Частный детектив. Выпуск 5

— Под этим именем никто не был задержан. Никакого досье.
Лицо Ника окаменело.
— Может быть, в этот период времени задержали какую–нибудь другую девушку за кражу денег у хозяйки?
На этот раз ожидание было более долгим. Наконец начальник сообщил:
— Некая Дорис Каспари была приговорена к восьми дням тюрьмы, потому что за месяц до этого уже задерживалась по аналогичному поводу.
Энглиш вспомнил, что Юлия как–то говорила ему о Дорис Каспари, с которой она когда–то жила в одной комнате: он никогда не забывал имена, произнесенные в его присутствии.
— Юлия Клер привлекалась по этому делу в качестве свидетельницы, — продолжал О’Бриен, — но она не была задержана.
— Спасибо, О’Бриен. Я, видимо, плохо понял. Не забудьте предупредить меня, если соберетесь в наши края. До свидания.
Он положил трубку и уставился на ковер. Ему с самого начала показалось, что Юлия лжет, рассказывая историю о краже.
— Я бы очень хотел узнать, что же ты скрываешь, Юлия, — пробормотал он вполголоса.
  
Глава четвертая
   
I
 
Эд Леон выскочил на тротуар и остановил проезжавшее такси.
— Истерн–стрит, двадцать восемь, — сказал он, — И поторопитесь.
— О’кэй, сэр, — ответил шофер.
Он так резко рванул машину с места, что Леон повалился назад.
— Я не говорил вам, что мне нужно разбить морду. — проворчал он, усаживаясь на место.
— Когда мне говорят, чтобы я поторопился, я тороплюсь, — возразил шофер.
В течение десяти минут Эд проклинал себя за то, что приказал шоферу торопиться. Однако когда они въехали в квартал Истерн–стрит с его узкими улицами, складами овощей и обилием всевозможного транспорта, шофер был вынужден замедлить ход и продолжать путь с некоторой осторожностью.
— Если вы так уж торопитесь, то здесь есть улочка, которая как раз выходит на Истерн–стрит. Вы скорее туда попадете, если пойдете пешком.
— Если бы у меня было желание пройтись пешком, разве я сел бы в ваше такси? — фыркнул Леон, вспомнив сообщение Энглиша о, том, что на этой улочке был раздавлен Хеннеси. — Продолжайте и постарайтесь никого не задавить.
— Такого желания у меня нет, но посмотрите, что делается вокруг, — проворчал шофер, беспрестанно подавая сигналы.
Леон закурил сигарету. Энглишу легко было говорить, чтобы он поехал за неизвестной Митчел и привез ее к нему. Это было проще сказать, чем сделать. Девушка, вероятно, подумает, что ее собираются похитить, и позовет полицию.
Леон сделал гримасу и наклонился вперед.
— Еще далеко?
— Нет. Мы почти у места.
— Хорошо. Остановитесь на углу.
Шофер послушался. Леон расплатился с ним, прибавив хорошие чаевые.
— Не хотите ли, чтобы я остался ждать? Вам потом будет трудно найти такси в этом районе, когда вы захотите вернуться.
— Хорошо, если, у вас есть время, останьтесь, — сказал Леон. — Может быть, я быстро управлюсь с делами. Но если я не вернусь через полчаса, тогда вам лучше отправиться в другие кварталы.
— Пойду подзаправлюсь немного, — сказал шофер, вылезая из машины. — Свою тачку я оставлю здесь.
Истерн–стрит оказалась на редкость жалкой улицей с высокими домами, грязные фасады которых украшали пожарные лестницы, проходящие между балконами. Помойные ящики заполняли тротуары. Фонари с разбитыми стеклами бросали слабый свет на всю эту роскошь.
В конце улицы Леон заметил несколько тускло освещенных лавочек с грязными витринами и направился в их сторону.
Он прошел мимо номера 27 и остановился, чтобы посмотреть на витрину. На двери было написано: “Джо Хеннеси — базар”. Лавочка была темной, и Эд, покачав головой, двинулся дальше.
Дойдя до номера 28–а, он остановился. В тот же момент из темноты возникла черная машина и резко затормозила перед ним.
— Эй, ты! — послышался грубый голос.
Леон повернулся. Какой–то человек делал ему знаки из машины.
— Не знаешь, где здесь двадцать восьмой номер? — спросил он.
Леон приблизился к машине. Водитель находился в темноте, но он, нагнувшись, разглядел лицо мужчины, сидевшего за рулем.
 
