"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Петра, казалось, вообще никто не замечал.
Следуя за проводником, он подошел к уже знакомому черному терминалу и, подчиняясь приказу, положил на него ладонь.
– До Гет, семь миллионов пятьсот сорок три. – К ним тут же подошел один из биоргов. – Следуйте за мной.
Миновав все машины и почти всех рабочих, биорг подвел его к куче, где уже трудилось пятеро, и, ничего не объяснив, ушел. Какое-то время Петр стоял, наблюдая, как лутанцы раскладывали по металлическим контейнерам отходы. Когда какой-то из контейнеров заполнялся доверху, за ним подъезжал вагончик и забирал, оставляя вместо него другой.
– Э-э… – Понаблюдав какое-то время, Петр решил выяснить мучающие его вопросы и, выбрав себе в жертву изъеденного морщинами лутанца, шагнул к нему. – А не подскажете, что мне делать?
Тот поднял на него выцветшие глаза, какое-то время смотрел и молча кивнул на мусор, снова принимаясь за работу.
– А… как мне найти Вейтра?
Молчание было ему ответом, зато другой смерил его взглядом, ставя контейнер на подъехавшую машину, и так же молча куда-то ушел…
Петр перевернулся на бок, стараясь спастись от непрекращающегося света ламп, которые, словно на допросе, били в глаза. Надежда, которая грела его все эти бесконечные дни, начала таять. А может, и нет никакого Вейтра? Может быть, все это ему привиделось, и нет надежды вырваться из этой тюрьмы.
Следующие дни прошли так же. Он почти ни с кем не разговаривал. Да и как говорить, если его просто не замечали? После работы их выводили из зала, и каждый раз, когда они отмечались у выхода, в плечо ему колола незаметная иголка. После этого становилось так мерзко от собственного равнодушия и бессилия, что, приходя домой, он почти всю ночь не мог спать. Сначала долго стоял под душем, потом почти до рассвета ходил кругами по освещенной комнате. И только когда действие лутанской дури начинало спадать, он падал и засыпал мертвым сном.
Однажды Петр даже не услышал мерзкий звук побудки. Вот не услышал, и все! Проснулся он от прикосновения чьих-то ледяных рук. Открыв глаза, он какое-то время бессмысленно таращился на склонившихся над ним биоргов. Наконец, те, списав какие-то показатели, принялись отсоединять от него проводки, перекинулись непонятными фразами с кем-то и отступили. Перед глазами появился незнакомец.
– До Гет, семь миллионов пятьсот сорок три, видимо, в зависимости от организма, вы получили переизбыток «инъекции спокойствия», и ваше тело на некоторое время вышло из строя. Я назначаю вам три дня отдыха, после чего вы будете получать инъекцию один раз в пять дней.
Лицо пропало. Петр поспешно сел.
– Значит, я три дня буду сидеть здесь? Один?!
– Да.
– Нет! Я сойду с ума в этой мышеловке! Дайте хотя бы какую-нибудь работу! Я здоров!
– Ваши показатели говорят об обратном. Биорг, приставленный к вам, будет каждое утро приходить, чтобы снять ваши показатели. Ему вы можете сообщить, что вам необходимо, и это будет доставлено. – Лутанец развернулся и вышел, оставив его в белоснежном плену.
Первый день вынужденного отдыха он спал. К вечеру второго дня начал понимать, что сходит с ума.
Свет…
Свет был везде. Сначала он попытался разбить лампочки, но не нашел чем. Все было мягкое, легкое, гладкое. Затем он честно пытался заснуть, перед этим попытавшись отыскать клочок темной ткани, что помог бы сократить количество света, пронизывающего мозг даже сквозь закрытые веки, и тоже безрезультатно. Серо-зеленая ткань комбинезона оказалась самой темной, но даже она была бессильна ему помочь!
А впереди его ждал еще один день заточения…
Петр сел, затем поднялся и, подумав, направился к подъемнику. Горячий душ – вот его спасение. Там, внизу, тоже свет был везде, только в душевой кабине он просачивался сквозь стены, создавая приносящий облегчение полумрак.
Оказавшись внизу, он разделся и встал под душ, выбрав такую температуру, что едва мог терпеть. Горячая вода тут же окутала его облаком, прогоняя безумие и заставляя кровь бежать по венам. Легкий сладковатый запах, который всегда приходил с первыми каплями воды, уже начинал нравиться.
