Богоборец (СИ)
Доминус Веррес любезно проводил нас к ювелиру. Очень удобно, когда твоим проводником является сам глава города. Он рассказал обо всех мастерах города, коих оказалось не так уж много, и помог выбрать. Начать решили с квирита Гаррула. Выбирали не по профессиональным качествам, просто квирит Гаррул — бездетный вдовец. Нам показалось, что сорвать с места такого человека будет гораздо проще, чем обременённого семьёй, о которой нужно заботиться. Впрочем, обольщаться не нужно — я в тот момент был готов умыкнуть его против воли, в случае, если он не согласится. Домус квирита Гаррула находился почти в центре города. Строение радовало глаз красивыми белёными стенами, увенчанными почему-то синей крышей. Необычное для этой провинции сочетание, и оттого бросающееся в глаза.
Дверь открыл сам ювелир.
— Вы ко мне, доминусы?
— Мы к вам, мастер, и вот по какому делу… — без обиняков начал доминус Веррес. Я с трудом сдержал кашель — не ожидал услышать эту фразу.
Беседа с квиритом Гаррулом поначалу не задалась. Нет, мастер был безукоризненно вежлив и приветлив, даже болтлив, видимо оправдывая своё имя [1]. Об алмазах он слышал, хотя видеть не доводилось, однако готов был взяться за огранку. Более того, ему было бы очень интересно поработать с этим легендарным минералом. Это ведь вызов его профессиональной гордости! Однако переезжать он никуда не собирался.
— Простите, доминусы, — покачал головой ювелир, услышав, что предполагается переезд. — Вынужден вам отказать. Я планирую помереть в своём доме. Там, где прожил счастливую жизнь. О, если бы вы пришли лет сорок назад, думаю, мой ответ был бы другим. В юности я просто бредил путешествиями. Однако вы опоздали, — улыбнулся мужчина. — Мои годы подходят к концу, и мне хотелось бы прожить их так, как я привык. Рядом с могилой моей Рены. Боюсь, я буду вынужден вам отказать.
— Ну, как всегда, — вздохнула Кера. До этого богиня только молчала, но теперь не выдержала. — Как только годы смертного переваливают за пятьдесят, он становится скучным до ломоты в зубах! Диего, зачем мы с ним разговариваем? Просто берём и…
Богиню прервал требовательный стук в дверь.
— Именем чистого бога, требую открыть! Люди говорят, здесь скрываются преступники, оскорбившие бога!
Глава 2
Нельзя сказать, что я был очень расстроен появлением чистых. Всё равно это должно было случиться, так зачем тянуть? Вот только переговоры с ювелиром Гаррулом, похоже, окончательно провалились. Доменико шагнул к окну, выглянул осторожно, чтобы не двинуть занавеску.
— Девять чистых, уже готовы к бою, — коротко описал обстановку брат. — Жандармов не вижу, но это не значит, что их нет.
— Быстро они, — флегматично прокомментировал здоровяк Комо.
— Потянете время? — предложил я. — Мы с Улиссой и Гаврилой проверим другой выход.
— Господа, а ничего, что я здесь, с вами⁈ — возмущённо спросил старый ювелир.
— Простите, квирит Гаррул, сейчас не до вежливости. Нас, видите ли, собираются убивать.
— И вы пришли сюда, зная, что приведёте за собой чистых? — возмутился мужчина.
Вопрос остался без ответа. Действительно, привели. Однако вины за собой я не чувствовал. Да и некогда мне было расшаркиваться — нужно было проверить противоположный вход. Не могли же они оставить его без наблюдения?
Не ошибся — с той стороны нас тоже ждали. Причём явно рассчитывали, что мы рванём сюда в поисках спасения — тоже три тройки чистых, одно из стандартных построений, только расположились они не прямо перед входом. Один отряд уселась в соседнем здании, ещё одна притаилась за допотопным грузовым локомобилем. Судя по деревянным колёсам, потрескавшимся от старости, он давно превратился в недвижимость. И ещё тройка расположилась за углом нашего дома. Это не я такой глазастый, что всех так быстро срисовал — Кера подсказала.
— Гав, давай назад, к нашим, — предложил я. — У тебя перстень рабочий, должны справиться. А этими мы с Улиссой займёмся.
