Гуд бай, Америка! (СИ)
Душ, небольшой отдых, ресторан, постель. Ничего не забыл? Ха-ха! Такой распорядок зажравшегося буржуя мне нравился все больше и больше, особенно его последний пункт, который в данный момент тяжело дышал подо мной, когда я довел любимую до микрооргазма и мучил ее медленными фрикциями, изображая улитку.
— О-о… — Моя женушка мучительно напряглась и кончила, вспыхнув своими изумрудами и покрывшись испариной по всему телу. Я только этого и ждал, догнавшись несколькими быстрыми движениями и со стоном разрядившись в млеющую жену. Наша любовь не знала границ в своей глубине чувств, в технической же части я еще не применял и сотой доли всяких причуд из своего предыдущего опыта. Пока же нам хватало чувств и эмоций от нехитрых проявлений любви, наполненных бесконечными чувствами нежности, страсти и желания.
Осчастливив соленое озеро своим присутствием и актом любви, двинулись дальше и еще дальше к конечной цели моего запланированного путешествия, заканчивающегося в Йеллоустоунском заповеднике. Он располагался на обширном плато на высоте две с половиной тысячи метров над уровнем моря и обладал огромной территорией с многочисленными животными и птицами, удивляя разнообразием ландшафта и гейзерами. Мы поселились в гостинице на его территории и, приодевшись как опытные туристы, принялись покорять проторенные маршруты, вывешенные на стендах по всему парку.
— Бизоны! — Мери запищала как девочка и стала наводить объектив фотоаппарата на могучих животных. — Какие смешные! — Рассмеялась, увидев проказливых телят, скакавших вокруг мамки с рогами и бородой.
Мы ходили по парку три дня, посетив вулканическую кальдеру, бесчисленные озера, водопады и альпийские луга, сменяющиеся лесом.
— Все! Я устала! — Сказала милая на утро четвертого дня, когда я вернулся из ванной. — Никуда сегодня не пойду! У меня глаза замылились! Кругом сплошная красота!
— А я, согласен! — Поспешил под бочок любимой, вспоминая злополучный график, который мог подвести в любую минуту. — Закажем завтрак в номер и будем отдыхать! — Я прижался щекой к обнаженной груди жены, вдыхая запах ее кожи.
— Опять начнешь приставать? Хи-хи!
— Почему начнешь⁈ Я уже пристаю! — Поцеловал оба розовых кружка и повел губами по вздрагивающему животику, пока не попал в жесткий кустик. — Милая! Тебе не кажется, что эта поросль нам мешает? Давай я ее уберу. Мне будет приятно видеть, что она скрывает и тебе будет приятно, когда я буду скользить по твоей коже. — Для убедительности провел языком, касаясь безволосых губок.
— Только я сама! И не подглядывай! Где твоя бритва?
Минут через десять, я уже устал представлять в уме вид юной писечки своей жены, когда она изволила появится, жалобно стеная.
— Я порезалась! И щипит теперь! Смотри!
Я посмотрел и желание чуть не помутило мой разум от вида милого пирожочка.
— Сейчас я тебя полечу. Все быстро пройдет, и ты будешь — как новенькая, ха-ха!
Мои кристаллы путешествовали вместе с нами и ждали своего часа в специальных коробочках с гнездами для каждого из сорока «батареек».
— Так! Сейчас я проведу эксперимент, а ты закрой глаза полотенцем. И не смотри!
Положил на впалый животик сразу батарею из десяти штук, решив проверить какой эффект они окажут на организм охсмена в ударной дозе. В данном случае — охсвумена. Матовые кристаллы утекли за минуту, как вода из ковшика, а милая задышала часто-часто и застонала.
— Ох, милый! Я сейчас кончу! Давай скорее свою колбаску!
Я обрадовался, и Дал! Мери испытала подряд три оргазма и была наверное способна на четвертый, но мои немаленькие силы закончились, вместе с содержимым яичек.
— И что это было? — Спросила любимая, когда спустя долгое время ко мне вернулись силы.
— Это я полечил твои царапины. Мое изобретение! Оно может принести нам многие миллионы долларов, если раньше нас не прибьют, когда люди узнают о нем.
— Ох, правда⁈ Я чувствовала себя немного суперменом, и до сих пор кажется, что готова поднять даже тебя, только есть очень хочется. Давай поедим!
