Мое мерзкое высочество (СИ)
— Телега, груженная товарами, приедет через час. Торговец согласился отдать свои документы, если мы оплатим весь товар в три раза.
Вытянув шпильку с блестящим зеленым камнем, я протянула украшение Кури.
— Этого хватит?
— Этого даже слишком много. Тогда я куплю еще пару одеял.
— Делай как нужно, — я зябко передернула плечами, оглядывая темное помещение. Под потолком висела паутина, ставни выглядели покосившимися. Здесь явно уже много лет не было хозяев. — Нам придется ждать здесь?
— Нет. Я жду, пока пройдет патруль, а потом мы перейдем в другое место. Не безопасно оставаться здесь так долго.
Ожидание далось мне с трудом. Хотелось мчаться вперед, туда, где вновь возникли проблемы, требующие моего непосредственного присутствия, а не прятаться в темноте, выискивая способ, как выбраться из столицы. При этом я не хуже Кури понимала, чем дольше я нахожусь вне павильона, отведенного принцессе, тем больше вероятность, что это обнаружат и поднимут тревогу.
Когда к небольшому дому, в котором мы ждали, подъехала телега, навалена продуктами и дешевыми товарами, мои руки уже не могли согреться от волнения.
Махнув рукой, предостерегая высовываться, Кури первым вышел не улицу, перекинувшись с торговцем парой слов. Видно они довольно быстро сошлись в цене, так как мой стражник вернулся почти сразу, неся в руках большую темную накидку, которую использовали женщины в южных регионах страны.
— Все в порядке, только я прошу вас не разговаривать, — Кури осторожно набросил ткань мне на голову так, чтобы почти прикрыть глаза. Приподняв другой край, Кури прикрыл и нижнюю часть лица, закрепив материю простой заколкой. Отступив на шаг, стражник внимательно осмотрел результат, прежде чем кивнуть. — Ваш говор очень отличается от того, что принят у южан. Даже ваши глаза вызывают сомнения, так что прошу, будьте осторожны.
— Я все поняла, — сердце неистово стучало в горле, мешая говорить.
Забираясь в повозку, поджав ноги и укрыв их широкими цветастыми юбками, я чувствовала себя частью товаров, которыми была нагруженная скрипучая телега.
— А ты? — руки дрожали, укрытые под длинными рукавами.
— Я буду с вами почти до самых ворот. Потом этот человек отвезет вас на постоялый двор, где мы оставили лошадей и повозку перед прибытием в столицу. Но не стоит бояться, — Кури поднял руку, видя, что я собираюсь возразить, — за воротами уже ждет пара моих людей. Они проследят, чтобы этот человек исполнил свое обещание, как полагается.
Мне оставалось только кивнуть, когда телега, покачиваясь, двинулась в путь по мощеным улицам столицы.
— Ты, никак, решила сбежать от жениха, навязанного родней? — сипло, с усмешкой спросил торговец, пожевывая какую-то соломинку. Его речь на самом деле звучало немного непривычно. Гласные тянулись, я остальные звуки казались резче, грубее. — С этим решила бежать? Хорош мужик, только уж больно он для тебя взрослый, девица. Вдовец, никак? Что ж миром с твоими не сговорился?
— Не думаю, — не пришлось откашляться, чтобы суметь выговорить слова достаточно громко, — не думаю, уважаемый, что тебе стоит задавать вопросы. Если что-то пойдет не так, чем меньше ты будешь знать, тем лучше будет для тебя.
Торговец хмыкнул и обернулся, внимательно посмотрев на ту, кого он обещал вывезти из города. Кажется, что-то было в моем взгляде, что заставило его оценить все возможные последствия и, возможно, даже пожалеть о данном обещании. Но оплата была принята, и как честный человек, мужчина только громче засопел, продолжая жевать свою соломинку.
Стоило повозке подъехать к воротам, как меня начало нещадно трясти, и с этим ничего не давалось поделать. Торговец с опаской оглядывался, но все же тронул поводья, посылая лошадь вперед и вытягивая из-за пазухи овальную бирку из глины. Простая, рыжая, высушенная на солнце, эта вещица, и пара фраз, сказанных с улыбкой, позволили нам спокойно покинуть город.
