Бузина, или Сто рассказов про деревню
Золотая свадьба
У нас, в Пестряково, народ в плане еды поесть очень домашнего направления. Так, чтобы шелыгаться по столовкам – в заводе нет. Бывает, конечно, придет какая бабка к соседке спросить нащот лишних дровишек ли нет, а либо иголку применить к нитке по слабости глаз, а та шаньги затевала и уж затеяла. С грешневой кашею. А и ушица затомлена стоит в печке. Баба бы и рада в одну калитку отобедать, а неловко. Так и сядут обе две. Ну, и смажут поверх наливочкой, а там чаи давай гонять взад-вперед. А рука и на кедровые орешки ляжет, как отнять? А медку извольте? А клюковку? А мурмеладку черничну? Мурмеладку брусничну? Всё. Дню конец, бабы объевшись до полного сумления, а чё соседка спрашивала? И кто упомнит? Ну, бывают и складчины. Как толоку оттопчут, либо по картофельному делу, либо печку раскатать, а и что всей деревней положено совместно ладить, так тут стол. Как жа?! Оленина быват, строганина рыбна быват, всяки примочки – запарки, даже городское взято на оружие под словом «оливье». Не лаптем хлебаем, маинезы и сами можем, в смятанку яички, маслица постненького, сольцы, хренку, чесночку, травы какой есть, намнем, ой! Но не к столу про еду-то! Это навроде присказки-обсказки. Дескать, сидят наши бабки-старички по избам, бабки в чугунах щтей наварят с кислым духом, кашу запарят, рыбку обжарят и еще хлеба не в пример торговому напекут. Полно всего, по избам-то! Ой-я, котлетки-т щучья? Макало сделают, солью-перцем. Хрен с горчицей! А еще либо щучьи головы на разбор к столу …а чё столовка-т? Битки да муха дохлая в конпоте. Но надо отметить благотворное влияние мест общественной еды, там все чинно, все обуты-одеты в праздничное. Для увесистости придана буфетчица большого бюста с кружавчикам по всему телу. Она как башня прям стоит, боязно спросить вопрос. А в столовой у нас всякие дела обсуждаются, впереди нащот свадеб или культурного досуга если из колхоза кто в город. Ну, дед Фадей бабку Шуру позвал с хитринкою. Борща, мол. Бабка т в слезы! Я ль тебе не стряпаю? Ты во мне нужды когда знал? Несытым ходил? А дед гнёт линию на общепит, насчет культуры быта. Пошли. Галоши на крыльце сняли. Но не оставили – обреудят. Так, с галошами и сели. Дед борща принес, гуляш в пюре, все заморское. Хлеб наш. Ну, по ложке глонули, перцу насыпали, еще глонули. А дед бабе лимонаду, себе пива. И вынат из-за пазухи кулон дивной красоты. С драгоценной каменью. Аж свет по углам запрыгал. Шофера стаканы отставили – любуются. Буфетчица аж забыла водку разбавлять как красиво. А дед говорит, мы с тобою, баба полвека отжили в полной радости, а ты у печки. Потому праздник и тебе подарок. Баба аж борщ-то и присолила. Слезою. Во, как. Любовь…
Куколка
Наши, пестряковские, очень к семейной жизни способные. Любовь там, мороз, потоп, кто в космос полетел – все побоку перед прочной семьей. А семья есть что? Каждый знает – дерево с корнями. Одна ветка бабка, другая – дедка. Веточки помельче – сыны с дочками. К ним еще невестки с зятьями. Потом, опять же, внуки. Короче, шелести себе листвой, опадешь, так опять в корень уйдешь. Потому дед Трофим с бабой Лёлей радовались, когда веточки в разные стороны отрастали. Поди приятно! Если всю родню собрать, так то дерево Пестряково покроет, навроде парашюта какого. А тут им сынок любимый, Егорка, дочурку прислал. В плане молока попить и яблок и чего с огорода пожевать. А в городе какое молоко? Тьфу. Ну, Настёна в довольствии детства у бабы, вся на оладушках, пельмешках. Опять пряженики баба затеет, да маслицем зальет, да варенья банку опрокинет – кушай, внучечка, кушай, родненька! А внуча шаньги просит, да с пшенной кашей, ну? А то! А как наелася, ей надо развлечение приискать. Кота потискать, козу погладить, поросенку бант навязать. А всё скушно. А на, робяты в школу. Ей в рань по малости лет. Ну и канючит – куколку мне смастери, деда. Трофим ей избу проще б срубил, на? Либо телегу. Ну хоша лавку! А те куколку. Мелочь для глаза. А внуча слезьми прям и шаньги с варенцом в сторону. Дай да купи. Вот, каку власть ветки имеют над деревом-то? И поехали в район. В автобусе, как благородные. Теперь такие условия, что