Ну, привет, медведь! Том 2 (СИ)

— Значит, время в обоих мирах течет одинаково, — констатировал деда, выбирая из стойки тяжелый деревянный дрын.
Кажется, выбивать пыль из внучка он собрался всерьез. А как иначе-то? У этого тела остались какие-то рефлексы, но их явно было недостаточно, чтобы считаться хорошим фехтовальщиком. А ведь поединки в империи практикуются. И не все они проводятся с использованием магии. Случается и доброй сталью позвенеть…
— Нет, — покачал головой парень. — Я специально оставил листочек бумаги. Он ничуть не изменился за время засечек. Стало быть, прошло там именно пятнадцать минут, а не сто лет, восемь дней и четверть часа.
Буровин старший, взвесив на руке имитатор клинка, задумчиво кивнул, и с едва слышной ехидцей в голосе поинтересовался:
— Тут намедни ко мне Тарас заглядывал, — усмехнулся он. — Говорит, внучка при твоем имени едва ли не шипеть начинает!
Бум!
Старик напал неожиданно. Удар был быстр и мощен, но Влад успел довольно мягко отвести его в сторону.
— Вооот, — как-то грустно улыбнулся Буровин-старший. — А Володька-то все на жесткий блок принимал.
Владимир от такого предложения аж поморщился.
— И надолго ему рук хватало?
Афанасий Петрович только грустно усмехнулся.
— Как там Лика? — бросил дед.
Очередная атака провалилась. Парень, насколько у него получалось, просто уводил действительно чудовищные удары в стороны.
— А что? — коротко поинтересовался Влад.
Дыхание берег. Не смотря на возраст дед куда дольше него мог орудовать деревянным дрыном без отдыху.
— Так Тарасик говорит, что Анечка с личиком расцарапанным из форта вернулась. Вот и спросил…
— Ах ты! — выдохнул Буровин… с земли.
Пропустил-таки удар по ногам!
— Ну, подрались девки, — пожал плечами он. — Мне-то почем знать?
— И чего обе на тебя дуются тоже не знаешь⁈ — ехидно уточнил «соперник».
Парень покачал головой. Дальше тренировка пошла своим чередом.
* * *
Свои эксперименты со временем и пространством Владимир закончил уже ближе к обеду. Кстати говоря, приготовленному и его дожидающемуся. Правда, всего в крови, земле и где-то даже листьях, его за стол не пустили. Выдали молодому человеку пару банных полотенец, да и отправили отмываться.
Испорченную напрочь одежду он оставил на лавке в предбаннике. Вернулся к столу он чистый и голодный.
«Только б не подрались опять!» — подумал он. Сами-то ладно — медицина здесь хорошая. Но ведь он так и без еды может остаться!
Однако в доме стояла тишина. Гробовая. Две недавние соперницы задумчиво стояли друг напротив друга и оч-чень внимательно рассматривали длинный женский волос. Рыжий.
 Глава 5 
— Дурацкая традиция! — заметил Буровин, не отводя взгляда от мерно покачивающегося поплавка.
От удочек, к которым этот самый поплавок крепился за леску, он предпочитал держаться подальше. Стрельба-охота — это его. А вот рыбу удить… он умел. Даже при помощи лески из набора выживания. Но не любил. Как-то не сложилось у него с этим занятием.
— Чтоб ты понимал, молодой, — крякнул «оскорбленный» таким отношением дед. — Вот как сейчас заварганю тебе тройную уху по-царски!..
Это был аргумент, конечно. Нелюбовь Владимира к самому процессу рыбалки никак не влияла на его отношение к морепродуктам. А уж если говорить о правильно «заварганеной» ухе… Ммм!
— Уху я люблю, — признал парень. — А вот ингредиенты для нее ловит — что-то не очень.
Впрочем, он и потерпеть был готов. Все-таки красивое место Буровин-старший выбрал. Уютная заводь, да и лес вплотную приближался к кромке реки, так что мороза можно было не бояться. Равно как, что важнее, и чужих ушей да глаз нескромных. Все-таки Черновской лес местом был совершенно особым. И к Буровиным очень даже лояльным.
— Так чем тебе традиции не нравятся? — нахмурился Афанасий Петрович, «готовя» очередного червяка к «забросу». — Так наши отцы и деды поступали!
