"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Спасибо тебе. Я сам найду этот ресторан.
— Пожалуйста, — отличник вздохнул полной грудью и с выполненным долгом потопал куда-то.
Владимир встал и пошёл вперёд. Он как-то видел на картах, где находится этот ресторан. Так, ради любопытства, в детстве рассматривал карты, вот и запомнилось. Дорога длиной более десяти километров. До двух часов было как раз два часа. Значит, успеет дойти вовремя. При этом насладится видами осеннего города.
На входе в ресторан Владимира встретил Николай Аркадьевич. Он был одет в белый костюм. И успел отрастить шелковистую бороду и усы. Они стали заметно белее. Красит?
— Здравствуй, мой дорогой друг, — с улыбкой встретил Белов.
— Друг? Так быстро? — удивился Невский. Кого, кого, а вот друга в виде пожилого профессора ему не хотелось видеть. Друг — это тот человек, с кем можно и поговорить, и натворить много чего интересного.
— Это просто приветствие, — улыбнулся профессор.
— Совсем забыл, как надо вести с себя с пожилыми людьми. Простите меня, — поклонился Владимир.
— Сарказм?
— Сарказм, — честно ответил Невский.
— Проголодался? — спросил профессор, когда они заняли столик в углу. Профессор заранее забронировал столик и уже успел расположить на нём свои вещи.
— Немного, — Невский позавтракал плотно. Отказываться тоже было дурным тоном.
— Что будешь? — Белов был в настроении. От чего же?
— Сок виноградный. Думаю, этого будет достаточно.
— Так скромно? — удивился Николай Аркадьевич.
— Скромность должна красить человека. Не так ли? И скорее всего, вы пригласили меня сюда не для того, чтобы узнать, насколько я скромный человек. Что вы хотите? — Невский не любил быть в неведении.
— У меня для вас подарок. После десерта его вручу. Я хочу тебе рассказать полностью про вирус. Ты должен знать про него всё. Дальше будет только смерть. И всё зависит от тебя.
— Не оптимистично как-то, — подытожил Невский.
— Начну сначала. Вирус, он сам по себе не может существовать. Это такой паразит, который живёт за счёт носителя. Так же и вирус в тебе. Вот только в твоём случае вирус смог адаптироваться. Очень даже хорошо адаптироваться.
— Стоп. Как мог адаптироваться вирус и при этом не разнести меня на мелкие жидкие остатки. У человека есть врождённый иммунитет. Антитела, как-никак, должны быть. Такого не может быть, — Невский не мог понять, как такое вообще возможно.
— В этом ты прав. И хвалю тебя за знание такой важной части анатомии и вирусологии в таком юном возрасте. Я точно не могу сказать, как, но могу предположить. Механизм у нас, наверное, одинаковый. Расскажу про свой механизм внедрения вируса. Как-никак я его изобрёл. Вирус вводится в три стадии. Раз ты был в лаборатории, то должен был знать про это…
— Один безумный учёный успел перед смертью сказать, — Владимир многое хотел узнать у того красавца.
— Вот только эти три стадии нужны были для подопытных. Они как суперсолдаты. Не должны быть красивыми. Должны только наводить ужас на врагов. И заодно убивать их. Так, на чём я остановился? Вводится вирус в спинной мозг. Организм, соответственно, начинает атаковать этот вирус. И в этот короткий промежуток времени, когда иммунитет и вирус не столкнулись, нужно внести более опасную атаку, — Белов отчего-то вздрогнул. Вспомнил про внедрение вируса.
— Смерть? — предположил Владимир.
— Именно. Смерть. Только не простая смерть. Нужна такая смерть, чтобы организм сразу смог отдать все свои ресурсы для сохранения жизни…
— В голову приходит только ускоренное охлаждение организма.
— Правильно. Иммунитет и вирус в этот период объединяются. Я так пролежал почти два месяца, пока вирус и иммунитет не стали едины. Вот только моя версия самая слабая из всех. Наверное, потому что в тот момент мне уже было за пятьдесят лет. Организм уже не тот.
— Один из? — удивился Владимир. — Сколько таких ещё?
— На моей памяти всего четверо: я, Гость, Клейн и Стэн.
— Тот самый четырёхглазый?
— Он самый. И самый опасный. В его подчинение могут входить ещё десять избранных.
 
— Это ещё кто такие?
— Они обладают разными талантами. Каждый, естественно, своими. Видел только оборотня в действии. Его даже снаряд танка не смог взять, — Белов не хотел бы ни за что в жизни повторить ту бойню.
