История барсучихи. Мой тайный мир

Но самый забавный и притом пикантный случай произошел с юной красавицей Мартиной, нашей добровольной помощницей. У нее была прелестная, изящная фигура, которой позавидовала бы любая фотомодель. Золотые кудри, убранные, как хвост пони, ниспадали вниз плавными волнами — ну какой мужчина пройдет равнодушно, не окинув взглядом! Куда бы она ни направлялась, за ней всегда волочился кто-нибудь из наших парней, готовый исполнить любое ее поручение, а уж таскать ведра с кормом для животных ей и вовсе не приходилось: мужчины чуть не дрались между собой за право поднести грязное ведро. Но это ее ничуть не испортило — преданности делу и умения находить общий язык с нашими питомцами ей было не занимать.
Как-то раз — это было давным-давно, когда она у нас только появилась, — Дерек был занят беседой с Симоном Кингом и парнями из его киногруппы, снимавшими у нас фильм. Увидев красавицу Мартину, вся компания застыла в изумлении.
— К-к-кто это?! — промямлил первый, к кому вернулся дар речи.
— Наша новая добровольная помощница, — ответил Дерек, пряча хитрую улыбку. — А почему это вас так интересует?
— Ну… — смутился Симон Кинг, — если ей самой потребуется помощь, мы к ее услугам.
В тот вечер я показывала ей, как кормить детеныша летучей мыши из пипетки. Покормив детеныша, я поместила его в специально сшитый кармашек на веревочке, который носила на шее. Летучие мыши — существа общественные, гнездятся огромными колониями, и естественно, детеныш чувствует себя счастливее, когда слышит биение сердца другого живого существа и ощущает тепло, чем если бы он жил один-одинешенек в какой-нибудь картонной коробке.
— Ты сегодня дежурная, — сказала я Мартине, торжественно вешая ей на шею, будто медаль, кармашек с живым существом, — тебе и присматривать за ним!
— Рада стараться, — ответила Мартина, поправляя веревочку на шее и мешочек под пуловером так, как это делаю я. — Будь спокойна, у меня уж он не простынет!
Я наказала ей еще покормить крольчонка, а сама отправилась в «больничную палату» забрать полотенца для стирки.
— Ну как, покормила крольчонка? — спросила я Мартину на обратном пути.
— Все в порядке, крольчонок покушал хорошо, — ответила она. — Только… — запнулась она и пошарила у себя под нижней рубашкой. — Боюсь, мышонок куда-то запропастился.
Я подошла к Мартине. Она с покорным видом стащила пуловер, затем рубашку и осталась голышом до пояса, только женские прелести по-прежнему скрывались под нарядным кружевным бюстгальтером — жаль, такое произведение искусства не покажешь на публике, не такие у нас на ферме нравы! Ну, думаю, у нее начался сдвиг из-за потери.
— Можешь найти его? — спросила Мартина, переживая за детеныша.
Вот это да, подумала я. Птичьи яйца у нас в женском лифчике уже были, так теперь еще и летучая мышь! А надо вам сказать, что Мартина, дабы казаться еще пышнее, носила лифчик на номер больше, так что туда не только детеныш — взрослая летучая мышь и то поместилась бы.
Сказать по совести, мне стоило большого труда отыскать летучего мышонка среди хитрых кружевных узоров бюстгальтера. Снять его было нельзя — а то потеряем живое существо! — можно было только аккуратно прощупать пальцами. Но вот наконец среди кружев отыскался летучий мышонок, и Мартина с облегчением натянула рубашку, а затем и пуловер.
…Закончив стирку, я пошла по другим делам и увидела, как Дерек о чем-то оживленно беседует со всей мужской половиной коллектива.
— Чему ты так радуешься? — спросил он, и я без утайки рассказала им о случившемся.
— Вот так номер! — ответил один из парней. — Что ж ты нас не позвала, мы бы его мигом нашли!
— Это не для ваших мужских пальцев, — парировала я. — Еще раздавили бы, чего доброго!
