"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Кто-то путает след, — продолжил тот, заполняя паузу в разговоре.
Мовсий услышал, как за окном еще одна рыбина шлепнулась в воду. Звук походил на пощечину, и он поморщился.
— Почему путает? Может быть, ты сам и путаешь?
Императорский собеседник развел руками, словно пытался достать из воздуха какое-то доказательство, чтобы положить его перед Императором. Не достал…
— Что, предчувствие?
— Нет. Все вроде так, да не так. Да, амулет есть. Как и полагается на цепочке, только число звеньев больше, чем должно быть. И одежда хоть и альригийского кроя, но материя-то нашими ткачами соткана, да и манера шитья, скорее всего, захребетная. Где-то там шили… Оружие к тому же…
Мовсий насторожился. Вот это уже серьёзно. Оружию жизнь доверяешь. Это не амулет с лжепророком, от которого одна польза — в корчме заложить.
— А с оружием что?
— Сталь альригийская, да у двух клинков заточка наша. Опять же захребетных мастеров…
Он вздохнул и сказал уже очевидное.
— На кого-то из своих думать надо.
— Заговор? — с сомнением спросил Император. — Тут?
Не верилось как-то в заговоры в ближнем кругу. В столице все быстро оказывалось на виду.
— Нет. Про заговор я бы знал. Нет, Мовсий. Я не хвастаюсь — ты же знаешь. Столичный заговор всегда на виду.
— Тоже тогда?
— Чья-то злоба… Дальняя злоба.
Он вспомнил единственного оставшегося в живых злодея.
— А раненый?
Оберегатель кивнул, показывая, что понял.
— Молчит.
Опережая вопрос, готовый сорваться с Императорских губ добавил.
— Палачи с ним еще не работали. Только лекари. Он без сознания. Надо ждать.
Разговор вдруг надоел Императору.
Прошлой ночью брат Черет показал-таки ему новые Бегущие Звезды. Он не увидел трех, но две наблюдал. «Вестницы несчастий», как их назвал монах, действительно стремительно бежали по небосводу, в отличие от своих сестер, неподвижно стоящих в тех местах, в которых их прикрепил Карха. В тот миг он почувствовал, что привычный мир, который окружал его с рождения, стал разваливаться на части и превращаться неизвестно во что. Страх, приведший брата Черета в зал Государственного совета, теперь стал понятен. Мир рушился прямо на глазах — куда уж страшнее…
Что такое в сравнении с испытанным вчера страхом, эти нелепые загадки — бешеные рыбы, лже-альригийцы?
— Ну и лечи его, ищи чья злоба, — мрачно сказал Мовсий. Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Ты моих врагов наперечет знаешь. Давай, что б в каждой дыре, где они прячутся, по твоему шпиону сидело.
Глядя в удаляющуюся спину, Император подумал.
«Может быть и обойдется? Мало ли бед мимо пролетело? Карха милостив…»
Мысль мелькнула и пропала, оставив после себя мерзкое ощущение беззащитности. Мовсий подошел к окну.
Там, кроме беснующихся в бассейне рыб, виднелась выложенная плитами известняка дорожка, что вела ко входу во дворец. По ней без спешки брел какой-то Брат по Вере. От его одинокой фигуры веяло такой уверенностью, что в душе Императора всколыхнулась надежда.
«Вот придет сейчас брат Черет и скажет: Все кончилось. Исчезли звезды… Нет больше беды над нами…!»
Дверь позади скрипнула, и Мовсий повернулся в полной уверенности, что пришел именно Старший Брат со словами утешения, но вместо постной физиономии Брата по Вере увидел озабоченное лицо Сеган-джи. Одного взгляда хватило Мовсию, чтоб понять насколько он ошибся!
Лицо у Оберегателя за несколько мгновений отсутствия сделалось какое-то потерянное. Не-е-е-ет. Не будет сегодня добрых новостей…
Не в обычае Сеган-джи было так вот запросто врываться к Императору. Император нащупал за спиной лавку, сел, понимая, что сейчас услышит нечто из ряда вон выходящее. Только Оберегатель молчал, явно не зная с чего начать. Его пальцы перебирали воздух, словно снова что-то пытались достать из него. В горле Императора стало сухо.
— Ну? — хрипло спросил Мовсий. Оберегатель вздрогнул и вытянулся.
— Ночью кто-то проник в Дворцовую тюрьму.
