Строптивая невеста. Любить нельзя убить (СИ)

— Вместе — это значит делиться информацией, а не сидеть на ней, — укоризненно покачал головой Людвиг.
— Так мы и... — начал Гектор, но под насмешливым взглядом Бастельеро замолк, вздохнул и выдал: — Ладно. Вы все равно скоро узнаете. Я думаю, что покушались на Элизу, а причина — разработки ее отца, герцога Кэррингтона. Что-то медицинское и сверхсекретное. Единственная подробность, которую я знаю — это участие в проекте доктора Курта.
— Так уж и единственная.
— Я боевик, а не целитель и тем более не политик, — фыркнул рыжий гэльс. — За подробностями — к Лиззи, если кто-то что-то знает, так это она.
— На попытку похищения не очень-то похоже, — нахмурился Людвиг. — Смысл убивать девочку, которая что-то знает?
— Например, шантаж, — предположил белобрысый. — Если Лиз собирались только ранить...
— ...просто чтобы показать серьезность намерений, — продолжил за ним рыжий. — Это логично. Вам нужно связаться с Кэррингтоном.
— Думаю, у вас это отлично получится, господа практиканты.
Гэльсы снова переглянулись и одновременно кивнули, довольные по самые ушки.
— А теперь пригласите дам, если они еще не уснули и не сбежали.
— Раз попытки взломать дверь не было, то не сбежали, — оптимистично заявил Колин.
Людвиг лишь посмеялся про себя. Мальчик серьезно думает, что охранная система королевского дворца хуже, чем то, что они навертели здесь? Три раза ха. Если эта ужасная девчонка — простите, наша будущая королева, храни боже Астурию, — взломала ее и ускользнула незамеченной из дворца, то как-нибудь сумеет и здесь вылезти через окно.
Оставалось только надеяться, что на этот раз ей хватит ума сидеть смирно и никуда больше не вляпаться.
Хотя бы эта надежда оправдалась. Если бы Людвигу пришлось сейчас гоняться за этим демоном в юбке по кустам Академии, он бы ее точно убил. Нечаянно. В состоянии аффекта. А потом — Гельмута, который подсунул ему этот кошмар! И Курта! Наверняка Курт по самые уши замешан в текущем безобразии — Курт всегда замешан, и вообще женат на франкской шпионке!
Ох. Как же Людвиг устал от этого дурдома.
Главная красота дурдома смирно сидела в кресле и распивала ромашковые чаи вместе с другой красотой — милейшей, благовоспитаннейшей бриттской леди с изумительно невинными голубыми глазами. Почему-то в данный момент удивительно напоминающими такие же невинные и благовоспитанные глаза его величества Гельмута. Разве что кудряшки у леди были не золотистые, а светло-русые, с легчайшей рыжиной.
Когда Людвиг вошел в гостиную, обе красоты замолкли на полуслове и обернулись с очаровательными улыбками.
Спелись.
Кошмар.
А Гельмуту так и надо — жениться на этом... этой... от которой у него, Ужасного Некроманта Бастельеро, несварение и нервный тик.
Слегка ободренный предстоящей местью кузену, Людвиг вполне мирно уселся в свободное кресло, взял чашку ромашкового чая, приятно пахнущего шерри, и задал прекрасным леди первый вопрос. Из полусотни. Барготовы подштанники, ему еще леди уговаривать не поднимать скандала!
К сожалению, Ольга тоже ничего полезного рассказать не смогла. Только описала процесс и упомянула еще две головные боли, с которыми ему предстоит познакомиться завтра — детишек Черного Карлика, не к ночи будь упомянут. И еще некая Фифа, пигалица с амбициями! Баргот, за что ему такое наказание!
Элиза — слава Барготу, хоть это чудо учится не у него! — добавила лишь кучу подробностей о ране Гектора.
— Царапина, все давно прошло! — возмутился гэльс, откровенно воодушевленный перспективой совместного расследования.
Леди не позволила сбить себя с толку.
— Ты не понимаешь, это важно для расследования! — вспыхнула она.
— Очень важно, продолжайте, прошу вас.
И она продолжила. Да так, что Людвиг пожалел, что нельзя и ее переманить в Оранжерею. Истинная дочь своего талантливого (и по-бараньи упертого) отца! По форме раны, ее глубине и кровотечению леди смогла определить модель пистоля, расстояние до убийцы (совпавшее с отчетом шпиков) и даже сказать, что стрелял левша.
— И он ушел порталом, — с обидой возмутился Гектор, которому не дали проявить себя при задержании.
 
