Частный детектив. Выпуск 5

— Да, благодарю вас, доктор. Вы мне очень помогли…
Я поднялся:
— Для меня достаточно. Еще раз спасибо. Визит я оплачу. Секретарше.
И вышел.
Что вы думаете? Тощая секретарша, не моргнув глазом, содрала с меня сто долларов. Спрашивается, за что?
На все это ушло много времени.
Мисс Планк успела уехать.
Спустившись на Хилл–роуд, я машинально свернул налево, думая о том, что Мордехай, возможно, прав. Но если так, то почему же Чарли не поместили в больницу? Почему прославленный Мордехай промолчал? Или дело еще не зашло так далеко?
Стало прохладно; я закрыл окно в своем “кэде” и прибавил скорости, чтобы поскорее вернуться домой. Рядом, на сидении лежал плащ, — с утра собирался дождь, но сейчас небо полностью прояснилось.
Впереди, на правой обочине, в том месте, где боковая дорога пересекает Бенедикт—Каньон, был припаркован черный седан. Один человек — за рулем, второй — возле поднятого капота. “Неполадки с двигателем”, — подумал я.
В этом месте Бенедикт—Каньон окаймлен развесистыми деревьями и низким коричневым кустарником. Когда я подъезжал к перекрестку, почудилось легкое движение слева, за деревьями. Но, переведя взгляд, я ничего там не увидел.
Однако этого достаточно, чтобы заставить меня насторожиться. К тому же человек, копавшийся в моторе, со стуком опустил капот и прошел к водителю, а не к противоположной стороне автомашины, что естественнее. И я провел рукой по пиджаку, поверх кольта 38 калибра, который сопровождает меня во всех поездках.
После многих лет знакомства с привычками людей к насилию, кулаку или оружию, это была вполне нормальная реакция. Кроме того, в нашем городе наберется пара десятков головорезов, готовых плясать от восторга на моей могиле; не хочется доставлять им такую радость.
Предчувствия не обманули. Седан рванулся к перекрестку и загородил дорогу, а верзила, стоявший рядом, побежал ко мне навстречу. Объехать седан слева я не мог, успел только сбавить скорость.
Из–за кустарника возник третий; не приближался, но что–то металлическое поблескивало в его руках. Не было времени присматриваться. Я затормозил и шлепнулся на сидение; пальцы нажимали на дверную ручку, а машина продолжала двигаться, виляя из стороны в сторону.
Дверца отворилась; машина еще двигалась, когда я попытался незаметно выбраться наружу. И в этот миг резанула автоматная очередь. Так вот что держал мерзавец, вышедший из–за деревьев! Тяжелые пули впивались в мой “кэд”, со звоном полетели осколки разбитого стекла.
Но я уже вывалился на асфальт и перекувыркнулся, сжимая в руке курносый кольт.
Черный седан по–прежнему перегораживал дорогу: водитель из него выскочил. Верзила побежал ко мне. Автомат моментально умолк.
Вывалившись из машины, я нечаянно зацепил свой плащ, теперь он был возле моих колен. Раз так, надо попробовать его использовать. “Кэд” остановился как раз между мной и автоматчиком. Схватив плащ, я свернул его комком и изо всей силы швырнул за машину. И тотчас выстрелил, но промахнулся.
Верзила — иначе его не назовешь — был ближе всего ко мне; в руке — пистолет. Но на бегу не прицелиться. Я поднялся и еще раз выстрелил в верзилу. Правая рука у него дернулась, а пистолет описал дугу в воздухе и упал на асфальт. Вроде бы. Я позволил верзиле бежать на меня, сам же перенес внимание и кольт влево: автоматная очередь хлестнула мой бедный плащ.
Присев на корточки, я разглядел сквозь разбитые стекла своего кадиллака третьего, с автоматом, который все еще целился в меня.
Я дважды спустил курок. Готов.
Справа от меня забухали сапоги по асфальту. Я быстро повернулся и перебросил кольт с правой руки в левую. Я не стрелял, у меня остался последний патрон, а водитель черного седана тоже приближался, правда без особой спешки. По сравнению с двумя первыми, этот выглядел маленьким и невзрачным.
Верзила был в ярде от меня, бежит с пустыми руками. Значит, выбил пистолет. Я вложился во встречный удар. Мой кулак обрушился на его подбородок так, что у меня взорвались косточки на руке.
