Вместе тоже можно... (СИ)

— Главное правило — никак правил.
— Что? Вообще? А как же: ниже пояса не бить и в лицо противнику не плеваться?
— Если очень хочется можно даже кусаться и оскорблять мамку соперника. Это ведь теневой спорт. Тут не в почёте общепринятые законы.
— Это варварство. Зачем ты участвуешь в этой чуши? Если очень хочется плеваться зубами, иди в профессиональные бои.
— С удовольствием. Даже пытался. Но меня оттуда вежливо попросили.
— Почему?
— Во время спарринга повредил руку. Да и позвоночнику нехило досталось. И всё. Конец. Думаю, то видео до сих пор где-то есть в сети.
— Насколько серьёзные были повреждения? — информация о видео и несостоявшейся карьере Женю удивило, но не так сильно, как новость, что он упрямо продолжает заниматься всем этим после, блин, травмы позвоночника.
— Для того, чтобы выбыть из игры достаточно. Типа неоправданный риск и всякое такое.
— Неоправданный риск? Но ты упорно продолжаешь неоправданно рисковать? Здесь? В этой…
— Я продолжаю заниматься тем, что мне нравится. Пускай не так, как я бы этого хотел, но так как позволяют возможности.
— Тем что нравится? Тебе нравится получать по морде? Ломать нос? Такое твоё хобби? — брезгливо скривилась Козырь.
— Эй, — нахмурился Макс, надевая шингарды (прим. авт. защитные перчатки для бокса без пальцев. Так же могут быть накладки на голень). — Ты просила показать — я показываю. Вместо лекций лучше бы пожелала удачи. Она мне пригодится.
— Ты прав, — без особого восторга признала его правоту та. — Удачи.
Её ноги оторвались от пола и приземлились на скамью. Теперь Женя была на целых полголовы выше Майера. Её ласково потрепали за щёчки, заставляя губы собраться бантиком.
— Не хмурься. Тебе не идёт.
— Ругаться не идет. Хмуриться не идёт. Давай наденем мне коробку на голову?
— И как тогда тобой любоваться? — от ласкового поцелуя всё внутри замирало в трепетном восторге.
— Если хотите уединиться, идите в душевую. Она свободна, — хмыкнул кто-то из парней.
— Позже, мы ещё успеем, — блуждая губами и кончиком носа по нежной девичьей коже усмехнулся Максим. Её ладони лежали на его обнажённой груди, будоража и воображение, и гормоны. На несколько секунд они успели забыть, где находились и зачем сюда приехали. Но им напомнили.
— О, вы уже милуетесь. Везёт же некоторым, — на пороге появился как всегда беззаботный Никита и немногословный, тоже как всегда, Давид, что-то быстро набирающий в телефоне.
Макс оторвался от Жени, возвращая её с небес на землю. В прямом смысле. Каблучки стукнулись об напольную плитку.
— Вы вовремя. Приглядите за ней, — попросил он друзей. — От них на шаг, — это уже предназначалось ей, тоном не терпящим пререканий.
Требование звучало обидно, как если бы она была непослушным ребёнком, однако буквально через несколько минут стало понятно, о чём шла речь: когда кто-то попытался ущипнуть её за задницу, пока они пробирались через толпу. В следующую секунду подвыпивший мужик распластался перевернутым тараканом, глупо тряся конечностями. Давид, который, собственно, и уложил незадачливого ловеласа, невозмутимо и всё так же молча продолжил проталкивать спутницу вперед, играя роль монументального айсберга.
Чем ближе они продвигались к рингу, тем плотнее становился воздух и сильнее пахло кровью. От этой удушающей едкой вони тошнило. Вентиляция совершенно не справлялась с количеством зрителей. К этому моменту как раз заканчивался очередной бой. Один боец с окровавленным ртом добивал другого, уже не клерка, а мужчину помассивнее, чьё лицо превратилось в сморщенное вздувшееся тесто: правая часть так заплыва, что правого глаза не было видно вообще. Женя отвернулась в отвращении, не дожидаясь нокаута. Она не была пацифисткой, но сейчас испытывала просто дикое отвращение.
Стало хуже, когда минут десять спустя ведущий в компании красивых полураздетых девочек, куда ж без них, назвал следующих участников. Толпа загалдела в неистовстве, как никогда напоминая тупое стадо. Мерзкое, хищное, ненасытное. Мимо которого сновали букмекеры, предлагая тем, кто ещё не успел сделать ставку сорвать сегодня тотализатор.
 