— У вас еще будет шанс, — пообещал ему Людвиг. — Возможно, и не один. А вы, леди, останетесь здесь или предпочтете вернуться домой, в относительную безопасность?
— Относительную? — нахмурилась Элиза, безошибочно выделив главный посыл.
— Если это была попытка добраться до исследований вашего отца, то вам будет угрожать опасность и на родине.
— Мне нужно посоветоваться с отцом, — вздохнула она.
— Нужно. Только имейте в виду, обнародование этого происшествия может привести к войне.
Бриттка сжала кулачки, а гэльсы и Ольга неодобрительно покосились на Людвига.
— К войне?.. — ее глаза стали большими и растерянными.
— Зачем вы... — начала было Ольга, но ее прервал рыжий гэльс:
— Лиз, ты должна знать. Нельзя принимать решение на основании неполной информации.
— Гектор прав. Мне неприятно это вам говорить, но дело крайне серьезно. Если эта информация попадет в газеты — в лучшем случае пострадают дипломатические отношения между Астурией и Бриттией, а в худшем — разразится никому не нужная война.
— Но я не могу не сообщить отцу. И его люди наверняка уже доложили.
— Еще нет. И не доложат, пока вы не примете решение.
— Людвиг, какое именно решение вы хотите, чтобы приняла Элиза? — уставившись на него гневно горящими синими глазами, спросила Ольга.
— Предоставить разговор с герцогом Кэррингтоном Гектору. Родственникам всегда проще договориться.
— Не такие уж мы и родственники, — попробовала протестовать бриттка, но Людвиг уже видел: сдалась.
Что ж, можно выдохнуть. Ненадолго.
— Я рад, что мы договорились, — кивнул он и обернулся к Ольге. — Надеюсь, вы тоже все поняли и не станете рисковать.
— Сидеть в комнате и трястись от страха я не собираюсь, — буркнула та.
— У вас и не выйдет. Если помните, послезавтра начинается ваша учеба, а я — ваш куратор. И не терплю бездельников. Так что скоро увидимся. А вы, если что-то еще вспомните или узнаете — сразу сообщайте мне. Вот мой личный номер, если меня нет — можете оставить сообщение Рихарду, он все передаст в точности.
Напоследок оглядев растерянных и усталых студентов, Людвиг отвесил насмешливый поклон и вышел.
— Вот даже не знаю, радоваться или... — успел он услышать, закрывая за собой дверь.
И тут же налетел на что-то твердое, что обиженно сказало:
— У-у! Зяма хороший!
— Зяма? — переспросил Людвиг, уже не в состоянии даже удивляться.
— Зяма нести письмо. Важно! У-у, как важно! Вот!
И тролль гордо продемонстрировал белоснежный конверт с печатью Гельмута, адресованный Ольге Вульф.
— У-у... — повторил за троллем Людвиг и от избытка чувств прикрыл глаза ладонью. Этот жест, так любимый его женой, сейчас был как нельзя более уместен.
  
ГЛАВА 14. О нездоровой конкуренции с утра пораньше
 
Ольга
Прошлым вечером Ольга даже не вскрыла письмо от его величества Гельмута. И предсмертную записку какой-то дуры не прочитала, а сломанный кулон просто бросила на стол. Сил не было. Никаких вообще. Они с Лиз до своей комнаты-то едва добрались — с помощью гэльсов. И, честное слово, Ольга чуть было не согласилась на любезное предложение рыжего посидеть с ними до утра. Просто чтобы девушки не боялись.
Но она же маг Смерти, она не боится! Не боится, и все тут!
Правда, снилась ей полнейшая дрянь. Она куда-то бежала и проваливалась, что-то горело, а еще она нашла что-то ужасно важное и тут же потеряла... В общем, не сон, а полное безобразие. Хоть проси у Элизы успокоительное.
 
Мысль об успокоительном посетила ее вновь, когда не успели они налить себе по чашечке шамьета, сваренного Лиз, как явились франки. Две штуки. Сияющие, бодрые и довольные жизнью. За ними тянулась Фифа, разряженная, зевающая и сердитая. Она подчеркнуто не смотрела на Ренара, а тот — на нее.