Дом Неба и Дыхания
Он поймал взгляд Акстар, брошенный на Брайс, но наемница ничего не сказала.
И тогда Хант продолжил, уже громче, чтобы слышали Юнипера и Фьюри:
– Не знаю, чем вызвана затея с назначением Селистены, но астерии ничего не делают по доброте душевной.
– Для этого им нужно иметь души, – с нехарактерной язвительностью прошептала Юнипера.
– Война на Пангере набирает обороты, – тихо сказала Фьюри. – Вальбара – лакомый кусочек, полный ресурсов. Назначение той, о ком все отзываются на редкость благоприятно, – просто идиотизм.
Юнипера изогнула брови. Не из-за слов об астериях. Скорее всего, Фьюри намеренно упомянула о войне на другом континенте. Наемница крайне редко говорила на эту тему – о том, чем она там занималась и что видела. Хант, достаточно повоевавший на Пангере, хорошо представлял себе то и другое.
– Может, им и впрямь понадобилась марионетка, – сказала Юнипера. – Номинальная правительница, которая не воспротивится отправке вальбарских войск на войну.
Фьюри откинула прядку волос со лба. Внешне Акстар выглядела как человеческая женщина. Но она явно была ваниркой, но какой породы и к какому Дому принадлежала, об этом Хант мог лишь гадать. Скорее всего, к Дому Пламени и Тени. На этом его предположения заканчивались.
– Даже Микай не согласился бы с подобным приказом.
При упоминании имени убитого губернатора Брайс побледнела. Хант подавил желание заслонить ее крылом. Он не рассказывал Брайс о кошмарах, мучивших его по ночам. Ему снова и снова снилось, как Микай издевается над нею. В других кошмарных снах он видел Брайс несущейся по улицам, а над нею кружились тучи демонов, прорвавшихся из нижних слоев Хела. Третьим типом кошмаров было видение Старой Площади и серных ракет, которыми стреляли по Брайс.
– Мы можем всю ночь строить предположения, – сказала Брайс, беря себя в руки. – Но пока Хант завтра не встретится с Селистеной, мы ничего не узнаем. Главное – пойти на эту встречу без предубеждений.
– Ты хочешь сказать, не затевай драку раньше времени, – криво усмехнулся Хант.
– Я хочу сказать, не играй в Испуганного Придурка. – (Фьюри тоже усмехнулась.) – Попробуй другую роль. Скажем, Дружелюбного Придурка.
Юнипера засмеялась. Хант и сам не удержался от смеха. Он все-таки коснулся Брайс крылом и пообещал:
– Хорошо, Куинлан. Поиграю в Дружелюбного Придурка.
3Вот три момента, в которых Рунн Данаан был абсолютно уверен.
1. Он настолько обкурился «корнем радости», что не ощущает собственного лица. Позор, конечно, поскольку сейчас на его лице восседает женщина.
2. Он влил в себя до неприличия много виски, отчего не знал ни как зовут эту женщину, ни как они оказались в его спальне, ни почему его язык пролез ей между ног.
3. Ему чертовски нравилась такая жизнь. По крайней мере… сейчас.
Рунн уткнул пальцы в нежные пятнистые бока прелестного создания, стонущего над ним, а губным кольцом коснулся места, которое, как он знал…
Да. Он не промахнулся. Стон нескрываемого наслаждения передался его члену, который все еще томился внутри черных джинсов. Рунн даже не раздевался, а сразу повалился в постель вместе с этой милой фавной, застенчиво подошедшей к нему возле стола для пиво-понга. Ему было достаточно заглянуть в ее большие зеленые глаза, окинуть взглядом длинные ноги, оканчивающиеся очаровательными копытцами, увидеть кремовую белизну ее шеи и высокие остроконечные грудки, и он понял, где и как хочет закончить этот вечер.
Хорошо, что фавна разделяла его намерение, о чем без обиняков и поведала Рунну нежным шепотом.
Рунн провел языком по твердому бутончику ее клитора, наслаждаясь душистыми соками. Они пахли полевыми цветами. Фавна выгнула спину, ее бедра напряглись, и она несколько раз хрипло простонала, отчего Рунн едва не кончил прямо в джинсы.
Он обхватил ее голую задницу и позволил женщине гарцевать на его лице и получать волны наслаждения. Он и сам постанывал, водя языком по ее лону и заставляя сжиматься нежные внутренние мышцы.
