Ученица Ледяного Стража (СИ)

— Ты сменил замок в комнате для медитаций, Вест?
Вест… Да это тот самый тип, с которым мой куратор умчался тушить какой-то пожар. И вернулся, пахнущий боем.
Ледяной ответил:
— Комната теперь принадлежит леди Скау. Что ты здесь делаешь, Йоран?
Мужчина повернулся ко мне и произнес:
— Ах, леди Скау… Что ж, леди, буду благодарен, если вы отправитесь в эту чудесную комнату и посидите там. Те замечательные слова, которые я хочу сказать вашему куратору, для ушей юных девушек не предназначены.
Жесткий и саркастичный тон был адресован Ледяному, а не мне. Как и яростный взгляд. Я была так обескуражена, что безропотно вошла в комнату и заперла дверь. Но, разумеется, тут же прильнула к ней ухом.
Ругался этот Йоран со вкусом. За минуту, которой ему хватило, чтобы отвести душу, я узнала много новых слов и их сочетаний, хоть записывай. Затем последовало нечто вразумительное:
— Зачем ты дергаешь его за хвост? Ты снова нажил себе неприятности, Вест.
— Пусть держится подальше от моих адептов. И от нее в первую очередь.
— Может, пора научить адептов вести себя осмотрительнее?
Дальше слушать я не стала. В этот момент в окно поскреблись.
Я обернулась и обнаружила за стеклом морду байланга. Сразу поняла, что это не Свейт. А когда распахнула створку, узнала Котика. На шерсти пса все еще виднелись следы сажи и слизи. Но было видно, что их пытались оттереть. Эйнар стоял около него.
— Прости, — серьезно сказал он и протянул мне увесистый сверток. — Тут обед для тебя.
— Ерунда, — отмахнулась я, поспешно разворачивая подарок.
— Не ерунда. Ледяной прав, я оболтус и снова втянул друзей в неприятности. Обычно достается Сигмунду, но в этот раз пострадала и ты.
Котик жалобно заскулил, и Эйнар шикнул на него.
— А ты быстро позвал Ледяного, — признала я.
— Спасибо крыльям Котика.
Парень с таким обожанием посмотрел на своего пушистого недотепу, что мне стало немного завидно. Эйнар попрощался и улетел, а я осталась с бутербродами и кружкой чая. Бутерброды на завтрак, бутерброды на обед… Может, хотя бы ужин не подкачает?
К счастью, до ужина ничего не произошло. Если куратор и готовил мне персональную головомойку, то Йоран сумел отвлечь его. За что я была ему благодарна.
В столовой я уписывала еду с такой скоростью, что Чейн съязвил:
— Переходишь на одноразовое питание, Скау?
В ответ я прожгла его взглядом. Но прежде чем я успела дожевать и выдать что-то колкое, Гест с умным видом сказал:
— Мой прадед рассказывал, что в его времена воины питались через день. Тогда считалось, что это помогает растить магический резерв.
— Тот самый прадед, который в одиночку сокрушил целое племя фернингов? — спросил Сигмунд.
Гест важно кивнул. Похоже, прадеда здесь уважали, потому что ни спорить, ни шутить больше никто не стал. А после ужина мы с Сигмундом и Эйнаром отправились в библиотеку.
Погода испортилась. Ветер бросал в лицо пригоршни снега и норовил сбить с ног. Мы кое-как добрели до приземистого здание по заметенной тропинке. Ледяной ждал нас на пороге. Казалось, ему не мешают ни ветер, ни снег.
Вслед за куратором мы прошли в библиотеку и повесили плащи на вешалку. Внутри было тепло, помещение озарял мягкий свет. Я ждала, что на этот раз буду сидеть вместе со всеми. Но Ледяной указал парням на ближайшую к выходу нишу, а меня поманил за собой. В тот закуток, где мы сидели в прошлый раз.
Там он галантно пропустил меня вперед. Но прежде чем я успела сесть, приказал:
— Стой.
Я повернулась к нему и застыла, преданно глядя в глаза и стараясь придать своему лицу самое невинное выражение. Куратор неспешно опустился на стул и добавил:
— Выворачивай карманы.
Я начала юлить:
— Куратор Ааберг, дались вам эти милые девичьи глупости? Не все, что девушки носят в карманах…
— Выворачивай.