Удар не остановил его. Он пробежал по инерции еще пару шагов, увлекая меня за собой. Я свалился на спину и сильно стукнулся затылком об асфальт; верзила же перекатился через меня и распластался на дороге. Я поднялся, шатаясь — и, как сквозь туман, увидел приближающегося ко мне маленького человечка. Пистолет был все еще в моей руке; человечек остановился и выстрелил. Вспышка пламени и удивительно громкий звук, пуля с противным свистом пролетела рядом.
 
Человек повернулся и бросился бежать. Я прицелился в его узкую спину, но, петляя, как заяц, он побежал к своей машине, и я промазал.
Верзила попытался подняться с асфальта, его рука потянулась к моему пиджаку. Я повернулся, поднял уже пустой кольт и влепил ему по лбу. Верзила тихонечко вздохнул и упал плашмя.
Хлопнули дверцы машины, заработал мотор, взвизгнули покрышки об асфальт; маленький человечек ретировался. Я заметил, что пистолет верзилы лежит в нескольких ярдах и пошел было к нему, затем остановился.
Кроме шума удаляющегося седана, все было тихо. Наверное, так бывает в могиле, куда я каким–то чудом все же не попал.
Через дорогу лежал на животе автоматчик, ноги увязли в грязи на обочине, одной щекой он прижался к асфальту. Не шевелился, а вот верзила опять подавал признаки жизни. Это меня не устраивало; я подобрал его собственный пистолет и стукнул еще раз им.
После этого перешел через дорогу взглянуть на автоматчика. Два красных пятна на белой рубашке слились в одну кособокую восьмерку. Одна из пуль угодила в сердце, вторая — рядом.
Я знал его; знал и верзилу.
Прежде чем попытаться найти объяснение происшедшему, я воспользовался телефоном под приборной доской своего кадиллака, чтобы вызвать полицию.
Потом сел у края дороги и задумался.
Еще до приезда полиции из дивизиона Вэлли, я проверил и временно, и окончательно потерявших сознание молодчиков — и не нашел у них другого оружия или чего–нибудь важного.
Я знал их обоих. Автоматчик — подонок по имени Снэг — у него изо рта торчал безобразный клык, придавая физиономии издевательское выражение.
Второй тоже считал пистолет и кулак незаменимыми в решении жизненных вопросов. Его звали Бубби. Бубби — скотина, тупой зверь, лишенный зачатков разума. А значит, Бубби не мог быть организатором нападения на дороге. Снэг — тоже: типичный подручный и только.
Мне было известно, что Бубби числился условно осужденным, а Снэг только что вышел из Сен—Квентина, отсидел девять месяцев по обвинению в мошенничестве. Освобожден досрочно. Подонкам полагалось еще долго сидеть за крепкой решеткой, а они, благодаря краснобаям–защитникам оказались на свободе и пытались сейчас меня убить. Еще и как старались.
Кто–то тщательно продумал операцию. Поскольку Снэг или Бубби отпадали, возможно, третий? Тот, который так поспешно удрал! Едва ли. Планирующие обычно поручают грязную работу другим, а сами стоят подальше от линии огня. И кажется, что третьего я знаю тоже. Рассмотреть как следует возможности не было; поэтому я был не полностью уверен, но предполагал: это — некий Антонио Ангвинацио, более известный, как Тони Ацгвиш. Если так, мы с ним сталкивались и раньше. Еще важнее то, что я знал, на кого он работал. Жаль пачкать слово “работал”. Тони — киллер, специалист по убийствам, по убийствам простым и замысловатым, искусно устроенным “самоубийствам”, несчастным случаям с фатальным исходом…
Человек, на которого он работал — некий Джо Райс; разумеется, при рождении ему было дано другое имя. Он просто изменил его на американский манер. Джо Райс. Местный босс “Коза Ностра”.
“Мафия. Черт подери!” — подумал я.
Мы с Райсом не знакомы. Но, разумеется, за годы работы в Лос—Анджелесе я дважды участвовал в делах, которые заканчивались тюремным заключением мелкой рыбешки, нанятой Джо Райсом. Но Райса не привлекли к судебной ответственности, поскольку мало знать правду, надо еще иметь юридические доказательства. И я, и полиция знали, что оба раза руководителем был Джо Райс.