Ку-дар (СИ)
— Только Гардо-Ач? — В Камиссе проснулась настоящая женщина.
— Во всем Сирдахе! И завтра, я выиграю этот бой, потому что мне есть ради кого его выигрывать, потому что я дал себе слово, которое нужно исполнить, потому что сила в правде!
Я отпил немного вина из серебряного кубка и хищно посмотрел на свою женщину:
— А сейчас у нас есть время до утра, не знаешь, чем лучше заняться?
Чем заняться, Камисса знала. Изголодавшаяся по мужской ласке женщина, словно старалась налюбиться впрок и надолго, с каждым разом проявляя чудеса изобретательности. У меня даже проскочила мысль, смогу ли я завтра двигаться быстро, но быстро отмел пораженческие сомнения.
Утром, когда я добежал до школы, первая четверть сирда была на исходе. Камисса плакала, обнимала ноги, уговаривая остаться. Наступил момент, когда я чуть не смалодушничал. Еще во время нашего путешествия из Даре-Ач в Гардо-Ач я заметил в себе способность ускоряться на небольшой промежуток времени. После того случая несколько раз ночью, выйдя на тренировку в школе, пробовал ускориться. Получалась очень интересная картина, словно время вокруг меня становилось тягучим. Долго работать в таком ритме не мог, максимум около полминуты. Именно этим я и собирался воспользоваться в бою, чтобы добиться победы.
Тенкор метал молнии, приближалось время боя, а я только появился, весь помятый, с наспех надетыми доспехами.
— Надеюсь, оно того стоило, — прорычал он, увидев меня. Потом, к моему удивлению, потрепал меня по щеке, заверяя, что чудеса случаются, и при везучести этого отребья кварка он ничему не удивится. От завтрака я отказался, Камисса накормила меня так, что еле в доспехи влез. Под мелким моросящим дождем мы снова направились к городской площади, где мне предстояло сразиться с сильнейшим бойцом. Третий день дождя превратил пыльные земли в болото, а по мощенной мостовой бежали ручейки. Песок на арене впитывал воду, но при каждом шаге ноги по щиколотку погружались во влажную смесь песка и воды. Моего противника еще нет, хотя трибуны уже забиты. Все мои попытки найти Камиссу на трибунах не увенчались успехом. Эта смелая женщина рискнула всем: если я паду на арене, ее репутация останется на дне. Если я выиграю бой и стану «ихи-ри» — все забудется, особенно если мы сочетаемся браком.
— Ради тебя, Камисса, ради отмщения смерти Напусы, ради всех несчастных ку-даров и искалеченных кварков, — трижды я повторил клятву, проникаясь ненавистью ко всем: к судьям, зрителям, даже к Тенкору, смотрящему на меня с сожалением в глазах.
Бородач Джал появился спустя минут десять: сегодня он облачился в доспехи, что затрудняло мне работу. Тенкор кивнул, и мы присоединились к бородачу, стоявшему в центре площадки. Громко ударил гонг, возвещая о начале смертного боя. Вчерашний благообразный старичок вышел на середину ринга и повторил причину смертного боя, акцентируя внимание, что оскорбление нанесено не кем-нибудь, а именно ку-даром.
Будьте вы прокляты, зациклились на этих ку-дарах, — мысленно пожелал я говорившему. Далее нам объяснили правила боя: допускалось все, чтобы победить. Под запретом только удары пальцами в глаза.
— Желток, я с удовольствием покатаю тебя по всему Гардо-Ач на спине и без седла, если ты сможешь выжить. Ты первый ку-дар, в котором чести больше, чем во многих дех-ни, пусть великий Сирд поможет тебе, — Тенкор хлопнул меня по плечу и пошел в угол не оглядываясь. Мысленно он уже простился со мной, наверное, обдумывает, стоит ли меня хоронить или можно просто выбросить труп в реку.
По знаку старичка появился молодой парень с двумя саблями в руках. Я поймал ухмыляющийся взгляд своего противника. Будучи наставником школы, он прекрасно знал, что моя программа битвы на саблях только началась. Мечом я владел неплохо, но сабля требовала совсем другого умения.