* * *— Я даже не знаю, восхититься тобой или все же наказать, чтобы не повадно было, — низкий, спокойный голос Великого Герцога тут же смел остатки сна. С трудом сев, чувствуя себя на просто разбитым, а почти перетертым в порошок, я попытался справиться с зевотой. Глаза, хоть и открылись, но видели все вокруг в странной мути, что было еще одним пунктом в пользу отдыха. Но присутствие такого важного гостя перечеркивало все на корню.
— Удивлен видеть вас здесь в такой час, — хрипло произнес я, скосив глаза в сторону окна. Рассвет только-только занимался над столицей, а это время считалось не самым удачным для визитов.
— Я и сам не ожидал, что придется явиться к тебе, князь, но некоторые вопросы требуют немедленного решения, пока не достигли ненужных ушей и не претерпели искажения.
Поднявшись с постели, с трудом сдержав гримасу отвращения от такой витиеватой фразы, я подошел к тазу для умывания. Мне срочно требовалось проснуться, пока я не наговорил лишнего и не наделал прочих глупостей. Поправив сползающие легкие штаны, я плеснул в лицо холодной воды, надеясь, что это поможет немного взбодриться.
— И все же, мне нужны более четкие вопросы, ваше высочество, чтобы дать вам верные ответы. Зачем вы здесь? — чувствуя, что готов к словесным играм, насколько я вообще мог быть готов тягаться с таким человеком, как Назарат, я повернулся к предрассветному гостю.
Стоило отметить, что сам герцог выглядел великолепно отдохнувшим и собранным, словно сейчас был разгар дня, и принц принимал очередного просителя в своем кабинете, а не сидел в моей спальне в несусветную рань, когда даже воры и кривоногие женщины уже отошли ко сну.
— Как ты успел подпалить деревню Олив? — строго, глядя прямо мне в глаза, произнес герцог. Было видно, что этот вопрос его волнует весьма основательно.
А меня наоборот, тут же отпустило напряжение. Захотелось улыбнуться и вернуться под пушистое одеяло. Видя, как я расслабился, присев напротив принца, Назарат недоуменно вскинул бровь.
— Ваше высочество, неужто вы думаете, что я решусь делать такую пакость женщине, которую желаю взять в жены? — вопрос прозвучал вальяжно, и я с этим ничего не мог поделать. Ощущение легкого превосходства во владении информацией давало ложное чувство победы.
— Я личго видел послание. И мои шпионы донесли, что в пригороде об этом говорят едва ли не на каждом шагу, — тихо, явно почувствовав подвох, произнес герцог.
— Верно. Говорят. И пишут. И еще несколько дней, если я правильно оценил способности трактирщиков, будут продолжать говорить, — видя, что герцог начинает терять терпение, я нагнулся чуть ближе, шепотом произнеся: — Но, ваше высочество… мы обсуждали вопрос с вами два дня назад. Как я бы мог так быстро добраться до долины нашей принцессы, устроить пожар, и вернуться обратно? Я вам скажу больше, стоит отъехать от столицы на пару сотен ли, как нельзя будет отыскать человека, который бы слыхал о пожаре у Черного Поместья.
— Я бы мог согласиться с этим, но я видел бумагу, — нехотя, раздраженно произнес Назарат. Герцог был достаточно умен, чтобы понимать все то, о чем я только что упоминал. Но именно невозможность события и в то же время присутствие письма не давали ему найти ответ.
— Не сомневаюсь, — кивнул я, поднимаясь и отходя к одному из сундуков стоящих у стола. Сняв защитные чары, которые могли в одно мгновение сжечь руку до локтя, я откинул тяжелую крышку.
В свое время, подобная защита обошлась мне втридорога, но я не пожалел ни разу.
Нужный лист нашелся почти на самом дне. У меня их оставалось всего-то пара штук, но я ни на минуту не сомневался, когда тратил один из них на письмо, что должно было подтолкнуть мою принцессу к действиям.
Протянув бумагу герцогу, я внимательно следил за сменой выражений на его лице, но Назарат хорошо держал себя в руках, проводя пальцами по кромке и по обеим сторонам.
— Редкая вещь. Но она не сможет выдержать серьезной проверки, — уже куда спокойнее произнес принц. Кажется, он нашел решение, и это помогло справиться с беспокойством.