Дорога к людям

Это тем более примечательно, что его область науки чрезвычайно специфична и на первый взгляд к проблемам социальным отношения не имеет. В самом деле, гельминтология призвана всесторонне изучать возбудителей болезней, паразитирующих на животных и человеке, способных вызвать недуги, казавшиеся загадочными, порою неизлечимыми. 
Малый мир под микроскопом — и необъятные масштабы революции. Не столь уж многим известная наука о гельминтах — и творческое содружество энтузиастов, охватывающее все наши республики. Подвижничество первых учеников и последователей Скрябина в дореволюционные годы — и монументальная система научно-исследовательских и профилактических учреждений гельминтологии, созданная и развивающаяся в СССР! 
Какая тут связь? Прямая. Непосредственная. Естественная. Недаром молодому ученому на всю жизнь запомнились слова младшей из чеховских сестер, Ирины: «Завтра я поеду одна, буду учить в школе и всю свою жизнь отдам тем, кому она, быть может, нужна... Я буду работать... буду работать». 
...И то, что тогда сказала ему жена на пути из театра: «Но какое счастье, что ты имеешь любимое дело. А если бы его не было? Чем бы мы жили в той глуши? Страшно подумать». 
Работать, работать!.. 
Назад, назад в Аулие-Ата! Там его ждет вторжение в мир еще не разгаданный, в науку, еще не сложившуюся, не признанную. Бесконечные скитания в поисках возможных носителей болезнетворных гельминтов — диких и промысловых животных, пернатых обитателей неба и жителей подводного царства. Как обширен и многообразен этот мир! Шаг за шагом, шаг за шагом обнаруживаются новые и новые виды гельминтов, опасных не только для домашних животных — для человека. В сущности, он ведет пристальное изучение всей фауны и флоры Туркестана. Он работает как знаток ветеринарии, как патологоанатом и как биолог. Его поражает удивительное различие в строении гельминтов и своеобразие их биологии. В своей уникальной коллекции молодой ученый запечатлел географию распространения гельминтов и их носителей. Но главное — практически доказал необходимость комплексного, а не раздельного учения и самих болезней, порождаемых гельминтами, и их как будто неуловимых возбудителей. 
Как это осмыслить, как оценить? Только так: в начале века безвестный Аулие-Ата, затерянный в казахских спепях, подвижничеством безвестного тогда исследователя стал местом рождения, своего рода столицей, первым очагом новой отрасли науки в России. Да, не случайным был для Скрябина памятный на всю жизнь душевный подъем после чеховского спектакля: о мятущихся трех сестрах, о страданиях и неясных в ту пору надеждах пленников самодержавного мещанства. Работать, работать!.. Работать, помня об ином будущем, иной России!.. Будет же когда-нибудь рассеяна тяжкая свинцовая мгла «расейской» провинции. В «потайной» музыке пьесы молодой ученый услышал, узнал свои собственные, еще неясные тогда, надежды, мысли, влечения. 
Я не ученый, не биолог, не врач. Но, узнавая все ближе академика К. И. Скрябина, даже вчуже, как бы со стороны, я изумляюсь тому, что при создании своей науки он был одинок в России, но не страшился одиночества, упрямо и дерзко шел своим путем. 
Да, равных ему специалистов не было. 
 — Признаться, я тут пионер. 
Пионеру сегодня — девяносто четыре года. А я вижу перед собой увлеченного, фанатичного человека, непреклонного в своих убеждениях и влечениях, мягкого по натуре, но способного сразить идейного противника не злым, но уничтожающим юмором. Работа его далеко не кончена, но сегодня в болгарском городе Рила один из районов носит имя Скрябина. Одна из вершин Тянь-Шаня — вершина Скрябина. Теплоход на Волге — «Скрябин». В Европе и за океаном, от США до Франции, от Германии до Венгрии — во многих странах подвиг его жизни отмечен избранием в члены авторитетных научных учреждений. 
Я рассказываю не о существе науки, основоположником которой стал в нашей стране Константин Иванович Скрябин, — это дело специалистов. Я же думаю о том, как лучше выразить, как дать почувствовать примечательные особенности характера, убеждений, взглядов, всей судьбы академика. 
