Между светом и тьмой (СИ)

— Все, что в моих силах, Ваше сиятельство, — тут же отозвался Дух. — Что бы вы хотели узнать?
— Торбин, кто даровал ему титул? И могу ли я лишить мятежника титула, отозвав баронство?
— Дарован вашим прадедом, и вы вольны его отозвать в любой момент, для этого не надо быть Хранителем империи или частью боярского круга, поскольку вы последний в роду, и другие претенденты на место боярина Воронцова отсутствуют, то вы становитесь полноправным вершителем судеб в своих землях. Вот если бы титул барону был дарован князем, тогда да, вам потребовался бы членство в круге. С мятежными графами так не выйдет.
— Ну, вот и хорошо, — подвел итог Константин и, развернувшись, направился к выходу, но потом вспомнил про мать двойника и поднял тело женщины на руки, нельзя было отказывать ей в последнем костре. Ведь он сейчас единственный, кто может пройти защиту.
— Ваша матушка? — спросил Радим, когда Воронцов появился с ней в коридоре, где его ожидали граф и Дрозд.
Константин только кивнул и состроил грустную рожу, сам он при этом ничего не чувствовал, не было у него никакой связи ни с погибшим отцом ни с женщиной на его руках.
— Помочь? — предложил Дрозд.
— Сам, — ответил бывший детектив и начал медленно подниматься по крутой лестнице.
Когда он вышел в приемную залу, то большинства трупов уже не было, выжившие слуги тащили на носилках очередного погибшего к выходу. Константин последовал за ними и обнаружил поленницу прямо перед центральным крыльцом усадьбы.
— Это я распорядился, Ваше сиятельство, — произнес Тихомир, — надо придать погибших огню. Для боярина и боярыни я распорядился соорудить отдельную поленницу.
Константин нашел ее взглядом и, кивнув бледному, слегка пошатывающемуся сотнику, понес свою ношу к ней. Опустив тело матери двойника рядом с мужем, он отошел и несколько секунд смотрел на них, они лежали рядом, и их руки слегка соприкасались пальцами. Воронцов улыбнулся, хотел запеть погребальную песнь, но потом передумал, пусть люди простятся с главой рода и его женой.
А на большую поленницу сгружали тела гвардейцев и слуг. Там даже были какие-то дети, многие ведь имели семьи и жили на территории усадьбы, одно из самых безопасных мест не смогло их защитить, враг снова оказался слишком силен.
— Ваше сиятельство, — отвлек его от раздумий мысленный голос охранного артефакта, — дружинники покинули Воронград, десять грузовиков, три из которых тащат артиллерийские орудия, шесть бронеавтомобилей и один автомобиль, принадлежащий барону Володу Торбину.
— Сколько их?
— Двести дружинников и сотня наемников, — последовал незамедлительный ответ. — Из них почти три десятка ведунов.
— Тихомир, переодеть двух гвардейцев в парадную форму, пойдут со мной на переговоры.
— Слушаюсь, Ваше сиятельство, дам лучших и самых сильных ведунов.
— Я с тобой, — заявила появившаяся в этот момент на крыльце Юлия.
Вид у нее был решительный, вот только эмоциональный шторм, который Воронцов ощущал во время беседы с мятежным бароном, совсем не к месту, сорвется боярышня и шарахнет по Торбину чем-нибудь убойным. Хотя, может, это и выход? Нет барона, нет предводителя. А захотят ли дружинники воевать дальше? Но это урон чести. Может, его на дуэль вызвать? Решить проблему без боевых действий было заманчиво, особенно, учитывая, что сейчас сила не на его стороне.
— Хорошо, — решился Константин, — пойдешь со мной. Но ни одного слова, ни одной веды без моего согласия.
— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — с максимум сарказма и, отвесив издевательский поклон, произнесла Юлия.
Тихомир вылупился на девушку, решая, что ему делать, смолчать и отвалить, пусть боярин сам решает, как поступить с нахалкой, или вступиться за его честь, но неясно, как он к этому отнесется.
— Спокойно, сотник, — усмехнулся Воронцов, — Искра сегодня она не в духе, но скоро все вернется на свои места. А почему я ей все спускаю чуть позже узнаешь.
— Понял, Ваше сиятельство, барон скоро будет здесь, — видимо, сотник, тоже имел доступ к охранному артефакту усадьбы и уже был в курсе произошедшего, толковый малый. — Вам бы переодеться.
