Не бесите боевых грифонов, или любовь на краю света (СИ)

Хорошо. Красиво. Спокойно. 
– Смотри, – тихо проговорил мне на ухо Ролан. 
Сначала я просто услышала звук. Мощный, неотвратимый гул притягивал к себе, звал и манил против воли. 
Водопад! Вода неслась с высокой скалы вниз, и её, несмотря на все опасения, нестерпимо хотелось коснуться! От восторга я на мгновение забыла, как дышать. Сверкая на солнце миллиардами алмазов, брызги устремлялись вниз, в бездну. 
– Спасибо, – прошептала я совсем тихо, но он услышал. 
Улыбнулся. 
– Можно пригласить тебя на ужин? 
Я кивнула. 
Уже подлетая к форту, он вдруг спросил: 
– У тебя точно всё в порядке? Ты же зачем-то пришла… 
… 
Ролан смотрел на меня, и в его глазах отражался отблеск заката, который мы разделили на двоих. Мне вдруг захотелось понять, о чём думает этот человек, когда вот так замирает… 
Странная дрожь пробирала всё тело от макушки до кончиков пальцев ног. Что со мной? 
Я вздохнула, мне стало не по себе собственных чувств, и момент непонятного очарования исчез, словно спугнули Должно быть, я просто ещё не пришла в себя, оставаясь под впечатлением полёта, заката и красоты. 
– Пойдёмте ужинать, – приказал монсеньор уже в своей обычной манере. – И подумайте, что можно сделать с обувью. Ваши туфельки совершенно не предназначены для этой местности. 
Последнее замечание он проворчал, как старый брюзга. Скажите пожалуйста. Да я из сапог больше не вылезу! Никогда и ни за что! Что он за человек, этот Ролан? 
– Вы когда собираетесь в столицу? – спросил он после того, как слуга подал чаши для омовения рук, судя по красоте и изысканности фарфора, Ролан с ними путешествует, потому как вряд ли здесь, в Приграничье, можно найти нечто подобное. Видимо, менее изысканная посуда не достойна особы королевской крови. 
Я представила себе Верного, навьюченного подобной красотой, с перекошенной мордой, тяжело поднимающегося в воздух. И Ролана, отчитывающего птаха: «Осторожно! Береги фамильный сервиз, а то руки мыть будет не из чего!» А бедный грифон послушно отвечает... 
– Джо? 
– А? – вынырнула я из ехидных мыслей. 
– Вы улыбаетесь, – заметил маг. – И у вас блестят глаза... 
Он терпеливо молчал, ожидая, что я сейчас расскажу о своих мыслях. Ну уж нет. 
Неожиданно я смутилась. 
Спасибо, он не стал настаивать, а то было бы неловко… перед Верным. 
– Итак? – спросил монсеньор после того, как мы, молча отужинав, перешли в комнату с огромным камином. Обстановка здесь царила весьма суровая, исключение – мягкие, удобные кресла, совершенно не вписывающиеся ни в эту комнату, ни в этот вечер. 
– Мне нужна ваша помощь, – начала я. 
– Всё, что смогу, – улыбнулся Ролан. 
Я воодушевилась таким началом беседы. 
– Надо установить, откуда идёт источник заразы. Я склонна рассматривать превращения, что случились с сыном госпожи Норри, как болезнь. Странную, явно магического плана, но болезнь. Следовательно, что мы должны сделать? Во-первых, обследовать больного. Кровь, состояние, динамику. 
– Джоанна, – вдруг вклинился в мою воодушевленную речь Ролан. 
– Потом, – я была слишком увлечена, чтобы обращать внимание на его тон. – Если перейти на магическое зрение, парень весь облеплен чёрной паутиной. Я магическим зрением владею плохо, но вы могли бы помочь. 
– Довольно. 
Я кивнула, потому как почти закончила: 
– И ещё. Мне нужно, чтобы ваши следопыты помогли пройти маршрут, по которому двигался старатель. Если его заразили, а скорее всего, это так и есть, необходимо выяснить, каким образом. Проанализируем результаты исследований, возможно, нам повезёт и удастся создать противоядие. Так мы спасём остальных от заражения. 
Я выдохнула. Посмотрела на Ролана, который глаз с меня не сводил. И уж совершенно не ожидала от него: 
– Вы не будете влезать в это расследование! – рявкнул монсеньор так, что в глубине дома что-то жалобно звякнуло, должно быть, изысканные чаши для омовения рук не выдержали. – Если я узнаю, что вы не послушались… Хотя, о чём это я? Вы же не послушаетесь, потому что у вас начисто выключен инстинкт самосохранения и здравый смысл! 