Конечно, наш коллектив работает как большая дружная семья, но могла ли вообще осуществляться наша деятельность, если бы не зоркие глаза и отзывчивые души чужих (как не хочется употреблять это слово!) людей, которые дают себе труд позвонить и сообщить о найденных ими животных, нуждающихся в помощи, а порою и сами, жертвуя своим временем, привозят их к нам, дабы мы побыстрее облегчили их страдания. Но и на этом не заканчивается роль отзывчивых сердец. Вылечить зверя — полдела, нужно еще подобрать подходящее место, где его можно выпустить: чтобы животное было в состоянии там прокормиться, чтобы оно не было занято его сородичами. А это требует времени. И здесь опять же большую помощь оказывают нам посторонние (к сожалению — посторонние!) люди.
  
Возьмем, к примеру, тех же барсуков: в среднем с момента, когда к нам поступает барсучонок-найденыш, и до момента, когда он уже совершенно не нуждается в поддержке человека, проходит 15 месяцев. Сколько раз говорилось на страницах этой книги, как ревниво барсуки охраняют от пришельцев свою территорию — могут и покусать чужака, и даже убить. Значит, для успешного выпуска барсуков требуются люди, готовые заниматься планированием данной работы. В течение зимних месяцев кто-то должен вышагивать милю за милей в поисках территории, свободной от барсуков и при этом способной обеспечить пищей целую группу этих животных. Особенно трудно отыскивать такие территории на юго-западе Англии, где уже сосредоточена четверть всего барсучьего населения Британских островов. Вот почему очень часто сформированные для выпуска социальные группы барсуков приходится отвозить на другие территории, например в Эссекс или Суффолк. Как только нужные территории найдены, их регистрируют ответственные за выпуски выкормленных людьми барсуков природозащитники — скажем, Колин Сэддон из Общества покровительства животным, — и следующей осенью животных туда выпускают.
Осиротевшие или получившие увечья барсучата начинают поступать с марта, так как именно в это время они и выходят добывать себе пищу. Барсучат подбирают и выхаживают разные люди по всей стране, но важно, чтобы по возможности барсучонок не оставался в одиночестве. Правда, это правило действует для всех зверей и птиц — ведь если животное не имеет контакта с себе подобными, а только с людьми, то в его сознании отпечатывается, что он такой же, как и те, кто его выкармливает. А раз так, его уже никогда нельзя будет вернуть в дикую природу. Особенно применимо данное правило к барсукам — у этих животных чрезвычайно развито чувство семьи, им обязательно нужны сородичи, с которыми можно играть и общаться.
Как только барсучата отучаются пить из бутылочки, их нужно скорее включить в общественную группу, насчитывающую до 10 особей; желательно, чтобы там было сбалансировано число самцов и самок. Такие группы помещают в просторные загоны, чтобы свести к минимуму контакт с человеком, и им должна быть предоставлена возможность самим добывать себе пищу.
Когда барсучата достигают приблизительно шести месяцев от роду, группу перевозят на ее новую территорию. Выпуск обычно начинается с июля. Сначала барсуков держат за забором со слабым током, а внутрь кладут тюки соломы — в качестве временного укрытия, пока они не построят себе гнезда. Обычно они обустраиваются быстро, особенно если есть пригодные для жилья заброшенные кроличьи норы.
Но и на этом забота человека о барсуках, которым он даровал землю и волю, не заканчивается. Кто-то должен в течение шести месяцев кормить их и вести за ними каждодневные наблюдения. За это время животные пророют ходы, уводящие за пределы обнесенной забором территории; замечено, что при этом они выбегают наружу и входят назад, уже чувствуя себя собственниками территории, где их поселили. Забор с током на данном этапе убирается. Теперь остается дожидаться следующей весны, когда они ощутят себя полноправными хозяевами. По мере того как они осваивают новые места и все успешнее кормятся сами, подкормка их человеком уменьшается.
В реализации плана по выпуску барсуков важен каждый человек, занятый на каждой стадии. Сейчас, когда я пишу эти строки [18], исполняется четыре года с тех пор, как мы начали осуществление описанной выше схемы, и теперь с уверенностью можно говорить, что она принесла успех: выпущенные нами барсуки, которых мы выкормили с младенческого возраста, успешно закрепились на дарованных им территориях и сами обзавелись потомством.