Дом Неба и Дыхания

– Да? – разыграл удивление Тарион.
Итан пожал плечами:
– Однажды она мне рассказала, что собирает материал по теме, которая, скорее всего, создаст ей кучу неприятностей. Позже я спросил, как дела с собранным материалом. Даника коротко ответила, что сменила тему. Мне это до сих пор кажется странным.
Тарион захлопнул дверцу и прислонился к холодильнику.
– Почему?
– Потому что Даника отличалась целеустремленностью. Если что-то ее интересовало, она не останавливалась. Тем более когда дело касалось дипломной работы. Без серьезных оснований она бы не стала менять тему.
– Думаешь, студентка университета обнаружила что-то сверхсекретное и это привело ее в Офион?
– Даника не все время была студенткой университета.
– Ты ведь тоже не все время был игроком университетской команды.
– Ты спросил меня про Данику. – Итан проигнорировал колкость. – Кроме той истории с синтом и внезапного изменения темы работы, больше ничего рассказать тебе не могу. Извини, если не оправдал твоих ожиданий.
Тарион лишь посмотрел на парня, прислонившегося к кухонному столу. Одинокий волк.
Может, в Тарионе проявилась дурацкая участливость, но он сказал, кивая на телевизор:
– Вчера я не сумел посмотреть игру наших с командой Коринфа. Сейчас будут показывать наиболее яркие фрагменты. Давай посмотрим, пока ждем остальных?
Итан нахмурился. Тарион приложил руку к сердцу и пообещал:
– Никаких секретных шпионских штучек с моей стороны. Клянусь. – Он вздохнул. – Просто расслаблюсь на несколько минут.
Итан взвешивал его слова и следил за выражением лица русала. Когда-то волк схожим образом оценивал намерения своих противников на поле. Возможно, игрок в солнечный мяч не умер.
– Если голоден, у нас со вчерашнего вечера осталась пицца, – только и сказал Итан.
15
Рунн встретил сестру возле Фэйского архива. Было время обеденного перерыва, и толпы заполнили путаные улицы района Пяти Роз.
На них почти не обращали внимания. Фэйцы торопились поесть или сосредоточенно пялились в экраны своих телефонов. И все равно Брайс надела бейсболку и темные очки, прежде чем выйти на уличный зной, приглушить который не могли ни деревья, ни обильная зелень.
– Я не пользуюсь этой маскировкой, – сказал Рунн. Понятное дело, фэйская территория. – Меня мгновенно вычисляют.
– Я уже не выношу, когда на меня пялятся.
– Постепенно привыкнешь.
Брайс буркнула что-то. Рунн предпочел этого не слышать.
– Значит, Тарион снова пожаловал? – спросил он, когда она двинулись в сторону дома.
– Ага. И уже мурыжит Итана.
Потому-то она и позвала брата в качестве поддержки. Рунну это чрезвычайно льстило.
Они миновали шумный перекресток, где было полным-полно фэйцев, оборотней и редких дракийцев.
– Я так понимаю, ты попросила проводить тебя домой, поскольку опасаешься идти в одиночку по непредсказуемым улицам Города Полумесяца.
Рунн лукаво улыбнулся, кивнув на ангелов и ведьм, проносившихся над головой, на маленького выдра в желтой жилетке и семью оборотней-лошадей, продвигавшихся между машинами.
Брайс посмотрела на него поверх солнцезащитных очков:
– Я хотела кое-что обсудить с тобой. Такое не доверишь телефону или сообщениям.
Рунн шумно выдохнул:
– Я понимаю, все это дерьмо, связанное с Кормаком, – полнейший абсурд.
– Речь не о Кормаке. О Данике.
– О Данике?
– Утром я встречалась с Фьюри. Она рассказала, что Даника была… ищейкой. Ты знаешь, что это такое?
– Да, – ответил Рунн, не скрывая удивления. – И ты решила сообщить мне об этом?
Сестра нетерпеливо махнула рукой:
– Даника очень многое скрывала от меня. Я тоже не вижу смысла дальше хранить секреты.
– Ты вправе сердиться на нее… даже после ее смерти.
– Избавь меня от лекций по самопомощи.
– Ладно. – Рунн поскреб подбородок. – Думаю, это объясняет, почему Даника раньше других узнала, что мы – брат и сестра.