Мы сходили в местную едальню, где на огромных тарелках нам подали стейки из кабанятины, ребрышки оленя и небольших птичек размером с перепелов. Мери плотоядно облизнулась и принялась уничтожать еду с завидным проворством.
— А почему ты думаешь, что это опасно? — Спросила, с сожалением глядя на недоеденную птичку, за отсутствием места в раздувшимся животике.
— Вот, представь себе. Ты не охсмен, у тебя куча денег и рак. Что ты предпочтешь? Жизнь — или деньги?
— Конечно жизнь!
— Вот! Значит этот метод бесценен для многих и за него нам легко открутят головы, сначала выпытав не такой уж и сложный секрет.
— Тогда что? Мы никому не скажем⁈
— Да. Я тут уже размышлял на эту тему. Население Земли стремительно увеличивается и без всяких чудо-лекарств, и мы только ускорим это, что приведет к глобальному переселению и вследствие войны, эпидемии и смерть.
— А давай испытаем на тебе!
— Хочешь, чтобы я затрахал тебя до потери чувств? — Я улыбнулся, а естествоиспытательница смутилась и сказала, что не подумала о последствиях.
— Но мы же будем извлекать из этого пользу?
— Естественно будем! Я уже все придумал!
Мы вернулись в номер, и я рассказал о своих планах открытии косметического кабинета, которых было везде пруд-пруди, где она сможет с помощью кристалла разглаживать морщины, подтягивать мышцы груди, удалять шрамы и прочие дефекты кожи.
— А замаскируем мы все под большой прибор, от которого будет отходить гибкий манипулятор с кристаллом на конце, подсвеченный зеленой лампочкой.
— Почему зеленой?
— Цвет целителя и успокоения, а еще он гармонирует с твоими глазками. Может приляжем?
— Приляжем. Только не вздумай нажимать на мой живот! Да. Можешь погладить… И титечки… Вот паразит! Ты мне сейчас всех перепелок обратно выдавишь!
Я прижался с спине любимой и неожиданно для себя опять захотел! Не опять — а снова! Скажете вы, и будете правы, ха-ха!
Следующую неделю мы ехали по диагонали на юг, возвращаясь домой через несколько штатов, уставшие от впечатлений и довольные своим путешествием.
— А-а-а! Мери вернулась! — Китти обняла сестру, и закружила вокруг себя. За время нашего отсутствия она еще подросла, став выше своей сестры на пол головы. Дав ей поцеловать себя в щеку, залюбовался ее фигурой просто с эстетической точки зрения. Хе-хе… Кобелизм живет в каждом мужчине! — А я для вас собрала все газеты и журналы с вашими свадебными фотографиями! Ничего, что я немного заработала, продавая снимки направо и налево? — Щебетала сестренка жены, пока мы шли в свою комнату. — Мама в клубе, папа на работе, а я скучаю! Здорово, что вы вернулись! Почему так мало звонили⁈
Мы с час развлекали Китти рассказами и сославшись на усталость смылись в наш любимый домик, ждавший своих молодых хозяев, зажив новой жизнью после ремонта и слушая любовные глупости по ночам. Я вдохнул воздух ставшим родным места и почувствовал себя дома. Неделю моя женушка занималась обустройством нашего гнездышка, закупая занавески, мягкие пуфики, посуду и многое другое, включая большой ковер с толстым ворсом в спальню, который мы немедленно испытали занявшись на нем любовью, правда женушка поначалу сопротивлялась, но так как наши весовые категории были несовместимо разные, победа осталась за сильнейшим. А Мери вскоре поняла, что была не права, получая моего бойца до самых печенок, не имея возможности отступить на жестком полу, открыв для себя что-то новое, бурно этим восхитилась и кончила необычно ярко, огласив комнату милым криком радости.
— Любимый… Хватит лежать на мне! Дотянись пожалуйста до кровати. Нам срочно нужна простыня! Ты же не хочешь стирать наш новый ковер⁈ — Мой кайф был прерван женой, придавленной моей тушей, к чему она постепенно начала привыкать.
Пришлось тянуться, выслушивать бурчание любимой, тянувшейся вслед за мной по ковру на жесткой сцепке.
— Не мог подумать пораньше! Пачкун! Завтра едем к родителям. Ты не забыл? Стой! Не вынимай! Сначала подложи простыню!