Вместе тоже можно... (СИ)

— Не надо. У меня есть.
Рука Жени дрогнула, убирая буклет в сумочку. Забота? Странное ощущение. Приятное. Её нечасто баловали таким: ни в детстве, ни в зрелом возрасте. Ещё одна причина почему она обратила внимание на Макса. Он единственный подошёл, чтобы помочь, когда подумал, что глупая девица решила сигануть с моста. Ему единственному было не всё равно. Одному в целом мире.
Жёлтая машина с чёрными шашечками, подражающая западу, в назначенное время ждала внизу и отвезла пассажирку в лофт-студию. Народу немало, фотограф, голубоватого вида неугомонный дрыщавый мужик с окрашенными волосами, гонял девчонок почём зря: и то ему не нравилось, и одежда на них, как на вешалке сидела, одна вообще поправилась на целых сто десять грамм, вот жирная корова.
Зал разделялся на локации с декорациями и задними фонами. Под ногами валялись провода, на треножниках громоздились зонтики, возле туалетных столиков визажисты приводили красоток в надлежащий вид, а стилисты копались в стойках с одеждой, выискивая подходящий лук. Испорченным радио фонила царящая суета. Привычный рабочий процесс.
— Детка, ты опоздала, — поторопил её лысый мужик с нелепым платочком, повязанным на шее. — Живо переодеваться!
В модельном бизнесе нет места скромности. На удивление быстро отвыкаешь стесняться, когда тебя то и дело собственнически щупают за бока чужие люди, пока ты у всех на глазах переодеваешься в всученные тебе шмотки. Потом тебя тащат к зеркалу и четверть часа химичат с макияжем и причёской. А затем пинают в сторону нужного участка, заставляя быть той, кем ты никогда не являлась.
— Улыбку шире, дорогуша, — велел ей фотограф, не переставая щёлкая спусковым крючком фотоаппарата. Охотник на охоте. — Больше жизни, больше жизни! Выгни спину, чтобы зад был круглее. Да, хорошо. Голову чуть влево, открой зону декольте пошире… Эй, уберите ей с лица волос, он всё портит!..
Когда нужный материал был отснят, её снова потащили к вешалкам и снова заставили переодеваться. Сменилась локация, но съёмка не прекращалась. Затем ещё одна, после которой была групповая фотосессия. Несколько красоток, обосновавшись на неудобных пуфах и софах с позолоченными орнаментами, играли в обольстительных сердцеедок, стреляя в объектив камеры пылкими взглядами.
— На сегодня всё. Свободны, мои курочки, — в какой-то момент сжалился над ними фотограф. Девушки облегчённо расслабились, разминая затёкшие шеи, поясницы и ноги. Блондинка, рыжая, шатенка, брюнетка, каждая в буквальном смысле «девушка с обложки» — настоящий цветник.
— Наконец-то, — заныла рыженькая, стаскивая с себя неудобные туфли от известного российского дома. — Я ног не чувствую. На два размера меньше, это же садизм.
— Ага. Зато платья на жирух, — запричитала другая, шатенка с каре. — Помогите снять прищепки со спины.
— А я есть хочу, не успела позавтракать, — блондинка была вполне довольна и собой, и проделанной работой. Честно говоря, Женя вообще не помнила, что та когда-либо на что-то возмущалась. Это остальные вечно скулили и жаловались, будто целыми днями вспахивали землю на солнцепёке, Сашка же, так её звали, не закатила скандала даже когда её ткнули до крови булавкой, подбирая юбку, чтоб сидело, как влитое. Тут с этим было строго. Одежда должна выглядеть на идеальных фигурах как с иголочки — привычка, которую Козырь переняла и в обычную жизнь. — Хочу до пекарни дойти, она тут неподалёку.
— Нет, я сейчас на жидкой диете, так что никакого мучного, — только что не перекрестилась рыжая, стаскивая с себя обтягивающее платье. Шатенка тоже отказалась.
— Евгеш, а ты? — поинтересовалась блондинка у Жени. — Сходишь со мной?
— Прости. У меня другие планы, — торопливо стирая с себя боевой раскрас вежливо отказалась та, склонившись у подсвечиваемого светодиодами зеркала.
— Жаль. Так неохота одной, — Александра, в узких кругах Сан Саныч, сунула нос в пудру, забавно сморщив носик. Такая куколка. Только недавно родила, а уже снова в строю. — Куда спешишь, если не секрет?
— Надо заехать домой. У Паши на сегодня была запланировала встреча, надеюсь, не столкнёмся. Надо забрать кое-что.
 