Что такое его личная тюрьма Император хорошо знал. Знал, как устроена и как охраняется. Слава Кархе, за последние двадцать лет оттуда не произошло ни одного удачного побега. Попытки, конечно, предпринимались, но все они заканчивались одинаково — стража отлавливала таких живчиков. Больше всех повезло эркмассу Толира, который, переодевшись монахом, дошел до первых ворот, но там, правда, был опознан и зарублен, не пожелав сдаться, чтоб стать повешенным. Благородный человек, хоть и казнокрад, предпочел почетную смерть с мечом в руке, позорной…
— Поймали? — спросил машинально Мовсий и тут же понял, что сказал глупость. Если бы поймали вместо «кто-то» прозвучало бы имя.
— Нет. Там было явлено колдовство.
Император откинулся назад и недоверчиво посмотрел на Тайного Оберегателя. Тот, продолжая вздрагивать, кивнул, подтверждая свои слова.
— Колдовство во дворце Императора? — медленно переспросил Мовсий. — Рядом с часовнями Братства? Рядом с Поясом Кархи?
В словах нашлось больше недоумения, чем упрека, что мог обрушиться и словом, и ударом меча. А взгляд все же у Императора стал нехороший, и Сеган-джи на пару мгновений закрыл глаза. Все эти вопросы он успел и сам себе задать, только ответов не нашел. Не существовало понятных и здравых ответов на такие вопросы. Точнее ответ, объясняющий все и сразу, мог быть только один и он его уже выдал Императору. Колдовство во дворце — что может быть хуже? Но самую скверную новость он еще не сказал. Он не мог. Он ждал вопроса, по-детски надеясь, что его не будет.
— Кто-то сбежал?
— Да. Последний из покушавшихся…
Оберегатель покаянно опустил голову и не увидел, как глаза Императора сузились.
— Сбежал? Ты же только что говорил, что он ни говорить не может, ни двигаться!
Мовсий наклонился вперед. Гнев начал накатываться на него, но он еще держал его в узде… Сеган-джи не выдержав, упал на колени, опустил голову.
— Правду говорю. Не мог он сам уйти. Унес его кто-то…
Столько горячности обнаружилось в его голосе, столько надежды на сюзерена, что Император чуть остыл.
— Кто?
— Не знаю! Колдун…
— Колдун? — оскорблено спросил Мовсий. — Не слишком ли много колдовства развелось во дворце?
— Я не знаю кто этот колдун, — повторил Оберегатель. — Но это точно колдовство.
Он перестал дрожать и начал потеть.
— Колдовство? — повторил Император, глядя, как капли выступают на коже и медленно спускаются вниз по лбу и щекам. — Колдовство в Империи кончилось вместе с Всезнающим. Нет колдовства в Империи более! Ни колдовства, ни колдунов!
Это-то Сеган-джи знал не хуже Мовсия, но все же упрямо повторил.
— Колдовство.
В этом слове таилось спасение. Только оно могло защитить тот гнева Императора, ибо бороться с колдовством не мог никто. Даже Император. Столько силы и убежденности Сеган-джи вложил в это слово, что Мовсий поверил, а поверив — почувствовал, что над ним нависает еще одна загадка, в добавок к уже имевшимся, как будто мало их обрушилось за эти дни. Так и не встав с коленей, Сеган-джи придвинулся к нему.
— Ни одного трупа, — прошептал он, понимая, о чем его сейчас спросит Император. — Ни од-но-го! Словно друг заходил.
В его голосе Мовсий уловил злое отчаяние. Точно такое же, какое недавно ощущал и сам. Отчаяние и бессилие.
— Колдун открыл все двери, а стражей обездвижил до самого рассвета.
— А замки?
— Какие замки для колдуна? Открыл!
Оберегатель говорил правду, словно раздевался перед Императором — на, смотри, мне скрывать нечего!
— Колдовством?
Сеган-джи явно хотел сказать «Да», но не посмел. Пальцем он начертил в воздухе косой крест.
— Огнем вырезал. Словно раскаленным прутом провел.
Больше ему сказать было нечего. Да и не нужно. Мовсий в словах Оберегателя увидел то, что не увидел сам Сеган-джи. Где справедливость? Долженствующий раскрывать тайны, Сеган-джи вместо этого взгромоздил на его шею еще одну загадку. Душу затопила злая растерянность. Не дурак же, а таких очевидных вещей не понимает. Он смотрел на Оберегателя, понимая, что еще немного и прикажет его обезглавить.