Драконова Академия. Книга 2 (СИ)

Посидев и отдохнув, я все аккуратно сложила, подхватила фонарик, шагнула вперед, и перед глазами яркой вспышкой расцвела такая же ночь. Буквально: с деревьев летели лепестки, подхваченные порывами ветра, путаясь у меня в волосах, белели цветы в насыщенной темно-зеленой листве. Одуряюще пахло весной, надо мной раскинулось звездное небо, высокое, по полотну которого рассыпали бриллиантовую крошку звезд.
Ладонь на щеке обжигала кожу, и в точности так же кожу обжигало горячее, терпкое дыхание… Люциана.
Поцелуй оказался глубоким, затягивающим и таким жарким, что мне стало трудно дышать. Еще сложнее стало, когда ладонь Люциана скользнула на мои ягодицы, а после раздался насмешливый голос:
— Драгон! Драгон, ну где тебя драхи носят? Я же сейчас подумаю, что ты там Ларо зажимаешь!
— Фантазия у тебя, Дас… — насмешливо скользнув по моей груди взглядом, а по щеке — пальцами, Люциан оттолкнулся и растаял в темноте сада, а я с бешено бьющимся сердцем, вцепившись в ажурные перила беседки, смотрела ему вслед.
Мне потребовалось минуты две точно, чтобы прийти в себя и понять, что это — память Ленор. Которая так не вовремя подсунула мне поцелуй с Драгоном! В этом самом саду! Судя по цветущим деревьям — весной. А еще, судя по всему, Люциан был не совсем трезв, потому что его губы горчили нотками чего-то весьма крепкого, вот только как он оказался в саду Ларо? Получается, у них с Ленор уже что-то было до меня?!
Ошалев от такой догадки, я разомкнула сжавшиеся на перилах пальцы, как в свое время их сжимала Ленор, и уставилась на отпечатавшийся на ладони узор. М-да, Лена, встряла ты капитально. Потому что несмотря на то, что это были даже не мои воспоминания, сердце грохотало, отдаваясь сумасшедшим пульсом в ушах. Мне и раньше подкидывало воспоминания из «прошлой» жизни, то есть доставшиеся мне от Ленор Ларо, но никогда раньше они не отзывались во мне таким сумасшедше-острым, будоражащим фейерверком чувств, как сейчас.
Похоже, Ленор когда-то всерьез запала на Люциана, и он об этом знал. Поэтому и предложил мне то, что предложил. И, мягко говоря, удивился, что я сразу не сиганула в его объятия, теряя юбку и все, что под ней.
Чтобы успокоиться, пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, и только после этого, подхватив фонарь, я направилась к дому. Все еще пытаясь справиться с ускорившимся пульсом, горящими от воспоминаний губами и совершенно ненормальной, неестественной реакцией тела на этого… принца!
Отмечаться у дяди я по понятным причинам не стала, взлетела по лестнице прямо к себе в комнату, захлопнула дверь и, наконец-то, перевела дух. Сердце понемногу все-таки успокаивалось, по крайней мере, больше не норовило выскочить из груди. Щека хоть и хранила воспоминание-тепло о его прикосновении, но уже больше не алела, и мне оставалось только порадоваться этому факту.
А заодно и пойти принять ванну, зря я, что ли, покупала себе столько всего интересного для релакса.
Ванна, как всегда, сработала на «ура»: забираясь после часа расслабления в соленой воде с ароматной пенкой в постель, я чувствовала себя спокойно и больше не задумывалась о прошлом Ленор с Люцианом. И о том, что происходит между ним и мной в настоящем (правильный ответ — ничего). С такими мыслями я обнимала подушку, раздумывая о том, куда мне завтра раскладывать все стоящее в комнате богатство, а проснулась от звука…
Хрусь!
За окном было темно, поэтому, вскинув голову, я почти ничего не увидела. Кроме сверкающих в темноте глаз того зверя, который приходил ко мне на выходных, и о котором я забыла спросить у дяди. Сам зверь тоже обернулся ко мне, сверкнув оскаленной пастью, в которой мотался пакет с моим новым нижним бельем!
— С ума сошел?! — Я в два прыжка оказалась рядом и вцепилась в пакет. — Это нельзя жрать!
Дракончик уркнул и потянул пакет на себя. Оторвав ручки «с мясом», из-за чего сам отлетел в одну сторону, а я в другую. Зверь недовольно зарычал, а потом метнулся к креслу и напал на пакет с обувью.