— Танковый снаряд? Это мощно.
— Его убить невозможно. Нет пока такого оружия. Его шкура прочна. По крайней мере я не встречал на Земле такого оружия, которое могло хоть царапину оставить на нём.
— Найду что-нибудь. Главное, разобраться с Гостем, а там по порядку всех десятерых выловлю. Кстати, напомни, а зачем мне эти десять избранных сдались? — Владимир теперь понимал, что только Гость и непосредственно Клейн должны понести наказание в виде смерти. Стэн и его прихвостни пока ему ничего не сделали. Пока что?
— Они пока тебя не должны тревожить. Вот только, если Стэн не захочет твоей смерти или ещё чего-нибудь, то десятерым избранным придётся выполнить его пожелание. Стэн их создал, и они привязаны к нему. Только Гость может соперничать с ним.
— Гостя тоже встречал. Убежал, правда. Не так он опасен, как вы говорите, — Невский так сильно хотел его тогда размазать по полу. Жаль, что он не последовал за ним.
— Убежал? Не похоже на него. Значит, ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. Ты недооцениваешь врага. Он может узнать твои слабые стороны. И тогда будет только хуже.
— Говоришь, как мой отец. Тут у меня вопрос. Как вас так поубивать, чтобы больше не воскресали? — Невский помнил о нашпигованном свинцом Клейне, о проткнутом насквозь Стэне и также о Госте. Они каждый раз будут возвращаться?
— Тут вопрос очень специфичный. Если ты найдёшь способ убить, уничтожить и всё в этом духе, то соответственно ты найдёшь способ и самому умереть. Ты готов пойти на такой риск?
— Придётся. По-другому не может быть, — Владимир понимал, что только мертвецы не преследуют свои цели. Фильмы ужасов не в счёт.
— Тогда у меня для тебя подарок, — Белов вытащил из-под стола длинный свёрток. — Это меч.
— Хорошо, хоть не зонтик. Можно?
Профессор без промедления дал свёрток Невскому.
Владимир аккуратно снял упаковку со свёртка, и под ней увидел меч в ножнах. Он сразу убрал всю мишуру, чтобы не мешала оценить меч. Меч был длиной почти в один метр. Невский начал его осматривать от кончика клинка и до рукояти. Сама сталь, если её можно так назвать, была тёмной. Цвет сложно было определить, так как он переливался оттенками от тёмно-синего до светло-красного. Меч заточен с двух сторон от самого кончика острия и до рукояти. Проверять, насколько заточен меч, Владимиру не пришлось. Его сконцентрированное зрение показало, что меч заточен почти до молекулярного уровня. Обоюдоострый, таким можно всё порезать. Главное, чтобы лезвие выдержало нагрузку и температурный перепад, который даёт температурное расширение металла. Странные символы по всей длине клинка были просто не переводимы. Владимир решил не ломать голову над расшифровкой столь сложного ребуса. Не его профиль. Невский заметил быстрое сияние, подобное молнии, которая расползается по земле при попадании в неё. «Хм… Это что-то необычное», — оценил Владимир данное наблюдение.
Взгляд парня плавно перешёл к гарде. Она была просто превосходной. Гарда состояла из шести клыков. На каждую сторону лезвия — по три клыка. От лезвия к концу рукояти они выгибались дугами. Сама рукоять в длину сантиметров двадцать, затем необычный элемент — подобие шлема с крыльями вверх, которые любили изображать псевдоисторики на викингах. Владимир не мог объяснить этот элемент, но выглядел он отменно. Невский взял меч за рукоять, и произошло нечто.
От кончика меча к гарде начали метаться мелкие молнии. Эти молнии охватывали не только металл клинка, но и пару сантиметров вокруг. Некая энергия начала проходить по клинку к гарде и оттуда в рукоять. Владимир держал рукоять, и соответственно, эта энергия сочилась в него. Вот только он не закричал от адской боли, не зажарился на месте, хотя температура воздуха рядом со всполохами поднялась значительно. Белки глаз приобрели кровавый оттенок. Кожа на лице начала покрываться мелкими трещинами. Зубы светились. Волосы на голове наэлектризовались. Белов думал, что Владимир отдаст свою душу Богу. Вот только на лице Невского проглядывалась неуёмная радость, будто он испытывал сильную эйфорию. Владимир на глазах рассыпался, но при этом был на седьмом небе от эмоций.