Черт, это было так горячо. И она была горячей. Невзирая на дурман от наркотика и выпивки, он был готов удовлетворить ее по-настоящему. Достаточно, чтобы ее полные губы прошептали «да», и он мгновенно в нее войдет.
На мгновение, подобно ослепительно-яркой стреле, пронзившей ночную тьму, его мозг прошибло напоминание: вообще-то, он помолвлен. И не с какой-нибудь капризной фэйской девицей, чьи родители возмутились бы такому поведению, а с самой королевой вальбарских ведьм. Правда, они с суженой не приносили друг другу клятв верности. На Встрече и в последующие месяцы они едва общались, но… не переступил ли он некую черту, позволив себе трахаться неведомо с кем?
Рунн знал ответ. Помолвка давила на него тяжелым грузом. Возможно, потому-то он и затащил фавну в постель. Да, он переступил черту, но помолвка была устроена не по его воле. Он вообще не имел права голоса. Да, он уважал Гипаксию Энадор и восхищался ею, на редкость красивой, смелой и умной девушкой. Но до тех пор пока верховная жрица Храма Луны не соединит их руки и на его пальце не появится титановое кольцо, он будет наслаждаться последними месяцами свободы.
Он надеялся, что впереди у него еще остаются месяцы. Гипаксия не намекала его отцу на какие-то временны́е рамки.
Фавна застыла. Ее грудь вздымалась. Рунн прогнал мысли о суженой и проглотил слюну вместе с соками фавны.
– Ктона милосердная, – прошептала фавна, поднимая колени и намереваясь слезть с его лица.
Рунн отпустил ее тугие ягодицы и встретился с нею взглядом. Фавна пристально смотрела на него. Ее выступающие скулы заливал румянец.
Рунн подмигнул ей и провел языком по уголку рта, слизывая последние капли ее соков. Боги, какая же она милашка. У фавны дрогнуло горло, а пульс застучал призывным барабаном.
Руки Рунна скользнули вверх по ее голым бедрам, погладили тонкую талию.
– Хочешь… – успел произнести он.
Дверь комнаты настежь распахнулась. Рунн, прижатый к постели телом фавны, мог лишь повернуть голову и уставиться на вошедшего.
Тристан Флинн и глазом не моргнул. Зрелище наследного принца вальбарских фэйцев, на лице которого гарцевала женщина, было достаточно привычным. Он даже не усмехнулся, хотя фавна, испуганно запищав, спрыгнула с Рунна и спряталась за кроватью.
– Спускайся, – только и произнес Флинн.
Смуглое, с золотистым оттенком лицо его необычно побледнело. Он был на удивление трезв, словно пил только воду. Карие глаза смотрели цепко и жестко.
– Зачем? – спросил Рунн, сожалея, что так и не поговорил с фавной, торопливо подбиравшей свою одежду.
Он уже был возле двери, когда Флинн указал в дальний угол комнаты, где громоздилась груда грязного белья и торчал прислоненный к замызганной стене Звездный меч:
– Меч прихвати.
Хвала богам, к тому времени, когда Рунн добрался до лестницы, его каменная эрекция пропала. Внизу по-прежнему гремела музыка, гости по-прежнему пили, курили, флиртовали – словом, развлекались, как всегда на таких сборищах.
Никаких признаков опасности, ни единого намека на угрозу, кроме…
Вот оно. Покалывание в затылке и ощущение холодного ветра, промчавшегося над верхней частью спины.
– Новая система безопасности Дека засекла какую-то аномалию, – сообщил Флинн, обводя глазами веселящихся. Он был не только трезв, но и предельно собран, как и надлежало бойцу Вспомогательных сил. – Все сенсоры вывело из строя. Что-то вроде ауры. Дек сказал, похоже на бурю, окружившую дом.
– Потрясающе, – пробормотал Рунн, ощущая поясницей прохладу Звездного меча. – Может, какой-нибудь пьяный дятел решил побаловаться магией?
Флинн снова оглядел собравшихся:
– Дек так не думает. Судя по этим кружениям, больше напоминает разведку места.
Их друг и однокашник несколько месяцев разрабатывал систему безопасности, которую разместил вокруг дома, захватив и прилегающие улицы. Эта система могла улавливать появление всяких тварей вроде кристаллоса. Прежде этот вид демонов оказывался слишком быстрым, и электроника не успевала его засечь.