История барсучихи. Мой тайный мир

— А они умрут от этого? — непременно спрашивал посетитель.
— О да, непременно! Пожалуйста, если еще возникнут проблемы, милости просим сюда.
Непреложное правило: не забудь одарить клиента самой лучезарной улыбкой, и он непременно уйдет счастливым.
Все это хорошо, но, когда по тридцать раз на дню повторяется одно и то же, появляется дьявольское искушение сделать что-нибудь наперекор.
— С добрым утром, сэр. Чем могу быть полезна?
— Помогите, ради Бога! У нас в шале проходу нет от черных разбойников!
— Сочувствую вам. У нас в этом году такое засушливое лето, просто сладу с ними нет. Вот вам антимуравьиный порошок, посыпьте, едва они покажутся на глаза.
— А они умрут от этого?
Это было уже слишком!
— Вообще-то нет, — ответила я. — Просто будут ползать медленнее. Тогда давите их сколько влезет.
— Прекрасно! — сказал посетитель и ушел.
Едва за ним закрылась дверь, постучался следующий страждущий. Тут я похолодела.
— С добрым утром, сэр. Чем могу быть полезна?
— Спасу нет от муравьев! — простонал вошедший.
— Скажите, а они ведут себя тихо?
— П-простите, я в-вас не понимаю, — промямлил ошеломленный собеседник.
— Я хочу знать — они ведут себя тихо?
— Вообще-то тихо, — лукаво ответил тот.
— Слава Богу! — вздохнула я. — Потому что, когда они входят маршем под грохот барабана и звон литавр, они делаются и вовсе несносными.
Слава Богу, мой собеседник обладал чувством юмора, и мы оба расхохотались. Порцию волшебного порошка я ему, конечно, выдала.
Пришло время, и мы с Маком решили пожениться. Мы жили неподалеку от лагеря, на улочке, состоявшей из четырех коттеджей с террасами — как раз в последнем. Наш коттедж был ближайшим к морю: стоило открыть дверь и спуститься по заросшей травою тропинке — и ты уже на песчаном пляже.
Осень и зима по-прежнему оставались моими любимыми временами года — весь пляж был моим и ничьим больше! Я могла сколько угодно бродить по золотому песку и слушать, как Северное море обрушивает на него свои грозные волны. Одна напасть — очень уж холодный ветер! Ничего, закутайся потеплее в шарф и гуляй смело.
Вдоль пляжа всюду, насколько видел глаз, тянулись домики для летнего отдыха. И все-таки то здесь, то там услаждающую взор благодать нарушали огромные неуклюжие буровые платформы, поставленные на якорь порою у самого берега.
Во время одной из таких прогулок моя псина наткнулась на что-то лежащее у деревянного волнолома. Она была довольно далеко впереди меня, но я обратила внимание, как она завиляла хвостом и подняла уши. Видно, что-то ее встревожило, подумала я. Собачонка опустилась на передние лапы и затявкала, как бы приглашая кого-то поиграть. Я мигом бросилась к ней и отозвала назад.
Подойдя в волнолому, я поняла, что же так заинтриговало мою собаченцию. Впервые в жизни я увидела… Угадайте кого! Удивительной красоты детеныша серого тюленя, одетого в густую шубу кремового цвета. Его огромные черные глаза мигали, из них текли слезы, так что создавалось впечатление, будто детеныш сейчас забьется в рыданиях. Отойдя на несколько шагов, я подумала: уж не брошенный ли? Нет, вроде жирненький такой, милый тюлененочек. Я сочла за благо отойти подальше: тюлени, как и другие животные, бывают очень агрессивны, когда у них маленькие. Скорее всего, мамаша где-то рядом, так что лучше оставить детеныша в покое.
Тюленята появляются на свет в красивой кремовой шубке, но носят ее всего две-три недели, пока кормятся материнским молоком. Затем пробивается взрослая пятнистая шуба. Новорожденный тюлененок весит около 15 килограммов, но за две-три недели почти утраивает свой вес. А молоко у тюленихи очень жирное — до 50 процентов, тогда как у коровы только 4. Стоит ли удивляться, как быстро подрастают тюленята!
Ну, естественно, мы с собакой отправились назад в коттедж, оставив тюлененка на месте. Он выглядел очень здоровым, и я была уверена, что его мамаша вернется, но все-таки решила во второй половине дня сходить проверить, там он или нет.
