Драконова Академия. Книга 2 (СИ)

— Потому что ты не спрашивала! Ты только говорила, что я тебя бросил! Из-за не… — Он осекся, виновато посмотрел на меня, а я сделала самое простое, что могла — вышла из комнаты, оставив этих двоих наедине. Им явно нужно было поговорить и разобраться между собой, а мне — подумать.
Как потактичнее сказать Ярду, что между нами действительно только общее дело.
До того, как Академия «закроет» коридоры на ночь еще оставалось время, поэтому я решила немного прогуляться. Дошла до дальнего поворота в одну сторону, развернулась, пошла в другую.
Наверное, лучше ничего больше Ярду не говорить. В конце концов, в столовой я и так сказала достаточно, и если он сам что-нибудь еще скажет — тогда да. А пока…
Из мыслей меня выкинули самые что ни на есть первобытные звуки, доносящиеся из-за двери Драконовой. Я даже назад дернулась, инстинктивно, и только потом поняла, что все это происходит именно там. Причем кто-то слишком громкий и совершенно этого не стесняется — например, для того, чтобы поставить Cubrire Silencial. Впрочем, когда это Люциан стеснялся. Да и Драконова от него наверняка недалеко ушла.
Я прислушалась: не к первобытным звукам, разумеется, к себе. Поняла, что мне как-то без разницы уже. Рано или поздно это должно было произойти, да я уверена, что происходило и раньше. Эта парочка точно не из тех, кто будет только за ручки держаться и обниматься.
Я дошла до конца коридора, взобралась на подоконник арочного окна с витражным стеклом, на котором расцветал выплавленный темно-синий цветок, и толкнула тяжелую створку. С неба на меня уставились три луны, одна почти полная, другая стареющая, а третья — растущая. Одна была чуть ближе, еще две чуть подальше, и все они рассыпали холодный свет, разбросанные по небу на расстоянии парочки ладоней с растопыренными пальцами. Разумеется, это если смотреть из окна, в космосе между ними я даже не представляю, сколько.
И уж точно не представляю, сколько отсюда до мира, где я родилась. Как-то совсем не задумывалась раньше, но сейчас, глядя на украшенное крошкой драгоценных камней небо, поняла, что где-то там есть и мой мир. Мир, в который я вполне могла бы вернуться, если бы там изобрели межпланетные корабли со сверхсветовыми двигателями. А сколько вокруг нас еще миров?
— Ну и мысли тебя посещают, Лена.
Я вздрогнула и чуть не свалилась прямо в окно: благо, было кому поймать. Валентайн рывком сдернул меня с подоконника и впечатал в себя.
Я заморгала, пытаясь сообразить, откуда он тут взялся, но, прежде чем я успела спросить или хотя бы мысленно озвучить ему вопрос, Валентайн меня опередил:
— Решил заглянуть к тебе вечером. Твои друзья сообщили, что ты оставила их в комнате и сбежала в неизвестном направлении.
— Не сбежала. Пошла прогуляться. А то у них… в общем, им надо было поговорить.
— Поговорить — это дело хорошее, — Валентайн по-прежнему удерживал меня в руках, и я забарахталась, пытаясь вырваться. Тщетно.
— Что, мы опять тренируем темную магию? — поинтересовалась, когда мои ладони, которыми я уперлась ему в грудь, оказались еще и очень близко от моей. Означало это только одно: меня прижали к себе еще плотнее, спасибо хоть, целовать не пытались.
Или не спасибо? Я неожиданно подумала, каково было бы целоваться с Валентайном по-настоящему, и мысленно отвесила себе затрещину. Не хватало еще, чтобы он это услышал, как то, что я только что думала про корабли, бороздящие просторы вселенной.
— Нет, — ответил он, наклоняясь ко мне. Как будто и впрямь собирался поцеловать.
— Нет? Тогда…
Поцелуй все-таки случился: правда, не совсем такой, как я ожидала. Внезапный и резкий, как порыв ураганного ветра, ударившего в мои губы, противиться которому совершенно невозможно. Да и не хочется?