Леон узнал его. Шрам, идущий от уха ко рту, косящий левый глаз, лицо, больше напоминающее морду хищного зверя — ошибиться было невозможно: это был тип, который приходил к Джо Хеннеси и угрожал ему:
На лице Леона ничего не отразилось:
— Номер двадцать восемь? — переспросил он. — Я думаю, это на другом конце улицы. Это номер двести двадцать восемь.
Человек со шрамом что–то проворчал вместо благодарности, и машина отъехала. Леон успел заметить другого типа, сидевшего в машине со шляпой, надвинутой на глаза.
У этих мужчин мог быть только один повод искать номер 28–а по Истерн–стрит. Энглиш не ошибся. После того, как они расправились с Хзниеси, они собирались разделаться также и с Мэй Митчел.
Леон пожалел, что он не вооружен. Быстро повернувшись, он побежал к дому и миновал дверь, возле которой висели ящики для писем. Быстрого взгляда на них было достаточно, чтобы узнать, что квартира Мэй Митчел находится на верхнем этаже. Он взглянул на улицу. Машина остановилась в двухстах метрах от него, человек со шрамом стоял на тротуаре и смотрел в его сторону.
Леон прошел в маленький холл, плохо убранный и скудно освещенный. Прямо перед ним был лифт, совсем небольшой, не более чем на трех человек.
Он быстро вошел в лифт и нажал на кнопку. В первую секунду ничего не произошло, потом подъемник задрожал, словно проснувшись, и стал подниматься вверх с завидной неторопливостью.
Леон почувствовал, что он весь в испарине. Он знал, что лишь минуты на три опережает человека со шрамом и его сообщника. И еще пять минут им понадобится, чтобы подняться ни пятый этаж. За это время ему нужно увести девушку, посадить ее в лифт и заставить спуститься. Он надеялся, что эта пара, поднимаясь по лестнице, не заметит опускающийся лифт.
Подъемник затратил сумасшедшее время, чтобы добраться до пятого этажа. Леон вышел из кабины и оставил дверцу открытой. Напротив него находилась дверь, снабженная одновременно и звонком, и дверным молотком. Свет блестел в замочной скважине.
Он нажал кнопку звонка. Звонок был ясно слышен за дверью. Он ждал, задыхаясь и прислушиваясь. Никакого ответа.
Тогда он раза четыре стукнул в дверь молотком, и звук ударов гулко отразился стенами лестничной клетки.
Он колебался: может быть, девица ушла из дому, забыв погасить свет?
Отойдя от двери, он перегнулся через перила, чтобы посмотреть вниз. Слабо освещенный холл был пуст. И вдруг он услышал шаги быстро поднимавшихся наверх людей.
— Что тут происходит? — спросил позади него чей–то голос.
Он, напрягшись, быстро обернулся.
На пороге открывшейся двери стояла девушка. Ее платиновые волосы в беспорядке, рассыпались по плечам. На ней была надета совершенно прозрачная черная шелковая пижама.
Ей было лет двадцать. У нее были голубые глаза, вздернутый носик и высокие скулы. Леон с трудом проглотил слюну, увидев ее соблазнительные формы.
— Что тут происходит? — повторила она, опираясь на косяк двери, совершенно безразличная к своей наготе. — Где что горит? Уж не этот ли сарай, парень?
Приближающиеся шаги теперь были слышны совершенно отчетливо. Мужчины одолевали четвертый этаж. У Леона не было времени на объяснения. Мысль, что одетую таким образом девушку нельзя провести по улице, мелькнула в его голове, но он отогнал ее.
Леон влетел в квартиру, захлопнул за собой дверь и повернул ключ, а потом задвинул оба засова вверху и внизу двери, как раз в тот момент, когда мужчины попытались высадить ее плечами.
Дверь затрещала, но выстояла. “Долго ли она продержится?!” — подумал Леон.
Девица бросилась на Леона и стала царапать его лицо. После короткой борьбы ему удалось прижать ее руки к груди.
— Ты наконец выслушаешь меня, черт возьми? Это те парни, которые заставляют тебя “петь”!