На этот раз тон голоса был таким, что я и сама не поняла, в какой момент послушно вывалила на стол перед ним три маленьких склянки. Ледяной удовлетворенно кивнул и убрал мои драгоценные зелья к себе за пазуху. Интересно, где он прячет конфискованное?
 
Я села за стол и придвинула к себе листы. Куратор небрежно произнес:
— Думаю, сегодня ты начнешь со страницы триста пятьдесят. Во избежание.
Я послушно открыла Свод правил в нужном месте и скрипнула зубами. Заголовок этого раздела гласил: «Список веществ и снадобий, запрещенных к хранению в общежитиях и личных комнатах».
Но, прежде чем я взялась за перо, Ледяной сказал:
— Ах да… Тебе пришло письмо.
С этими словами он положил передо мной белый конверт. Я с ужасом посмотрела на знакомую до боли печать. Только не это!
Глава 7/2 
На конверт перед собой я смотрела, как на ядовитую змею. Герб на печати был знаком до каждой черточки. Лук с семью стрелами на тетиве, и корона над ним. Альбин Скау, правящий герцог Запада. Личная печать отца.
Проклятый Крон! Я была уверена, что это его рук дело. Портальная почта работает быстро. Наверняка успел нажаловаться. Иначе с чего бы отцу писать мне? Я же опозорила его на все Западное герцогство. Думала, что после того скандала про меня не вспомнят по меньшей мере год. Он даже провожать меня на Север не пришел, отправил мачеху и Амалию, которые терпеть меня не могут.
Но письмо счастья придется открыть и прочесть. С тяжелым вздохом я распечатала конверт и неохотно развернула сложенный вдвое листок. Чем больше отец злился, тем спокойней и собранней он выглядел. И тем аккуратнее выводил буквы. Судя по тому, что при взгляде на это послание любой каллиграф умер бы от восторга — отец был в бешенстве.
Письмо гласило:
'Дорогая Анна!
Амалия созналась, что ты уломала ее подменить оружие. Не знаю, что ты собираешься делать с луком в Академии Стражей. Раз не взяла нормальный меч, разбирайся сама, как тебе учиться. Из общежития ни ногой, никаких прогулок по Северному герцогству. И денег на новое оружие не получишь!
А вот я уже получил жалобу на тебя. Имей в виду, что до конца срока обучения из этой Академии ты можешь отправиться только в охотничий замок на Тергских болотах, а затем под венец. Если не хочешь учиться — выдам замуж, не далее как вчера я получил интересное предложение на твой счет. Мне оно не нравится, да и тебе не придется по вкусу. Но если учителя не в состоянии призвать тебя к порядку, может быть, это сделает муж?
Со слабой надеждой на твое благоразумие, Альбин Скау, Правящий герцог Запада.'
Я перечитала письмо три раза и почувствовала, что меня колотит от злости. Амалия… Амалия соврала, что это я уговорила ее подменить меч! А Крон пожаловался отцу. И вероятно, изрядно приврал. А что ему про меня наговаривал декан Барт, известно только богам. Вот невезение!
Я медленно и с наслаждением разорвала лист бумаги на мелкие кусочки, и только после этого спохватилась, что все еще сижу в библиотеке, за одним столом с куратором, и тот внимательно наблюдает за мной.
— Что? — огрызнулась я, сметая обрывки бумаг в корзину для мусора.
Нарываться на новые неприятности было глупо. Я и так огребла проблем на целую неделю. Но сдерживать рвущееся изнутри негодование я не смогла. К счастью, Ледяной наказывать меня за дерзость не стал, а лишь невозмутимо произнес:
— Вижу, писать ответ ты не планируешь.
— Не сейчас, — буркнула я, двигая к себе листы и учебник.
Я надавила на перо с такой силой, что порвала бумагу. Еще один лист улетел в мусор, и только после этого я смогла сосредоточиться на том, что нужно было переписать. Ледяной не ругал меня и ни о чем не спрашивал. Молча сидел напротив, заполняя какие-то документы. Работой парней он не интересовался, и это тоже злило меня. Вечер прошел под скрип пера и мое возмущенное сопение. О том, кто мог просить у отца моей руки, не хотелось даже думать. Если это Гольдберг… пусть только попробует! Ни за что!