"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Ах вот как это теперь называется! — кашлянул старик, открывая дверь.
— Ладно уж, иди пасись. Если увидишь Лайлу, просвети ее, где меня можно найти. — Не дожидаясь ответа, я шагнул вслед за стариком в уютную темноту.
Впрочем, темнотой встретивший нас полумрак назвать было трудно. Дорожки лунного света, разлинованные крестами рам, уютно золотились на гладко выструганных досках. Я вдохнул упоительный запах свежеспиленной древесины. Ощущение, что дом был построен совсем недавно, усилилось.
Тем временем старик зажег камин, и жадные язычки пламени с радостью пожрали не успевший спрятаться по углам сумрак. Я с интересом огляделся. Скромно, уютно. Два кресла у камина сторожили спрятавшийся между ними маленький столик. У стены комод и лестница наверх.
— Вы здесь живете? — Я с наслаждением опустился в уютное кресло.
— Давай на «ты»? — Дед подкинул дров. Поднялся. И по мере того как он поднимался, менялась его фигура, лицо стало моложе, исчез смешной нос картошкой и белоснежные усы. Я озадаченно поморгал, разглядывая вдруг решившего измениться старика. — Тем более мы уже фактически знакомы. Зови меня Люберий.
Ну точно!
Я вдруг ясно вспомнил нашу встречу, там, у полной огня ямы. Кажется, он тогда тоже представился? Или… нет, не помню. Но то, что этот гад меня туда столкнул, помню прекрасно!
— Угу, можно и на «ты». К тому же не привык раскланиваться с теми, кому впоследствии бью морду! — Я сжал подлокотники кресла так, что на пол посыпались щепки.
— Забавно. Оскорбление — вот плата за хорошо проделанную работу. Так, кажется, говорил кто-то из мудрых? — Преобразившийся хозяин подвинул другое кресло так, чтобы оно находилось напротив моего, и сел. — А если без обид? Достаточно предположить, что захоти я тебя развоплотить, и мы бы сейчас не наслаждались этим вечером. А это значит что?
Я выжидающе промолчал.
— Что я оказал тебе услугу. К тебе вернулась сила и потихоньку возвращается память, скрытая перерождением.
— Зачем все это?
Люберий печально усмехнулся. Помолчал, разглядывая пол.
— Представь, что у тебя есть старший брат и ты совершенно случайно узнаешь, что он создал нечто прекрасное. Что ты сделаешь?
— Порадуюсь.
— Достойный ответ. — Люберий взглянул на меня. — А еще? Неужели ты не захочешь создать нечто более совершенное? Чтобы если не ему, так себе доказать, что из вас двоих именно ты — лучший!
— Нет. Не люблю тупые эстафеты. — Я отвел взгляд. — К тому же как можно сравнивать? Для каждого создателя его творение лучшее.
— Допустим. Но все-таки нет предела совершенству, и… ты создаешь нечто более идеальное. С твоей точки зрения. И возникает спор. Игра! Стремление быть лучше. И… ты уже не можешь остановиться. Единственно правильное решение — прекратить игру, но каждый стремится выйти из нее победителем. К тому же сотворенные миры уже стали живыми. Как оставить их? Но тут в игру вмешивается случай, и брат выбывает из игры. Точнее, он не выбывает, но становится менее опасен. А после ты видишь, как творение твоего брата постепенно начинает разрушаться из-за возникших без его правления войн. Ты можешь все исправить, но… зачем? Так удобнее. К тому же игра, соперничество не дает тебе право быть милосердным. Проходит время. Миры начинают жить самостоятельно, и ты считаешь себя полноправным их властителем, но тут твой брат находит способ, как вернуться в игру. — Люберий вздохнул, не мигая глядя в огонь. — Поверь, если он вернется, и на Земле, и в Лазури — везде начнется хаос.
— Ладно. Я почти все понял. За исключением одного. Я-то тут при чем? Какого… мне не дают спокойно жить? Почему, вместо того чтобы ездить с друзьями на пожары, пить пиво и встречаться с девчонками, я должен вариться во всем этом?
— Потому, что ты и есть тот самый способ, который нашел мой брат. Чтобы вернуть себе облик и мощь властителя Красного мира, он должен вселиться в того, в ком течет его не измененная проклятием кровь, прожить в этом теле отпущенный ему земной срок и пройти через врата смерти. Если он просто вселится в твое тело, то в момент смерти дозор ангелов увидит самозванца. Не-э-эт, чтобы вернуться, ему нужно быть единственным хозяином тела.