— Мухлюешь, падла, — Джал не понял слов, но смысл до него дошел. Не удостоив меня ответом, он пальцем показал на себе, как перережет мне горло. Я взял в руки саблю, сделал пару движений. Работа с саблей труднее, это не обоюдоострый меч, которым можно колоть и резать любой стороной. При ударе саблей часто приходится проворачивать ее в руке вокруг своей оси, чтобы нанести правильный удар. Все это, мы только начали учить, мое владение саблей пока на начальном уровне.
Старичок показал нам, чтобы мы разошлись в разные стороны и торопливо покинул арену: прозвучал гонг, сигнал к началу сражения.
Джал поигрывал саблей, словно родился с ней в руках. Опустив ее до земли, он медленно шел вперед, чертя канавку кончиком клинка. Слово завороженный, я смотрел, как канавка моментально заполняется водой, и чуть не проморгал момент атаки Джала. Расстояние в пять метров он преодолел практически одним прыжком-рывком, нанося мне рубящий удар снизу вверх. Я откинулся назад, не успевая переступить, кончик сабли чиркнул по подбородку, обозначив контакт. Откинувшись назад, я потерял равновесие, заваливаясь на спину, успел нанести удар ногой Джалу в пах, выиграв время, чтобы вскочить на ноги.
Удар оказался чувствительным: бородач на несколько секунд застыл, схватившись за причинное место и не выпуская сабли из руки. Я отошел на пару метров, давая ему прийти в себя: нельзя добивать противника после удара в такое место. Трибуны оценили мой жест, взорвавшись приветственными криками. Мелкий дождь неприятно бил в лицо, капли скатываясь по лицу, размывали изображение. Встряхнув головой, я встал в боевую позицию номер один:
— Потанцуем?
Лучше бы я этого не говорил, Джал словно взбесился: сабля мелькала в паре сантиметров от моего лица, часть ударов я успевал принять, от большинства просто уходил. Скорость, с которой сверкала сабля Джала, просто поражала. Дважды я увернулся чудом. Один раз сталь клинка даже срезала клок волос с головы, пройдя в миллиметрах от височной области. То, что мне удавалось отражать его удары и оставаться невредимым, было просто чудом. Но Джал теснил меня, я уже дошел до края ринга и, сделав странный кульбит, смог уйти в сторону дважды перекатившись по песку. Несколько раз мне пришлось ускориться, чтобы успеть отразить удары его сабли, но надолго меня не хватало. О переходе в атаку речи не шло от слова совсем. Для атаки нужно успеть сконцентрироваться, а меня перед глазами стояло десять, нет, двадцать сабель противника.
Твою мать, да он что супермен, откуда такая скорость? — мысль стоила мне пореза плеча. Пусть и поверхностный, не будь на мне доспеха, порез оказался бы куда глубже. Но даже такой супербоец как Джал не мог работать долго с такой скоростью, его удары стали замедляться, я даже попробовал контратаковать, но без успеха. После очень активного контакта мы отскочили друг от друга: в водянистых глазах бородача стояло изумление. Он устал, даже его стойка изменилась, сабля была опущена, а одной рукой Джал опирался на переднюю поверхность бедра, где я заметил следы крови. Не помню, чтобы наносил ему удар в эту область.
Устал и я, свист собственного дыхания слышался чужеродным звуком: не может человек дышать так громко. Джал поднял саблю, делая осторожный шаг вперед: до этого мне казалось, что мы сражались в абсолютной тишине, потому что неожиданно в уши ворвался шум беснующейся толпы. В глазах бородача уже нет прежней уверенности: метнув взгляд в сторону Тенкора, я заметил, что его нижняя челюсть лежит практически на песке. Значит, у меня получается! Мысль меня приободрила, с громким криком я пошел в атаку, не дожидаясь атаки соперника. Теперь роли поменялись: я атаковал, наращивая темп, а Джал отступал, виртуозно отбиваясь. Быстрее, быстрее, быстрее — на каких-то десять секунд я смог выйти на максимум ускорения, но эти десять секунд меня измотали. Грудная клетка ходила так, что трещал кожаный доспех. Джал выдержал мой напор: мы снова разошлись на пару метров и отдыхали, опустив сабли на песок. Его щека была в крови, а с левого запястья капала кровь, впитываясь в размокший песок с лужицами воды. Практически вся арена перепахана так, словно здесь резвилось стадо буйволов.