Когда Майер появился в поле зрения, коленки Козырь задрожали в плохом предчувствии, а когда дали сигнал ноги и вовсе перестали устойчиво держать туловище. Если бы не Никита, поддержавший её, она бы осела. Соперники схватились, примерно одинаковые по силе и телосложению, но это мало успокаивало. Нет. Это выше её сил. Может другие и могут спокойно смотреть на всё это, а она нет.
— Простите, я не могу, — тупым болванчиком замотала головой она.
— Эй, подожди! — бросил ей Давид, но та уже вслепую распихивала людей, пробираясь к выходу. — Блин, и что делать?
— Я её подстрахую. Оставайся тут, — Никита, дав знак другу, помчался следом. А то мало ли что. Народ тут дикий, а она девчонка яркая, внимание привлекает издалека. Ненужные стычки неизбежны, вот только самой Жене на это было в данный момент абсолютно и категорично наплевать. Всё, чего она хотела — скорее добраться до дома и оказаться под холодным душем. Чтобы смыть с себя этот гадкий липкий смрад, прилипший к ней вторым слоем. Его теперь даже мочалкой не отдерёшь. Только если растирать до крови.
Вернувшись в квартиру несколько часов спустя Макс сперва решил, что он здесь один: свет повсюду выключен и абсолютная тишина. Даже как-то не по себе. Сбежала опять? Нет, не сбежала. За балконной дверью угадывался знакомый силуэт.
Окутанная табачным дымом Женя обернулась на шаги и скрип петель.
— Никита сказал, ты всё пропустила, — заметил он.
— Да. Я недооценила свои силы, — ответила невесело та, стряхивая пепел с сигареты в переполненную пепельницу.
— И наплевательски относишься к своему здоровью. А ещё меня отчитываешь, — толстовка Максима быстро оказалась на ней. Для надёжности ей ещё и затянули шнурки на капюшоне. Чтоб нигде не задувало. — Куда выперлась с мокрыми волосами? Давно менингит не подхватывала?
— Никогда, — равнодушно отозвалась Козырь, со страхом всматриваясь в собеседника. Она ожидала увидеть оплывшую физиономию или рваные раны, но нет. Только бровь рассечена и костяшки сбиты.
— Вот и надейся, что не придётся. Ещё и с голой задницей, — безразмерную кофту строго одёрнули, прикрывая короткие женские шортики. — За тобой глаз да глаз.
— За тобой тоже. Однако не могу не заметить: сегодня ты выглядишь однозначно лучше, нежели чем в прошлый раз.
— Удачный бой, — забранная у Жени сигарета дотлела до фильтра в один исконно мужской затяг и улетела по дуге метким выстрелом в окно, сверкнув на прощание тлеющим огоньком. — Может, это ты меня вдохновила?
— Не думаю.
Макс видел её отрешённое лицо. Нехорошо. Он уже видел такой прежде. И даже не раз.
— Ты… — телефонный звонок, завибрировавший в заднем кармане, не дал ему договорить. — Слушаю, — ответил Максим, зажимая аппарат между ухом и плечом, попутно вытаскивая из валяющейся на подоконнике пачки новую сигарету. Чиркнула зажигалка.
— Матвей звонил Дине только что, — раздался на том конце голос Филиппа. — Нелли родила. Пацана.
Динамики были мощные, и Женя слышала каждое слово. И видела, как по лицу Макса прошла волна. Лёгкая, едва уловимая, но она была.
— Хорошо. Здорово. Ей что-нибудь нужно? — спросил он.
— Нет. Бондарев всё уже привёз.
— Окей. Спасибо, — звонок завершили, несколько секунд разглядывая не успевший погаснуть экран. После чего подняли глаза на собеседницу. — Нелли родила.
— Я слышала, — кивнула она. — Это замечательно. Ты рад? Или растроен?
 
— С чего мне быть расстроенным? — удивился Майер, выпуская облако дыма. — Просто странно всё это. Они моложе меня, и они теперь… родители… — он вдруг улыбнулся Жене с видом заговорщика. Наверное, вспомнил выходные с младшими. — Может тоже заведём ребёнка?
— И что ему говорить, когда папаша в очередной раз с разбитым лицом домой явится? — вырвалось из неё против воли, — тот сразу помрачнел, и Козырь виновато прикусила язык. — Прости.