для детей чего хочешь как есть. Ну, зашли в лавку, обгляделись. Баба говорит, давай медведя возьмем, он, как есть шерстяной зверь на меху. Дед отвечает, что моль съест, надо что деревянное, как малец с длинным носом. А на нос можно квитки за свет вешать удобно. Баба опять заход насчет заяца – говорит, уши мяхкие, спать легко будет, подоткнула, все. Либо лису взять? Потом в курятник можно посадить, для острастки петуху. Нет, ну внуча городская, балованная, сопит носом, щеки дует – куколку мне. А те куколки цены немалой. С волосам. И в платье на концерт либо если в клуб. И еще на столике, а снизу пимпочка. Жмешь, а кукла туды – сюды. Вона, механика электрическая! Дед жмется, а баба уже бумажки нащупала и в ладонь внуче – на мол, бяри. У той глазы горят, а дед глянул на куклу, потом на бабу Лёлю и в такую пришел благодать! Это ж, – говорит, – чисто ты моя, Лёлюшка в молодые невестные года! Краса моя ненаглядная, брови скибочкой, глазоньки голубеньки, ручки-ножки… прям чисто невеста какая. А внуча и брякни – ты деда, путаешь, рази баба такая тоненькая была? Рази у ей волосики были коричневые в локон кучерявые? Баба старая родившись, седая да толстая. Во как, веточки – то… Купили дитю куколку, пусть ей детство в радость будет. Как сама заневестится, а потом и посравнит с внучкою насчет стройности-то… ага, поживи, как баба с дедом! А то фр-р-р, поразлетелися, веток наломали. Ты давай, живи, в добре да любви, будет и что вспомнить…
Подкидной дурачок
У нас в Пестряково, деревня расподелена – на четыре части, вроде как по концам свету. Токо не север-юг, а хитрее. Среднее Пестряково, два Нижних, и Малое Пестряково. Наши думают, это в древности лет было задумано, чтобы потельработников умственности лишать. Иди на, неси либо письма с газетам в два Нижних! Потому есть Нижнее Новое и Нижнее Старое. Вот, в Старом Нижнем, аккурат на берегу полноводной реки Шеломы и живут в довольствии пенсией дед Авдей и баба Маланья. Дед Авдей по всему грузинского вида-племени, потому как нос у его не утицей, как у наших, а каким ни есть орлом-сапсаном. Дед Авдей для привлечения того орла даже клетицу построил, и подвязал к шестку. Можа где летает, так на посадку придет, носы и сравнят. А пока тот не летит, дед все рыбу из Шеломы вымат. И коптит. Рыба у нас в Пестряково така – с одного конца деревни хвост, а с другого еще глазы пучит, кака огромность. Одну вынул – вся деревня сыта, включая собак и вычитая котов. Потому даже земледелие оказалось в забросе на таких харчах. Дома себе с лиственницы отгрохали, аж трубой печной небо шкрябат, во, как! У деда Авдея поветка пристроена ладная. Ажурного рисунку и прочности в скамейках необычайной. Дворец, как хорошо. Они с бабой после бани сядут, рубахи стираны-глажены, утюг дымком с сосновой шишкой попахиват, а у бабы еще и плат в ягодах земляники. Диво, как Маланья живительно хорошеет, а то в буднях у ей плат малиновый, никак ни к лицу. Дед Авдей грамотей, и пустого досугу не приемлет. Оно, конечно, без вина какой отдых? Севастопольску стопку изволь опрокидонтом для подогрева изнутренности, а уж потом хорошо и трубку. Авдей табак сам ростил, потому как грузин, видать. Ну, они с бабой трубочки набьют, у деда вишневая, у бабы из сельпо, попроще. Дымы пускат, от дымов тучи, от тучи дождь, от дождя картошка прёт. Такая цепь событиев. А для интересу в «дурачка» кидаются. Карты трепаны, заласаны, пальцами лица у королей с королевами да валетами притерты, но знаки масти обозначены. И главно дело, что? Баба Маланья мухлюет! Я, говорит, тебе в пики уже ходила, на? Авдей нервничат, не было, говорит, в пиках, было в бубнах, давай подымай считай сброс! А Маланья та карту и подменит. Дед ей-те-ей грузин благородства кровей. Наш, коренной пестряковский, посадил бы бабе сливово варенье под глаз, а тот усмехнется, стопочку внутрь, глазом на рыбу зырк, и по новой сдает. Да так до осени и сидят. Ну, када баню топят. А баню, как все честные люди, непременно – по субботам. Потому как Нижние Новые пестряковцы все норовят по пятницам топить, леший их разбери, до чего народ пришлый обычаи не чтит. Да и в «дурачка» мало кто с них способен. Тут умственность нужна!