Рано или поздно это сделать пришлось бы. Не вечно же ей ходить в одном и том же. К тому же у Залецкого остался её ноутбук, не говоря о других личных вещах. Не хотелось бы, чтобы они остались у него.
— Значит, слухи не врут? Вы расстались?
— Давно уже пора было это сделать.
— Это верно, — кивнула Саша. На нее недоумённо вскинули голову. — Ты прости, но Паша же редкостный козёл. Я удивлена, что ты его ещё так долго смогла терпеть.
— Были свои резоны.
— Да уж. Кстати, насчёт этого? Как продвигаются дела с пробами?
Близкими друзьями они никогда не были, но общей информацией порой делились. Без этого в женском коллективе было нельзя.
— Никак. Полный штиль.
— Жаль. Хочешь, попробую помочь? Муж моей подруги давно крутится в актёрской сфере, подыщет тебе что-нибудь стоящее.
— Нет. Спасибо. Пока не надо. Пока я ещё верю в собственные силы. Вот отчаюсь, тогда и можно клянчить.
— Как скажешь. Но ты, если что, дай знать. Я буду рада помочь.
Правда будет. Сан Саныч была такая: светлая и искренне добрая. Что всегда удивляло Женю, так как в подобном гадюшнике среди конченых стерв и лицемерок слишком сложно, да практически невозможно, наработать толстую броню против острых зубов завистниц и при этом остаться мягкой.
Козырь улыбнулась, тоже смягчившись. В сложившихся обстоятельствах, когда она и так потеряла вместе с бывшим парнем половину нужных ей связей, было бы совсем некстати лишаться и оставшихся. Тем более таких.
— Ладно. Давай сходим в твою пекарню, только недолго, хорошо? Не хочу напороться на Залецкого.
— Конечно! — обрадовалась Саша. — Съездить с тобой? Как моральная поддержка?
О, нет. Это точно лишнее. Не нужно никому знать внутреннюю кухню их взаимоотношений. Женя очень тщательно дозировала личную информацию, чтобы та потом не оказалась в руках СМИ. По неопытности она давала маху в самом начале своей карьеры, больше повторений не хотелось. Жёлтая пресса редкостная тварь, любящая танцевать на чужих костях. Так что нечего подкидывать этим голодным шакалам лишних.
Так что в элитный район, где ради пафоса покупали жилье местные звезды и миллионеры она приехала одна. И прогадала. Паша оказался дома. И был не очень рад её видеть. Беседа вышла бурной, громкой и неприятной. Настолько, что ещё спустя час Козырь выскочила из очередного такси, как ошпаренная. Пристальный взгляд водителя в зеркало заднего вида едва не прожёг на ней дыру. Сколько бы та не пыталась изворачиваться.
Максим работал с ребятами возраста юниоров: самыми перспективными, тех, кого можно попытаться вывести до уровня профессионального бокса. Да, не о тренерстве мечтал Майер, но в сложившихся жизненных обстоятельствах выбирать особо не приходилось. Хоть какая-то причастность к спорту, с который в своё время он жёстко пролетел.
Женю, тенью застывшую возле стены и наблюдающую, как ребята отрабатывают связки ударов в дружеском спарринге, он заметил не сразу. Короткий кивок в сторону служебной комнаты означал, чтобы она подождала его там, в просторном кабинете со всеми удобствами: комфортной зоной отдыха, рабочим столом, заваленным папками с документами, и мини-кухней.
Ждать пришлось недолго.
— Мы скоро заканчиваю. Подождёшь? — донеслось от двери.
— Да, хорошо, — ответили ему, не оборачиваясь.
— Чай, кофе на полке слева.
— Спасибо, — кивнули, но всё так же не обернулись.
Макса это сразу напрягло. Он знал новую подругу недолго, но то, что она всегда общается с собеседником лицом к лицу успел уяснить.
 
— Что не так?
— Обещай не психовать.
— Женщина! Я уже психую. Говори.
Вместо ответа та повернулась, смущённо заправляя падающие на лицо волосы за ухо и открывая на обозрение темнеющее пятно, обещающее перейти в ближайшее время в синяк. Добротный такой синяк, задевающий и глаз, и скулу.