— Нельзя! — взвыла я, хватая его за хвост. Точнее, пытаясь: почувствовав неладное, дракончик взмыл в воздух и захлопал крылышками, демонстрируя острые, как у акулы, треугольные зубы. Жуть! Это ж если он такими укусит за руку, руки не будет. А если укусит хоть что-нибудь, что я купила…
 
Я начала озираться в поисках чего-то разодранного или сожранного, и в этот момент мне на нос упала чешуйка. Потом еще одна. Острые! Стряхнув их на ладонь, я широко распахнула глаза: это были чешуйки с моего платья! С платья, которое прислал Люциан. Так вот что бывает, когда треугольные зубы впиваются даже в то, что по словам некоторых разодрать невозможно.
— Убью! — рыкнула я, подскакивая на добрых полметра (спасибо, физподготовка!).
Мне удалось цапануть зверя за лапу, он обиженно взрычал и метнулся в сторону. С такой силищей, что я подлетела за ним в воздух и от неожиданности разжала руку. Дальше мы играли в догонялки — он метался от меня по комнате, по воздуху, а я бегала за ним. Даже запустила в него подушкой и попала, но не сбила. Закончилось это все, когда я совершила обманный маневр, якобы попытавшись проскочить к окну, а на деле схватив одеяло и набросив на пролетавшего над кроватью вандала.
Запутавшись в нем, пожиратель моего платья грохнулся на кровать, а я прыгнула сверху:
— Попался!
— Р-р-р-и-у, — донеслось из-под одеяла глухое и печальное. Плачущее. Такое, что мне мигом стало стыдно за издевательство над непонятными дракончиками.
— А тебе мое платье было не стыдно жрать? — буркнула я. — Я, между прочим, на него рассчитывала. Ладно уж, вылезай.
Приоткрыла драконотюк, и оттуда вылез взъерошенный, с топорщащимися чешуйками зверь. Драконо-акуленок он. Дракуленок. Но на удивление милый, когда пасть закрыта, и, судя по размерам, маленький совсем.
— Ты вообще кто? И откуда? — поинтересовалась я. Не особо рассчитывая, что он мне ответит, просто мне правда хотелось это знать. Какие у них тут вообще домашние питомцы? Может, это местный аналог собаки, мини-дракон, и Ленор его завела перед отъездом в Академию?
Да нет, вряд ли. Судя по тому, что тут творилось до моего появления, Хитар скорее саму Ленор бы на цепь посадил, чем позволил ей завести домашнее животное. Особенно такое, которое все жрет.
— Кто же ты, кто же ты… — Я протянула ему руку. — Иди сюда. Давай же, иди. Не обижу. И что ты вообще ешь, кроме платьев?
Зверь широко зевнул, облизнулся. А потом произнес почему-то голосом Валентайна:
— Людей.
Я чуть мимо кровати не села.
Оно разговаривает! Он… она… и людей ест? Ладно, я в последнее время еще и не такое видела, так что подождем убегать с воплями.
— У меня к тебе всего два вопроса. Если ты ешь людей, почему ты не съел меня? И второй: почему ты говоришь голосом Валентайна Альгора?
— Ты мне понравилась, — сказал дракончик. — Поэтому и не съел. Есть в тебе что-то милое.
Я моргнула.
— А голос Валентайна… ну, он мне понравился.
Обалдеть.
— Голос? — уточнила я. — Или Валентайн?
— Голос, — дракончик зевнул. — Он у него такой сильный. Глубокий. Мужественный.
Да чтоб меня!
— Может, ты к нему жить пойдешь? — уточнила я с надеждой. Не то чтобы мне не хотелось держать рядом зверя, который ест людей… ладно, не хотелось.
— А ты пойдешь?
— Куда?
— Жить к Валентайну, — дракончик фыркнул. — Какая ты непонятливая!
— Нет. Нет, я к нему не пойду.
— Ну тогда и я не пойду. Ты мне нравишься.
Да, чудесный у нас с ним получался разговор.
— Ты зачем мое платье сожрал?
— А что, нельзя было?
Я сложила руки на груди.
— А хвост тебе откусывать можно?
— Нет.
— Вот и платья мои жрать тоже нельзя. И обувь. И белье, — я вспомнила, что купила, и добавила на всякий случай: — туалетные принадлежности тоже.
— Фу, какая ты скучная. — Мне показалось, что он сейчас мне язык покажет, но дракончик только потоптался по моей постели, развернулся и плюхнулся поперек, продемонстрировав мне переливающуюся на позвоночнике чешую с алыми отблесками. — И вообще. Я тебе не откусывал руку.