 
Как многим людям нашей страны, ему в высшей степени свойственны дружелюбный интерес, уважение, влечение к самобытности и духовному богатству всех наций. Вот, еще юношей, он в 1899 году встречается с сибиряками в краю политических ссыльных: «Для коренного населения этого сурового, но чудесного края были характерны свободолюбие, протест против всяческого угнетения и высокое чувство долга перед своей страной и народом, любовь к природе, тяга ко всему новому...» Вот в 1905 году молодой специалист командирован в Закавказье и на землях нынешнего Азербайджана видит невзгоды, мучения тамошних людей от произвола чиновников и всегда спешит выручить их из беды: «Жизнь была полной, и я чувствовал себя счастливым при мысли, что приношу людям пользу...» Вот в 1927 году очередная экспедиция с немалыми трудами проникает на земли Алтая за рекой Катунь, и академик с радостью вспоминает о том новом, что «с небывалой о силой врывалось в жизнь алтайцев и шорцев. Рядом с жертвенниками язычников появилась школа, здесь же сельсовет, ясли. Врачи, фельдшеры, медсестры стали теперь постоянными жителями Шории. А ведь шел только 1927 год». 
Десятки, десятки, десятки таких экспедиций! Часто в условиях чуть ли не первобытных: где-то пешком, где-то на конях, где-то вброд через речки, где-то даже вплавь с вытянутой рукой, берегущей какой-то драгоценный прибор... Тайга. Пустыня. Горные хребты. Степи. Субтропики. Дальний Север. Родина от края до края!.. Вот поле деятельности академика и его учеников, обширнейшая, удивительная лаборатория под открытым небом. И всюду ученый, фанатически преданный своей молодой науке, приобретал друзей, воспитывал помощников, вовлекал в круг своих интересов единомышленников-энтузиастов. 
Теперь в нашей стране действует уже «внучатое поколение» учеников К. И. Скрябина: в гельминтологии зарекомендовало себя более 2000 последователей академика. Около ста пятидесяти из них — доктора наук. Иные, в свою очередь, избраны в Академию наук СССР, Всесоюзную академию сельскохозяйственных наук имени Ленина, Академию медицинских наук СССР, в республиканские академии. И главное, если бы удалось собрать в одном зале всех питомцев Константина Ивановича, то стал бы слышен, как во всей нашей стране, «всяк сущий в ней язык» — казахский и русский, украинский и грузинский, узбекский и армянский, киргизский и азербайджанский, — все не перечислишь... Приятно знать, что множество людей множества республик, когда-то увлеченных его призывом, его примером и опытом, сегодня приносят ему высшую дань благодарности собственными своими работами, открытиями, начинаниями. 
Своим другом считают академика Скрябина не только множество людей во всех концах нашей страны: с ним дружат целые области и республики. Всюду, где он трудился, сражаясь с начала века за жизнь, здоровье, культуру миллионов местных жителей, теперь его заботами и могущественной, всесторонней помощью многонационального нашего государства созданы очаги, научные центры гельминтологии. Они действуют на просторах от земли литовской до Сахалина, от Белоруссии до пустынь и оазисов Туркмении. 
...И вот мы беседуем с ним. Девяносто четыре года? Об этом забываешь мгновенно, прислушиваясь к его спокойной, но исполненной энергии речи, поражаясь обилию новых замыслов и готовности дать бой чьей-то инертности, недомыслию, косности, непониманию. Давно уже Константин Иванович доказывает, что гельминтология, изучающая носителей опаснейших для человека недугов, должна стать наукой, обязательной для врачей, для студентов медицинских институтов. 
— Стыдно, непростительно, что для большинства врачей эта наука неведома и непонятна, как иероглифы. Спрашиваю такого врачевателя: «Сколько известно видов гельминтов, способных жить в организме человека?» Молчит. Думает. Потом начинает гадать: «Ну, аскариду знаю... Еще есть какие-то. Ну, ленточные...» И, представьте, разводит руками в изумлении, узнав, что современная наука знает уже двести пятьдесят шесть гельминтов, паразитирующих у человека. А поиск-то продолжается...