Тюлени — поражающие воображение существа: они могут до 30 минут находиться под водой, не дыша. Для этого они уменьшают частоту сокращений сердца с 70–80 до 5–10 в минуту. Особенности организма позволяют им сберегать запас кислорода, взятый на поверхности, концентрировать кровоток вокруг сердца и при этом оставаться активными, используя мозг и мускулы.
  
Самки тюленей долговечнее своих кавалеров — они живут обычно лет 35 (зафиксирован рекорд в 46), тогда как самцы — около 20, при зафиксированном рекорде в 26. Поскольку большую часть жизни тюлени проводят в море, трудно установить их численность, но, по оценкам, в британских водах их около 75 тысяч.
Отправившись к деревянному молу после полудня, я увидела, что тюлененок по-прежнему там. Я тут же позвонила в Общество покровительства животным. Там сильно обеспокоились: место, где я нашла детеныша, никогда не пользовалось известностью как место размножения тюленей. Но решили — пусть полежит до завтра, а если он и завтра никуда не денется, сообщите. Назавтра я снова отправилась к молу, захватив с собой и одеяло; завернув в него по-прежнему находившегося там тюлененка, я отнесла его домой. Через час пришла машина из Общества покровительства животным, и я надеюсь, что он выжил и снова вернулся в привычную среду.
Ведьмы меня надули — стеклянный диск не даровал мне счастья. Мой второй брак оказался крайне неудачным, и даже рождение сына Симона не спасло его. Прошло всего четыре года с тех пор, как мы с Маком поженились, — и вот я снова пакую чемоданы и бросаю все, кроме сына. Пусть хоть пожар, хоть потоп, но я с ним не расстанусь! У меня были еще свежи в памяти переживания после потери девчонок — больше моему сердцу такого не выдержать! (Кто бы тогда мог подумать — теперь он уже вымахал под два метра, учится в университете и звонит только затем, чтобы попросить денег!) Не знаю, может, в неудаче этого брака опять же была и моя вина — чего уж теперь…
Я вернулась к своим многострадальным родителям, но хотела как можно скорее устроиться на новом месте. Наконец то самое объявление в газете — и вот у нас с Симошей появился уютный дом!
Иные подумают: два раза нахлебалась горя в браке, неужели потянет в третий? Но если попадается такой человек, как Дерек, сразу понимаешь: с таким на всю жизнь! Мы уже больше двадцати лет — одна семья: мы с Дереком, мой Симоша и его трое детей: Бэрри, Келли и Дэниел. Правда, дети разлетелись кто куда — Келли вышла замуж, Бэрри больше живет за границей, чем в Англии, помогая обделенным судьбою детям, а Дэниел, как и Симон, учится в университете. Хотя наша ферма и открыта для посетителей как туристическая достопримечательность, многое в ее работе остается за кулисами — диким зверям нужен покой. Они травмированы уже тем, что находятся в неволе, не говоря уже об увечьях или сиротстве…
Остальное вы знаете — мы устроили в традиционных фермерских постройках XVI века экспозиции и помещения для самых разных животных — от летучих мышей до сонь, от лисиц до крупного рогатого скота. Мы хотим, чтобы приходящие к нам посетители получили представление о животном мире нашей страны в целом, о том, как найти пути для сосуществования фермерства и дикой фауны — ведь все это вместе составляет жизнь края, который мы так любим! Ради такой высокой цели мы даже пошли на самоуплотнение: в нижнем этаже сделали чайную, поместив там для воссоздания атмосферы далеких времен старую мебель и начищенную медную посуду, починив давно бездействовавший камин. В других комнатах были устроены кухня, холл, комнаты для прислуги, офис — а нам, бедным, пришлось тесниться в восьми комнатах верхнего этажа. Случается, пойдешь ночью в туалет — и в коридоре расшибешь ногу о ящик с апельсинами, который поставить больше негде…
В коровьем стойле мы устроили гнездо для барсуков, позволяющее вести наблюдение за его обитателями. Еще в 1989 году я выкормила нескольких попавших ко мне детенышей; с одной стороны, мне хотелось даровать им свободу, а с другой — я таила надежду, что кто-то из них останется. Именно барсуки сдружили меня со знаменитым режиссером фильмов о дикой природе Симоном Кингом, который приходил к нам снимать их и устроил на нашей ферме площадки, приспособленные для киносъемок.