Частный детектив. Выпуск 5

Куда, все–таки, бежать?
Мне представилась строчка в газетном сообщении: “Разъяренные игроки догнали его у шестого прохода и забили клюшками до смерти”.
Эта мысль приделала крылья к моим ногам. Нет, в гольфкарах у них нет ни единого шанса догнать меня. Да нет, они не догнали бы меня ни на лошадях, ни на горных козах, ни на страусах.
И не догнали.
  
Глава 19
 
Когда такси подъехало к тротуару в четырех милях от Эллендейл Кантри гольф Клуба, я нырнул на заднее сидение, отвернул лицо и принялся прилаживать бороду.
Да, на мне все еще была борода и шляпа. Во время полета я сунул их в карма/ны брюк. В тот момент я не предполагал, что они мне так быстро понадобятся, но в этом мире ничего наперед не знаешь.
Шофер не обращал на меня ни малейшего внимания. Он прилип к радио, которое распространяло дикие рассказы о Шелле Скотте. Это было ужасно. Я не сделал и половины этих вещей.
Большую часть я уже слышал раньше. Сбежав с территории клуба, я слушал радио, телепередачи и даже вопли людей, заполнявших воздух аналогичными вымыслами. Я нырял в кусты, прятался под каким–то строением, проехал немного на другом такси, прежде чем сесть в это. До сих пор я двигался…
И знал куда…
У меня появилась новая идея.
Возможно, последняя на некоторое время. Я на это надеялся. Я был сыт собственными идеями. Но сообщенные мной новости дошли до всех местных граждан и до многих иностранцев.
“Вторжение с воздуха” началось в 4.40. Первым подвергся “нападению” Голливуд. Затем столпотворение случилось на шоссе Фривей, что–то дикое в Лос—Анджелесе, смятение в Политическом Управлении. Конгрессмены, сенаторы и губернатор сделали заявления, суть которых сводилась к следующему: “Сохраняйте спокойствие”.
Одни называли меня коммунистом, другие — антикоммунистом, но чаще всего маньяком.
Параноиком, человеконенавистником, ожесточенным против всего штата Калифорния. Моя декларация явно указывала, что я представляю собой несомненную опасность, как моральную, так и физическую, для Юлиуса Себастьяна; и через 10 минут после тревоги вокруг всего квартала, где стоит здание Себастьяна, был установлен полицейский кордон.
Защита от нападения будет также обеспечена Гарри Вароу и Мордехаю Питерсу, когда их разыщут. Пока их нигде не могли найти, возможно, Скотт с ними уже покончил. Ничего не говорилось о боссе мафии Джо Райсе. Труп Тони Ангвиша был найден в указанном мной месте. Тесты полицейских экспертов по баллистике уже доказали, что смертоносная пуля соответствовала пулям из моего кольта, зарегистрированного в полиции.
Надо сознаться, что я всего не предвидел, фактически я не заглядывал слишком далеко вперед. В конце–то концов я считал, что делаю доброе дело.
Так или иначе, но еще одна моя идея осталась нереализованной. Она была потрясающей…
Первое. Чему бы ни было посвящено “тайное совещание”, о котором мне сообщил Тони Ангвиш (об этом я ничего не написал в своей декларации), Юлиус Себастьян, Джо Райс и другие должны будут там присутствовать.
Второе. Совещание должно было начаться в 4 часа дня и продолжаться как минимум час, возможно — больше.
Третье. В течение десяти минут после того, как я сбросил свои первые “бумажные бомбы”, то есть уже в 4 часа 40 минут, был установлен полицейский кордон вокруг квартала. А это означало, что с 4–х часов 50 минут никто не мог войти в здание Себастьяна или выйти оттуда, не назвав себя полицейским.
Вывод: надо прорваться туда.
Я попросил таксиста отвезти меня до угла Сансет–бульвара и Джинес–авеню, то есть ровно за квартал до агентства Себастьяна.
Может быть, “кордон” состоит из двух человек, мимо которых удастся проскользнуть? Я не сомневался, что одно это заставит пуститься за мной вдогонку сотню копов.
И тогда не я один выясню, что это за встреча соучастников в кабинете достопочтенного мистера Себастьяна и информация станет достоянием широких кругов общественности.
Идея замечательна. Единственный недостаток: она была неосуществимой.
 
