Иерусалим правит

Еле сдерживаясь, я встал и спрыгнул с крыла на лужайку, тогда как Рой Белгрэйд по-прежнему сидел в кабине, изучая карту; вид у него при этом был такой, словно он заблудился. Когда я подал знак, он расстегнул шлем.
— Мы в Уилмингтоне, Делавэр, — немного резко проговорил я.
— Я это прекрасно знаю, сэр. — Белгрэйд вернулся к карте. — Но я не вижу здесь бейсбольного поля, понятно?
— А вы думали, что оно тут было? — Этот человек оказался полуслепым! — Совершенно очевидно, что здесь общественный сад.
Я направился к усмехавшимся пожилым людям.
— Извините меня, джентльмены. Можете ли вы нам помочь? Чтобы снова взлететь, мы должны выкатить самолет на открытое пространство.
— Какого дьявола вы, парни, вообще решили приземлиться здесь? — Мелкие черты лица тощего мужчины выдавали типичного новоанглийского крестьянина; эти мрачные, сдержанные люди считали скупость добродетелью, а великодушие — смертельным грехом.
— У нас неисправен двигатель. Похоже, нам понадобится телефон!
По крайней мере, парк был окружен только низким забором, и мы без особых проблем могли выкатить самолет на открытое пространство.
— Если вы хотите вызвать полицию, то не беспокойтесь об этом. Взгляните, мистер Менг, что я вам говорил. — Его пухлый спутник указал на ворота, где уже собрались четыре или пять офицеров, одетых в форму.
Их явно смутил вид нашего аэроплана и тот урон, который он нанес муниципальным цветам. Я сразу направился к полицейским.
— Слава богу, вы здесь, господа! Разумеется, я приношу извинения за причиненные повреждения и гарантирую, что все пострадавшие получат возмещение. Мне очень жаль, что нам пришлось приземлиться здесь, но несколько крепких парней вроде вас смогут скоро вернуть нас в воздух.
Полицейские были людьми старой закалки.
— Не волнуйтесь, мистер. С нами вы окажетесь наверху быстрее, чем голубь, которого выпустили из ловушки. — Их начальником был седовласый гигант, вероятно, в прошлом боксер-профессионал.
Нас окружал обычный пригород, в котором обитали люди ниже среднего достатка. Фронтоны и башенки, свидетельствовавшие о былом процветании, терялись на фоне однотипных современных строений, а вдалеке одинокая высокая стена отделяла парк от офисного здания.
Рой Белгрэйд остался в самолете; он возился с какими-то инструментами. Когда мы приблизились, летчик выключил зажигание, сложил руки и усмехнулся нам.
— Что ж, джентльмены. Довольно необычная ситуация, а? — Он встал на ноги и перебрался из кабины на крыло, а с крыла спрыгнул на землю. — Извините за беспорядок. Конечно, мы заплатим городу. Мы из кино.
— Тогда вам следует встретиться с Дюпонами [27], - с некоторой гордостью заявил стоявший сзади полный юноша, не по сезону одетый в саржевый костюм и изрядно вспотевший. — Этот парк принадлежит им.
— Ну, я полагаю, что мы не слишком сильно их разорили! — почти враждебно ответил Белгрэйд. — Хорошо, мальчики. Подадите нам руку помощи? А где мы, между прочим? Это ведь не может быть Брэндивайн-парк [28].
— Он несколько маловат, мистер.
Прогулявшись вокруг самолета, сержант провел рукой по брезенту и восторженно изучил очертания машины.
— Я, знаете ли, никогда не видел ни одного из них вблизи. Даже во время войны. Я в восторге от вас, ребята. Нам лучше раздобыть какой-нибудь грузовик, а может, стоит отбуксировать вас на нашей машине. Кстати, вот там есть аэродром. Вы могли бы воспользоваться им. Какого черта вы не полетели туда?
— Все произошло слишком быстро. — Рой Белгрэйд снова смягчился и заговорил вежливо. Он хлопнул самого младшего полицейского по плечу. — Ну, ребята, не знаю, как бы мы справились без вас!
Мое беспокойство поутихло, но я не мог не связать внимание городских властей с пристальным интересом Министерства юстиции к моим старым контактам с Ку-клукс-кланом. Они не знали, что теперь клан жаждал моей крови.
И все же я, вероятно, убедил Каллахана в своей невиновности. Он, так или иначе, закрыл глаза на мои не вполне солидные документы. Конечно, проблемы с DH‑4 не могли быть слишком серьезными. Я предположил, что через пару часов мы снова отправимся в путь. Пока полицейские обсуждали трудный случай, я доверительно сказал сержанту Финчу, что буду особенно признателен за любую помощь.
 