Мне вдруг действительно расхотелось сопротивляться, а захотелось почувствовать его в полной мере. Так, как не позволяла себе сделать это раньше. Прикрыв глаза, впитывая это сильное прикосновение, раскрывающее мой рот, присваивающее, клеймящее. Заставляющее что-то в груди закручиваться смерчем, поднимающимся наверх и заполняющим меня целиком.
 
Позволять себе это было слишком опасно, но я позволила. Ровно до той минуты, когда вспомнила, где мы находимся, и что я собираюсь сделать.
Порыв ветра из окна ожег губы, как пламя, пусть и не сильнее его поцелуя, а взгляд Валентайна — затягивающий своей бесконечной пропастью, в которой клубилась черная сила — отрезвил.
— Что-то не так, Лена? — хрипло спросил он, когда я сильнее надавила в его грудь ладонями.
— Все.
Начнем с того, что я собираюсь сделать. А продолжим…
— Я привыкла к тому, что мы целуемся по учебе.
— А я не хочу к этому привыкать.
Вот и что он имел в виду?
Меня слегка повело от этих слов. Или от скользящего по мне взгляда? Коснувшегося припухших губ своей властной давящей силой, спустившегося ниже — в вырез блузки, которую я расстегнула на пару пуговиц.
— Мы вообще-то в коридоре Академии, —напомнила я.
Что я несу?
— Меня это не смущает.
— Это смущает меня.
— Хорошо.
Я не успела удивиться. Не успела разочароваться. Не успела обрадоваться. Да вообще мало что успела понять, потому что короткое мгновение перехода сквозь разомкнувший пространство портал — и я уже стою вместе с Валентайном на крыше, а перед глазами — весь Хэвенсград. Сияющий и переливающийся огнями фонарей, манящих домашним уютом окон, магическая подсветка Алой площади, превращающая камень в красный даже в ночи. Башенки собора, петляющие бесчисленные улочки, а чуть поодаль, над нами — воздушный остров Академии. Отсюда, особенно густым чернильным вечером, она казалась фантастической громадой, из-за чего ощущение реальности происходящего для меня стиралось окончательно.
Все-таки я до конца к этому не привыкла. И, наверное, никогда не привыкну.
— Это здание — одно из старейших в Хэвенсграде. — Валентайн меня отпустил только для того, чтобы мне было удобнее смотреть на город, а после снова прижал к себе, но уже спиной. — И находится в самой высокой точке.
— Что за здание? — спросила я, чтобы отвлечься от тепла его ладоней на своих бедрах, а заодно и от странного, манящего желания податься назад и прижаться к нему сильнее, самой сократить это неощутимое расстояние между нами, окончательно переводя наши объятия в завершенную близость.
— Палата королевских дознавателей.
— Что?!
— Как это называется в вашем мире?
— Ты хочешь сказать, тайная служба? Разведка? Шпионская сеть?
До меня донесся смешок, отразившийся на моей коже теплом его дыхания.
— Можно и так сказать.
— И ты так спокойно запрыгнул к ним на крышу из телепорта?
— У меня особый допуск, Лена.
— Ах, да. Как я могла забыть. А есть что-нибудь, куда у тебя нет особого допуска?
— Есть кто-нибудь. Особого допуска у меня нет к тебе.
Прозвучало это так, что я подавилась воздухом, следующей своей фразой, которая к тому же тут же вылетела у меня из головы, а Валентайн тем временем продолжал:
— Когда-то светлые предпочитали жить над землей. Им не нравилась приземленность, а еще они — весьма забавный факт, правда — считали себя выше темных. Поэтому Драконова Академия — дань прошлому и символ объединения людей и драконов. О том, что произошло с островами светлых, ты наверняка прочитала.
Да, я читала, что во время развязанной Горрахоном войны почти все они были уничтожены. Осталось несколько на севере, как раз неподалеку от Портуале, где жила мама — и то преимущественно потому, что эти земли были далеки от основных военных действий. Правда, о том, что сказал Валентайн, я как-то не задумывалась. О том, что воздушные острова были символом превосходства.
Он усмехнулся. Снова.
— Никогда не думала о светлых в таком ключе?
— А ты не мог бы не лезть в мои мысли?
— Прости, Лена. Очень заманчиво.
— Нет, не думала. — Я снова решила перевести тему, потому что ладони мягко скользнули по моим бедрам. В такой странной, короткой ласке. — Тамея считается символом света…