Часы показали уже четверть восьмого; стемнело, что помогало. Не очень–то, но я был благодарен и за малое.
На этот раз “кордон” на самом деле был “кордоном”. Находясь на расстоянии целого квартала, я разглядел четырех полицейских в форме, а среди них, наверное, было еще несколько в гражданской одежде. Полицейская радиофицированная машина проехала мимо такси, когда мы притормозили у тротуара.
Я вылез из такси, положив на сидение лишний доллар сверх платы, — не слишком много, но достаточно, чтобы он не вспоминал меня с подозрением.
Такси уехало, а я стоял на противоположной стороне улицы в квартале, где несколько недель назад стояло здание Государственного Банка. Теперь этот квартал превратился в сплошные руины… как моя жизнь. Повсюду лежали кучи щебня.
Я перешел улицу и углубился в это царство разрухи.
Кто мог ждать того, что вскоре случилось? Я пробирался вперед, перебегая от одного укрытия к другому, лавируя между кучами обломков и свалкой строительных отходов. Когда я преодолел три четверти территории квартала, подлежащего перестройке по плану обновления города, я увидел косую стальную стрелу, поднимающуюся к небу. Это был установленный самоходный кран Джека Джексона: решетчатая стрела чем–то походила на пожарную лестницу.
Я пробирался вперед и внезапно… — что это? Движение? Да, совершенно верно, кто–то шевелился в кабине самоходного крана. Вниз спускается человек.
Черт возьми, да это же Джексон!
Я подошел сзади к нему и негромко сказал:
— Эй, Джексон!
Он быстро повернулся.
— Проваливай!
— Ш–ш–ш… Что ты так орешь? Тебя слышно в Глегдейде.
— Проваливай!
— Замолчи, Джексон, это же я!
— Вы!
— Джексон, мы же друзья, да?
За последующие 30 секунд я произнес самую красноречивую и торопливую речь в своей жизни, левой рукой придерживая Джексона сзади за шею, а правая, сжатая в кулак, была занесена над его головой. Он немного остыл, в особенности после того, как понял, что моя борода просто для маскировки и совсем не заразная. Я объяснил ему, что меня бессовестно оболгали, что процентов 90 из того, что говорили про меня, было выдумано, и так далее. Он был снова уже почти на моей стороне, но в этот момент я заметил, что к нам направляется полицейский офицер.
— Джексон, — сказал я, — если ты ему скажешь, я погиб. Лучше придумай что–то другое. Например, что ты заснул, ну и тебе приснился какой–то кошмар.
— Мне так и показалось.
Я плюхнулся на землю, а Джексон поплелся навстречу офицеру. Очевидно, моя торопливая беседа его убедила, потому что полицейский не пошел дальше и не сцапал меня.
Джексон вернулся назад и сел на землю подле меня.
— Сказал ему, что мне привиделся жуткий сон, как ты посоветовал, когда я задремал у себя в кабине. Он знает, что я тут давно работаю.
Он вытащил фляжку из–за своего ремня, ловко отвинтил крышку.
— Шелл?
Это он меня угощал.
Вроде бы предложение совершенно логичное. Возможно, это приведет в порядок мои нервы. Я отхлебнул из фляги, потом торопливо объяснил кое–что из того, что творится, и осведомился, как это получилось, что он еще здесь.
— Пошабашил примерно полчаса назад, — объяснил он, — босс торопит, чтобы взяться за следующий квартал. Я тут замешкался из–за переполоха вокруг здания Себастьяна. И решил посмотреть.
— Я здесь тоже из–за Себастьяна. Джо, мне необходимо попасть в его офис, но мимо полицейских не проскользнуть. Однако, Джексон, если ты мне поможешь, возможно, у меня и получится.
— Чтобы я тебе помог?
Он, судя по тону, не умирал от желания помочь, но и не отказывался заранее. Возможно, уже крепко насосался из фляги, но все же здорово проголодался, вот и не радовался неизбежной задержке. Он снова взболтал фляжку; я его не остановил. Лишний глоток сделает его более покладистым.
— Шелл?
Он протягивал фляжку.
Я глотнул чуть больше, чем намеревался: бросило в жар, на лбу выступили капельки пота, уши горели. Но все сомнения моментально испарились.