 
– Ролан! – я вскочила. 
Он немедленно поднялся. Так мы с ним и застыли, уставившись друг на друга, словно враги. 
– В Биргенгеме происходит что-то странное, Джо. И вряд ли за это несут ответственность горы, как утверждают местные жители. Я всенепременно доберусь до того, кто не даёт спокойно жить одному из городов королевства. Но вы! 
Монсеньор навис надо мной разъярённым чудовищем. И не было Колокольчика, чтобы забросить меня на спину и увезти. Страшно не было, скорее, грустно и безнадежно. 
– Вы… – ноздри монсеньора раздулись, он выставил на меня указательный палец. – Вы отправляетесь к Альфреду. И пусть он вам, неугомонное и несносное создание, безопасность обеспечивает! 
Я сжала кулаки. Шагнула назад. Развернулась и пошла к выходу. 
– Джо, – Ролан оказался передо мной. – Послушайте. Это для вашего же блага. 
– С дороги, монсеньор, – прошипела я. 
– Джо. 
Я выскочила во двор, как будто за мной гнались. Я не боялась его гнева… Я боялась, что он увидит слёзы у меня в глазах. Ну уж нет. Хватит. И так показала себя полной дурой. 
«Чем вам помочь, Джо? Вы же не пришли просто так…» А я и купилась! Закат в глазах, полёт на грифоне… Растаяла! 
Как есть дур-ра... 
– Гр-р-р-р? – во дворе форта я натолкнулась на что-то теплое и даже не сразу поняла, кто это. 
– Колокольчик? Ты тут откуда? 
– Фр-р-р… 
– Ты не представляешь, как же я тебе рада! Летим отсюда, – миг, и я в седле. 
Грохнула дверь. 
– Джоанна! – окликнул меня голос Ролана. – Постойте. 
– Вперёд, – и мы взмыли в темноту ночи. 
У меня зуб на зуб не попадал, потому как без волшебного плаща и специальных сапог на грифоне делать нечего. 
– Кр-р-р, – в голосе Колокольчика появилась тревога, и меня овеяло теплым воздухом и завернуло в тёплое одеяло. 
– Ты что? – я настолько удивилась, что едва не вывалилась из седла. – Ты… так умеешь? 
Мы благополучно добрались, и я определила грифона в конюшню. Интересно, как он выбрался? Бегом припустила в дом: холодно, уже и не по-осеннему даже. Ледяной ветер пробирал до костей, казалось вот-вот пойдет снег, а ведь последний летний месяц в разгаре… Что же зимой-то будет?! 
Вот и узнаю, потому как слушаться Ролана и исчезать из Биргенгема не собираюсь. 
Так что… Уверить девочек в том, что у меня всё в порядке, хорошо хоть, что после полёта на Колокольчике слезы высохли, разогнать их спать: завтра тяжёлый день. Надо будет встать пораньше, лететь за камнями, заказов тьма! 
Уложив детей, залезла под шкуру, словно медведь в берлогу. Закрыла глаза. 
Мы поругались с Роланом. 
Непонятно почему, но меня это задело. Раньше, до того, как мы с ним столкнулись на краю света, у самых Скалистых гор, меня бы этот факт не задел. Хотя справедливости ради надо отметить, что мы с монсеньором отношения не выясняли никогда. Он кривился, когда видел меня, выдавал нечитаемый взгляд тёмных глаз, коротко кланялся и удалялся. Я смотрела вслед выразительной спине, высокомерной, подрагивающей от пренебрежения ко всем и вся и ко мне лично. Во всяком случае, так мне всегда казалось. Я всегда чувствовала облегчение, стоило Ролану исчезнуть из поля зрения. 
Что же изменилось теперь? 
Так. Джоанна, возьми себя в руки. Успокойся. И признай, что ни-че-го. Потому что ничего не может у тебя быть с кузеном короля… Так. Стоп. Что значит «ничего не может быть»? Это что значит? 
Окончательно запутавшись, я в первый раз в жизни захотела... выпить чего-нибудь. Крепкого. И не в составе успокоительной настойки, там спирт применяется часто, а… 
Напиться и отправиться скандалить с… А? Как вам такой план, господа? 
Всё. Хватит. Выпить успокоительных и спать, пока ещё какая-нибудь светлая идея не пришла в голову. И самое главное, пока я не понеслась её реализовывать.