 
— И так сойдет. Вся моя одежда зачарована, насколько это возможно. Поверь мне, Тихомир, ни у кого нет такой защиты, а мятежный барон не тот человек, ради которого я бы стал наряжаться. Вот для боярышни бы стал. — Юлия, стоящая на крыльце улыбнулась. — А вот для Торбина точно не буду.
Из дверей появились слуги, тащившие новую партию покойников. Да, большой костер будет, только гвардейцев погибло около двухсот.
— После переговоров проведем обряд, а теперь гони своих орлов переодеваться в парадку, так будут выглядеть представительней.
— Слушаюсь, Ваше сиятельство. — Тихомир кивнул двум ведунам и отправил их в дом. — Через пять минут будут готовы.
К воротам шли впятером — два гвардейца в черных с серебром мундирах, Константин и Юлия, за которой неотступно следовал Мал. Константин на его просьбу сопровождать боярышню только кивнул, не видя причины создавать проблему на пустом месте, и надеясь, что если Искра что-то учудит, ведун сможет ее сдержать.
Выйдя за ворота, он остановился.
— Артефакт, — мысленно позвал он, — сообщи барону, что пропущена будет только его машина, в которой должно быть не больше пяти человек. Гарантируй ему безопасность. Без моего приказа ничего не предпринимать.
— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — ответил артефакт.
Прошло минут пять. На, дороге где остановилась колонна, прошло какое-то шевеление, машина барона, ехавшая в середине, приняла влево, выехав навстречку, и неторопливо направилась к воротам усадьбы. Не доезжая метров десяти, она остановилась, и из нее вылез ведун с массивным посохом. Как он эту жердь вообще умудрился в лимузин затащить? Следом два дружинника с жезлами, и только затем появился среднего роста крепыш в довольно дорогой одежде. Выглядел он лет на сорок пять, голова лысая как коленка, зато имелись рыжая борода и рыжие усы, закрученные кверху. Был бы он пониже и потолще, был бы похож на Эркюля Пуаро в исполнении Дэвида Суше. Хотя у того вроде все же какие-то волосы были. Вот только Константин вообще не понимал, зачем тот сюда явился.
— Ваше сиятельство, Константин Андреевич, — выйдя вперед, довольно сухо произнес он, правда, не забыв поклонится. — Рад приветствовать вас, с возвращением.
— Волод Дамирович, — кивнул Воронцов, сделав шаг навстречу, — спасибо, что приехали, но вы меня немного озадачили.
— Чем же, Ваше сиятельство? — фальшиво поинтересовался Торбин.
— Что, настолько опасно в окрестностях, что для выезда вам понадобились три сотни дружинников, бронеавтомобили, артиллерия и несколько десятков ведунов? Но мне действительно могут потребоваться ваши люди, в мое отсутствие вотчина моих предков была растащена мятежными аристократами. — Воронцов специально дал барону возможность отступить, сделать вид, что тотприехал встретить своего сюзерена, а люди — это всего лишь отряд, который должен усилить охрану усадьбы.
Все время барон растеряно хлопал слегка выпученными глазами, пытаясь осознать то, что говорил новый боярин. К концу он просто скрипел зубами и сжимал кулаки. Воронцов прекрасно понимал, что шансом тот не воспользуется, слишком долго он считал себя хозяином этих богатых земель, и уже не мог отступить, но попытка — не пытка.
— Ваше сиятельство, — процедил он сквозь зубы, — я приехал для того, чтобы предложить вам передать мне управление усадьбой и вотчиной, а потом можете убираться в свой Тверд, производить всякую кухонную утварь для тамошних кумушек. В противном случае я атакую вас и возьму усадьбу силой. То, что вы видите, это только передовой отряд. Я обладаю гораздо большей силой, с которой вам не справиться.
— Ну что ж, — развел руками Константин, — я дал вам шанс отыграть назад. Барон Торбин, я обвиняю вас в мятеже и убийстве верноподданных Росской Империи, проживающих на моих землях. Вы больше не мой вассал, с этого момента вы лишаетесь титула, дарованного вашим предкам моим родом. Ваши земли переходят в ведение рода Воронцовых и будут дарованы лояльным мне людям. — Константин выставил вперед правую руку, раскрытой ладонью вверх. — Боги, засвидетельствуйте мое решение.