Рунн всегда помнил ту вечеринку. Тогда он впервые увидел Данику, да и Брайс тоже, после многих лет отчуждения. Помнил он и пристальный взгляд Даники, обращенный на него. Потом она посмотрела на Брайс и изумленно выгнула брови. В тот момент Рунн понял: Даника догадалась о том, что было неведомо остальным, хотя Брайс и представила его как двоюродного брата. Он приписал это необычайной наблюдательности Даники.
 
– Я думала, что она просто умеет здорово вынюхивать, – сказала Брайс, обмахивая лицо. – Вовсе не гений или что-то в этом роде. Как ты думаешь, контакты с Зофи могли быть обусловлены этой ее особенностью?
– Мне это кажется натяжкой. Помимо своего дара, Даника была могущественной, влиятельной ваниркой. Зофи или Офион имел кучу причин для установления контактов с нею.
– Знаю. – Дальше они шли молча, пока не очутились у стеклянных дверей дома Брайс. – Зофи несколько лет пыталась узнать, где содержится Эмиль. Возможно, она считала, что Даника обладает каким-то влиянием.
Рунн кивнул. Ему не хватало воображения представить, как Эмилю удалось выжить в лагере, а Зофи – не сойти с ума от отсутствия вестей о судьбе брата. И все-таки она не сдалась, она узнала, где держат Эмиля, и сумела его освободить… У Рунна просто не находилось слов.
– Как ты думаешь, Даника имела какое-то влияние на события?
Брайс покачала головой:
– Могла бы иметь. Но насколько знаю, она даже не пыталась. Я вообще не понимаю, почему Зофи законтачила не с кем-то, а именно с Даникой. Даника находилась здесь, Зофи – на Пангере. Все это как-то не вяжется. – Брайс перебросила свой конский хвост через плечо и досадливо засопела. – Я хочу знать: что Зофи было известно о Данике?
– Понимаю, – осторожно произнес Рунн. – И понимаю, почему ты хочешь найти Эмиля. Но повторю еще раз: на твоем месте я бы держался подальше от всех ухищрений Тариона и Речной Королевы по поиску мальчишки. Особенно если Офион тоже за ним охотится.
Брайс открыла дверь. В вестибюле дома работал кондиционер, отчего воздух казался покрывалом, сотканным из инея. Маррин по-прежнему сидел за столом. Брайс помахала оборотню-медведю. Рунн лишь сдержанно ему улыбнулся и вслед за сестрой вошел в лифт. Дождавшись, пока двери закроются, он тихо сказал:
– Аталар уже говорил тебе это вчера. Астерии могут тебя убить за одну лишь причастность. Даже за такое, казалось бы безобидное, стремление, как поиски ребенка.
Рунн дергал себя за серебряное кольцо, болтающееся в нижней губе, дожидаясь, пока лифт остановится.
– Если они сохраняют тебе жизнь, я бы задался вопросом: почему? Ты носишь на спине Рог Луны. Это уже немало. – Не удержавшись, Рунн посмотрел на спину сестры, где из-под футболки виднелся самый верхний узор татуировки. – Нравится тебе или нет, но ты, Брайс, являешься могущественным игроком. Я отлично понимаю твое желание быть обыкновенной и жить нормальной жизнью. Но с твоими дарованиями это тебе не светит.
Голос Рунна стал хриплым. Сохраняя бесстрастное лицо, она обернулась через плечо и посмотрела на него. Брат продолжал:
– Ты – Звезднорожденная. Ты носишь Рог Луны. Нырок подарил тебе невиданную силу. Для прежней Брайс, какой ты была до весенних событий, поиски Эмиля имели бы некоторые последствия, и не более того. А для нынешней Брайс? Любой сделанный тобою шаг будет политизирован, проанализирован и воспринят как акт агрессии, мятежа или откровенной войны, что бы ты при этом ни говорила.
Брайс громко вздохнула, но ее глаза потеплели. Может, от слов Рунна или от признания им своей собственной нелегкой судьбы.
– Знаю, – только и сказала она, открывая дверь квартиры.
Тариона они застали на диване рядом с Итаном. Телевизор, включенный на избыточную громкость, сообщал результаты спортивных состязаний. Тарион жевал кусок пиццы. Длинные ноги русала были вытянуты, и босые ступни покоились на кофейном столике.
Рунн уже собирался пройти дальше и схватить другой кусок пиццы, как Брайс вдруг замерла.