— Хватит звать меня Гавом! — привычно буркнул собакоголовый, и двинулся назад. — Сделаем. Не сложите здесь головы, римляне!
— Свою побереги, — огрызнулась Кера. Богиня прямо-таки дрожала от предвкушения.
— Наконец-то можно не сдерживаться, — порадовался я. Кера расплылась в широкой улыбке, и, распахнув дверь, шагнула наружу.
Чрезмерная самоуверенность никому на пользу не идёт. Чистые были готовы. Как только девушка вышла на середину улицы, в неё упёрся мощный очищающий луч. Кто-то из той спиры, что укрывалась в доме напротив, не выдержал. Богиня тут же прекратила валять дурака, и метнулась навстречу, не обращая внимания на обжигающие прикосновения чистого света. Тут и остальные две спиры не выдержали. Не такой реакции они ждали от девчонки в мужском костюме для верховой езды. Она должна была если не умереть сразу, то упасть, или хотя бы остановиться. Уж никак не нападать. Из-за грузовика и из-за угла дома тоже сверкнул очищающий свет. Не успели — богиня слишком быстро двигалась, и уже через секунду скрылась в доме напротив. Дверь она просто вышибла.
Я не наблюдал безучастно за происходящим. Пользуясь тем, что чистые отвлеклись, тоже выбежал из дома и побежал к грузовику. Заметили меня только когда я уже выходил в тыл. Перевести удар на другую цель для чистого — это доля секунды, вот только для этого нужно повернуться. Не так-то просто, когда рядом находится проклинатель, который не скрывается. Чистый поскользнулся, рухнул и пробил головой проржавевший борт машины, за которой прятался. Да так неудачно, что вскрыл себе шею о рваные края машины. Деревянные колёса такого не выдержали, они и раньше держались на честном слове. Подломились, и тяжелый корпус рухнул, придавив ногу одному из защитников. Третьему я просто прострелил голову — от резкого изменения обстановки он растерялся и «погас», так что сила бога его больше не защищала.
Последняя тройка была уже на середине улицы. Шли организованно. Двое защищают, ещё один готовится атаковать. Только не знают, кого. В квартире, где сидели их напарники слышен грохот и крики, что происходит за грузовиком им не видно, но вопль боли придавленного подсказывает, что что-то не так. Выхожу навстречу, привлекая внимание. Приятно, что можно больше не скрываться. В Риме так не получится, но Тенгис я от чистых избавлю. Хотя бы на время.
Наверное, это очень досадно, когда что-то не получается из-за мелких неприятностей. В бою — ещё сильнее. Чистым сегодня не везло постоянно. Под ногами не вовремя оказывались ямы, кто-то из тройки лез под руку товарищу, отчего они даже идти толком не могли. Уже через пару шагов вместо сработанной тройки чистых в красноватой пыли дороги возились беспомощные испуганные люди с разбитыми лицами. Кто-то даже руку сломать ухитрился. Каюсь, я немного перестарался. На радостях. Убивать этих жалких неудачников было неприятно, но я давно научился сдерживать свои милосердные порывы. На этой войне пленных не берут.
— О, ты уже справился, — Кера почему-то задержалась. Выпрыгнула из окна второго этажа только сейчас. С рук богини стекала кровь.
— Пойдём, надо посмотреть, как там наши справляются.
На той стороне дома бой явно начался чуть позже — ребята учли мою просьбу потянуть время, так что стрельбу я услышал уже когда заканчивал со второй тройкой. И пока она ещё не стихла.
Впрочем, торопились мы с богиней напрасно. Я успел увидеть, как Гаврила отражает атаку одного из чистых перстнем. Не в первый раз, явно, но монахи пока не перестроились. Слишком привыкли к собственной неуязвимости. Луч скользнул по стенам на противоположной стороне улицы, срубил одинокую пальму и упёрся обратно в атакующего. Защита чистого бога никак не отреагировала на его же силу, одежда, затем кожа и мышцы атакующего начали осыпаться. Он умер, так и не успев понять, что убивает фактически сам себя. Оставшиеся монахи дрогнули и побежали. Из окон особняка ювелира открыли огонь и убегающие один за другим повалились на землю.