— Сейчас я занят сверхсекретной работой, — сообщил я ему. — Если я не вернусь в Калифорнию в течение двух дней, последствия для страны могут быть самыми печальными.
Он отнесся к этим сведениям с должным вниманием.
— Сэр, отсюда до Вашингтона поездом — всего пара часов пути. Мы можем вернуть вас обратно, и вы в ближайшее время вновь отправитесь по своим делам.
Не следовало разочаровывать его, сообщая, что мы приехали вовсе не из Вашингтона; Рой Белгрэйд ухватился за это недоразумение и еще больше усложнил ситуацию.
— Мы должны непременно вернуться в Вашингтон сегодня ночью. — Он сурово сжал губы. — Профессор, видите ли, серьезный изобретатель. Вопрос национальной безопасности.
Я удивился, с чего это он решил вмешаться в разговор: теперь он противоречил сам себе и делал меня соучастником нелепого и бессмысленного обмана. Но это не имело для меня особого значения. У нас с мистером Белгрэйдом больше не будет никаких общих дел, как только он доставит меня, живого и здорового, в Нью-Йорк. Я уже наслаждался теплыми лучами солнца, которые били мне прямо в лицо. На северо-востоке Америки солнце светит почти так же, как в Киеве, оно наводит на мысли о степи и о моих казацких предках; воспоминания легко овладевают мной, и я очень часто плачу. Ничто не сравнится с подобными сладостными муками. Каждый русский понимает это.
Сержант Финч выразил некоторое беспокойство о моем здоровье, но я решительно ответил:
— Слабый приступ воздушной болезни, я полагаю. А может, сенная лихорадка.
Рой Белгрэйд ухмыльнулся и покачал головой. Мне пришло в голову, что он сделал большой глоток из бутылки, прежде чем присоединиться к нам. В воздухе чувствовался слабый запах виски. Я решил, что отныне не позволю ему баловаться выпивкой, пока мы не достигнем места назначения. По моим настояниям Белгрйэд принял предложение полицейских. Они согласились отбуксировать нас на аэродром. К этому времени у входа в парк уже собралась небольшая толпа. Там были в основном молодежь, дети и пожилые люди, которые задавали разные вопросы, стараясь доказать свои теории о том, как и почему мы приземлились на таком маленьком участке. Нас сопровождали два старика, которые с хозяйским видом объясняли, что мы с Белгрэйдом — правительственные агенты, испытывающие особое оборудование. Услышав стариковские рассуждения, я встревожился и почти уже решился заставить их замолчать, но тут из-за поворота широкой, усаженной деревьями улицы вылетел огромный «форд», резко затормозил около полицейской машины, и из всех его дверей посыпались люди в гражданской одежде, которые сжимали в руках большие пистолеты и тыкали ими в нашу сторону. Неужели Уилмингтон захватили бандиты из Чикаго?
Держа в руке длинный лом, с переднего пассажирского сидения «форда» поднялся их предводитель, смуглый обезьяноподобный гигант, он расстегнул пиджак, вытащил из большого жилетного кармана карточку и показал ее сержанту Финчу, на которого увиденное явно произвело впечатление.
— Чего вы от нас хотите, мистер Нильсен?
— Следите за этими парнями, пока мы проверяем самолет.
Нильсен подал знак своим людям. Вытащив оружие, они уверенно двинулись к DH‑4.
 
— Мы ждали вас в Брэндивайн-парке, Рой. — Нильсен с усмешкой глянул на моего пилота. — Партнер вас сдал. Теперь давайте посмотрим, где вы спрятали выпивку.
Он решительно подошел к самолету и ломом вскрыл фюзеляж. Это было совершенно бессмысленное повреждение.
— Прекратите немедленно! — закричал я. — У вас нет никаких доказательств. Я — честный путешественник, следующий в Нью-Йорк! — Но именно в этот момент я вспомнил, что совсем недавно видел ящики, переполненные фирменными бутылками Белгрэйда. — Я — платный пассажир, сэр! — настойчиво заявил я.