 
— Так. Поправь меня, если я ошибаюсь. Твой брат — тот самый Лучезарный, о котором мне до дыр протерла уши родня?
— Увы. Надеюсь, не нужно объяснять, кто я?
Ха, всего лишь… бог? Я помолчал, прислушиваясь к себе. Странно, ни волнения, ни экстаза. Вот только спать хочется. И есть. И чтобы нас быстрее нашла Лайла.
— Догадался. — Я от души зевнул. — Бывает. Не самая благодарная работа, но нужно же кому-то и миры создавать!
— Тьфу! — Люберий в сердцах сплюнул в камин, заставляя пламя с удвоенной силой накинуться на обгоревшие полешки. — Ему существовать осталось всего ничего, а он паясничает!
— А что, рыдать прикажешь? Или побороться с твоим братцем? — Небо из серовато-синего сделалось фиолетовым, раскрасившись крупными звездами. Где же Лайла? — Кстати, а в принципе — есть шанс, что мне удастся уцелеть?
— Есть. Поэтому я тебя сюда и привел. — Он задумчиво почесал висок. — Во-первых, мой брат по-настоящему силен лишь тогда, когда он в теле своей второй ипостаси, но в этом облике его никто не пропустит в мир смертных. Значит, ты должен быть на Земле весь свой двадцать седьмой день рождения. Желательно тебе закрыться в своей квартире и никого к себе не впускать. Вообще никого! Если он не сможет сделать задуманное в этот день, то тогда ты сможешь жить, ничего не опасаясь, еще девять лет. До своего тридцатишестилетия. Ибо до конца твоей жизни тебе придется опасаться девятку.
— А почему именно девятка?
— В этот день братец сможет открыть дверь во внешние миры, чтобы отправить туда твою душу и получить второй шанс.
— А почему тогда он не воспользовался этим шансом, когда мне было девять или восемнадцать?
— В столь юные годы, когда связь между сущностью и телом слишком велика, это было бы очень опасно. Смертное тело могло не пережить твоего развоплощения.
— Угу. Хоть что-то прояснилось.
— Конечно, если ты воспользуешься моим советом и просидишь весь свой день рождения дома, тебе ничто не будет угрожать. Обещаю. Но есть нечто, над чем не властен даже я. Называй это как хочешь: случай… судьба… В конце концов, я всего лишь создатель. Так вот, именно на такой случай запомни: скорее всего, братец или его рабы попробуют подобраться к тебе через тех, кому ты доверяешь. А если учитывать, что у Лучезарного нет своего тела, он попытается в кого-нибудь вселиться. Но не бойся! Чтобы вновь вернуть братца в Красный мир, нужно всего лишь убить того, кого он изберет.
— Убить человека? За то, что в него вселится какая-то хрень? Я не смогу.
— Убить, чтобы выиграть время. К тому же ты просто убьешь плоть, а вот если тебя развоплотит Лучезарный, ты не воскреснешь ни в одном из миров. Кстати, вот. — Он протянул мне раскрытую ладонь, на которой поблескивало простое колечко. — Мой тебе подарок на день рождения.
Я сцапал неожиданный презент. Ух ты, тяжелое!
— Зачем оно мне?
— Это генератор иллюзий. Надень его, если тебе понадобится убежище, и посмотри, что будет. И последнее — самое главное. Тебя признал перстень рода, подаренный отцом. Когда-то он принадлежал Лучезарному, но сейчас братец не сможет преодолеть его защиту. Поэтому ни за что не снимай это кольцо.
От обилия совершенно нереальной информации голова распухла, но все-таки стало проще ждать завтрашний день. Кто предупрежден — тот вооружен.
— Хорошо. Я понял.
— И еще. — Мой собеседник поднялся. — Сейчас я покину тебя. Вы переночуйте здесь и утром уходите. На комоде я оставил два межмировых перехода. Скажи Лайле, что не нужно идти к Храму Правления. Можешь рассказать ей то, что сочтешь нужным.
— В смысле, инфа не секретная?
— Кое-что ты рассказать не сможешь. Не дело это — марионеткам знать все о своих кукловодах.
— Но я ведь тоже марионетка. Такая же, как и все. — Я тоже встал. Странно, обычное деревянное кресло, а отдохнул так, словно сутки отсыпался!