 
Вдруг послышался какой-то стук, затем скрежет и… душевая кабина плавно поехала вниз. Секундой позже выключилась вода, и движение прекратилось. До Петра донеслись голоса.
Первой мыслью было, что уехала все-таки не душевая, а его «крыша». Потом он решил, что это очередные заморочки рыжих, и его взгляд заметался по абсолютно пустой кабине.
Чем бы прикрыться?
Не придумав ничего умнее, Петр принял задумчивую позу, где в большей степени он был виден боком, продолжая надеяться, что двери все-таки не откроются и душ привезет его обратно. Но его мечте не суждено было сбыться.
Двери разъехались, открыв его взгляду небольшой зал, стены и пол которого были окрашены в непривычный серый цвет. Несколько лутанцев, прервав свои дела, с любопытством уставились на него.
Молчание угнетало с каждой секундой.
Петр не выдержал первым:
– Ну и чего смотрим? На себя в зеркало смотрите, а меня возвращайте обратно. Имеет право человек принять душ?
– Гм… душ принять, конечно, каждый может… Вот только не ожидали мы, что кто-то полезет в него ночью, – хмыкнул стоявший ближе всех к нему паренек.
– Во-во! – поддержал его другой мужчина. Постарше. – Все после работы спят. Завтра новый день будет.
– А вам-то зачем мой душ понадобился? – Петр сложил руки на груди. Глупая ситуация, но отступать он не собирался. Сейчас для него любая ситуация была лучше заточения в белой комнате.
– Вообще-то ночью мы проводим проверки работоспособности комнат для естественных нужд.
– Да. Совпадение.
– Так что можешь выйти и подождать, пока мы не закончим проверку.
Петр успел подхватить кинутый кем-то комбинезон, поспешно оделся и вышел.
Двое мужчин тут же вошли в кабину и принялись там чем-то шуршать, а остальные окружили его.
– А вообще, ты здесь давно?
– Пленный?
– Откуда такой цвет волос?
– Ты с Западных Земель или из другой Системы?
Говорили они по-русски практически без акцента, и если приказы биоргов звучали резко и временами даже не очень-то понятно, то сейчас Петр только улыбался, наслаждаясь привычной речью. Правда, в некоторых словах лутанцы делали ударение совсем иначе, но это было неважно. Главное, что Петр их понимал.
– Мы с друзьями совсем недавно прилетели на Лутан. Надеюсь, скоро вернемся домой, – вставил Петр, и в зале вновь воцарилось молчание. Интересно, что такого он сказал? Тяготясь устремленными на него пристальными взглядами, он растерянно усмехнулся. – Что?
– Теперь твой дом здесь, – заговорил один. – Сохранить себя, уйдя от ежедневных инъекций, можно, но вот уйти от Системы – нельзя. У тебя есть код, который позволит ей отследить каждый твой шаг. Ты не сможешь покинуть Лутан без высшего разрешения Правящих. Если хочешь видимость жизни, присоединяйся к нам. Мы давно живем вне Системы. Точнее, мы в Системе, но о нас забыли. Мы стали невидимыми для Системы. Да, мы не живем наверху. Мы, словно черви, всегда копаемся в мусоре. Мы вечные утилизаторы этого города, но зато у нас есть жизнь. Точнее, видимость жизни.
– Утилизаторы? Но меня ведь тоже определили в утилизаторы, и тем не менее мне дали жилье. Каждый вечер после работы меня колют какой-то дрянью, после которой я боюсь спать.
– Ты просто работаешь утилизатором в городе До Гет. Разбираешь весь мусор, который приходит за день из нескольких городов класса «а» и «с», а мы утилизаторы города. Мы живем на третьем уровне. Под нами только забытые переходы.
– И в чем разница?
– Разница в том, что ты разгребаешь чужое дерьмо, а мы – дерьмо этого города.
– И вас не контролируют биорги?
– О нас забыли. Конечно, вспомнят, если что-то случится, но мы стараемся этого не допускать.
– Рив, хватит его мучить. Он уже прошел все твои проверки – он не шпион Хранителей порядка или Правящих. – Раздавшийся голос хлестнул плетью и эхом заметался по залу, пока не истаял на «нет».