Молодой человек втянул полной грудью умопомрачительный воздух и с легкой улыбкой обернулся.
 
— Ну вот хотя бы привычка поплевать на червяка, — указал он застывшему деду. — Что, рыбе нравятся исключительно морально униженная наживка⁈
Застыл Буровин-старший секунд на десять, да и огласил окрестности молодецким ржачем. Ну а чего бы не повеселиться? Тем более, скоро совсем не до смеха будет. Проблема перед ними вырисовывалась нешуточная. И ее требовалось как можно скорее обсудить. Однако оба понимали, что разговор не из приятных будет. Вот и оттягивали его чуток, как будто и впрямь собрались здесь исключительно чтобы насладиться природой осеннего леса и рыбалкой. Ну и тройной ухой по-царски, естественно.
— Тонка она грань между рыбаком и глупо выглядящим человеком с тонюсенькой палочкой на берегу реки, — добил Буровин.
Деда в ответ погрозил здоровым, ничуть не аристократическим, кулаком. Естественно, Влад сделал вид, что испугался.
Однако долго ли коротко, а к серьезному разговору переходить таки пришлось.
— Почему Медведь лишил тебя своего дара, Афанасий Петрович? — поинтересовался парень. — Ведь я знаю, что нет у него к тебе злости. Так что же случилось⁈
Дед отвечать не спешил. Сначала обстоятельно забросил наживку и закрепил удочку на специальной подставке. Столь же неспешно он направился в строну небольшого чурбачка. Одного из тех, что служили любителям природы в качестве стульев.
— Ха! — негромко выдохнул он, ударив со всей силы ладонью по выбранной цели.
— Интересно, — констатировал Буровин, рассматривая треснувший чурбачок. — Очень интересно… То есть, никто тебя дара не лишал, да?
— Только благословения, Влад, — негромко признал Афанасий Петрович глухо. — И это страшно. Кажется, будто из тебя вырвали нечто родное и дорогое. Эту «пустоту» не закрыть ничем… Разожжешь?
Задумавшийся парень (он же прекрасно помнил это тяжелое и гнетущее ощущение, продемонстрированное ему Хозяином во время «переговоров») вздрогнул и кивнул в ответ. Конечно, уж с костром-то он справится!
— Медведь не только меня «наказал», — продолжил дед, усевшись на один из уцелевших чурбачков. — Он и сам ушел из мира на долгих сорок лет. Ты был там… Ты знаешь, чего ему это стоило, верно?
Владимир покивал. Та самая полянка — это все что ему осталось от огромного и прекрасного леса, где до того он был полноправным хозяином. Именно поэтому он и начал серьезный разговор с этого вопроса. Очень его интересовало к чему же были в такие жертвы.
— Почему? — Вновь спросил молодой человек, складывая походный «колодец».
Им же не освещать лагерь и не греться. А для готовки пиши четырехугольный «сруб» из полешек с зазорами между ними подходил как нельзя лучше.
— Буровины сильны… были когда-то, — начал рассказ Афанасий Петрович. — А когда ты силен, волей-неволей обзаведешься соперниками и конкурентами.
— Vae victis… — прошептал под нос Владимир.
Дед на миг примолк, прислушавшись к незнакомой ему речи.
— Горе побежденным, — повторил парень, разжигая споро собранную конструкцию.
— Все верно, Влад, все верно, — вздохнул номинальный Глава. — Нам припомнили все. Но не добили. Говорят, самому императору пришлось вмешаться, чтобы полное уничтожение не позволить. Нынешнее наше положение — лишь тень былого…
Немолодой седовласый мужчина помолчал несколько секунд, после чего продолжил:
— Я в страшное время принял род, — выдохнул он. — Это сложно представить… Лучшие войны убиты. Родичей хоронил едва ли не каждый день. Из родовой гвардии едва ли несколько человек остались. И все потеряно: производства, торговые дома, казна… Вассалы разбежались. Никто не хочет погибать вместе со слабым. Таким принял род я. А мне тогда и тридцати не было…
Буровины помолчали некоторое время. Младшему действительно было сложно представить все это, хоть и в прошлой жизни, пришлось повидать. А старшему требовалось время, чтобы собраться с мыслями и продолжить рассказ.