"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Живой и невредимый…
Оторопь с Эвина соскочила быстро. Прячась в развалинах и за редкими спинами горожан, пошел следом.
За врагом трусили на лошадях с десяток охранников. Глядя в их спины Эвин чувствовал, как только что прямая, как полет стрелы линия жизни сворачивается в кольцо. Всё возвращалось на круги своя, всё приходило к началу. Долги чести, оказывается, еще не оплачены, месть не завершена!
Проводив Бомплигаву до ворот городского монастыря, где того встретили как старого знакомого, Эвин сколько-то постоял, убеждаясь, что его враг решил заночевать за монастырскими стенами. Так оно и вышло. Заскрипел брус, что братья положили поперек ворот, и во дворе громко ударили о землю монашеские ноги, начиная вечернюю охранительную пляску. Когда пляска завершилась, он еще на всякий случай постоял немного в тягостном размышлении и вернулся в корчму. Жизнь поворачивалась совсем иным боком, и такой вот поворот следовало обдумать с кубком вина.
Старик, чью жизнь он спас, дожидался его. Он оказался городским аптекарем. Причитая и охая, он осмотрел поцарапанную разбойничьим кинжалом шею Эвина, и тут же не отходя от стола, наложил повязку.
Думая о своем, Эвин рассеянно принимал изъявления благодарности. В корчме они остались одни, и хозяин обхаживал их, чтоб его вечер для заведения не стал совсем уж пропащим.
Старик что-то болтал, но Эвин его почти не слушал.
Морду кровник имел крайне довольную. Явно не бедствует. И в монастыре его принимают. Не зря наверное… А все-таки Карха на его стороне! Он ведь ему его показал, а не наоборот. Бомплигава, наверное, про него тоже думает, что живым из огня не выбрался. Значит, не ждет удара. Этим и следует воспользоваться. Один он теперь. Без телохранителей! Вот где удача!
Старик закончив с изъявлениями благодарности пространно, но не мешая думать, стал рассказывать о своем изобретении — специальных огненных стрелах для подачи сигналов. Тут Эвин прислушался, но быстро потерял интерес — ну какой, скажите, толк от стрел, горящих в полете разными цветами? Сигналы подавать? Зачем, если эту работу отлично выполняют военные трубачи? Глупости…
Но Бомплигава-то! Как выжил?.. И что делать, чтоб это больше не повторилось?
* * *
…- Кто спорит? — Бомплигава отхлебнул вина, поднял брови, показывая, что оценил вкус и любезность Старшего Брата. Вино и впрямь того стоило. — Конечно, договора должны выполняться.
Старший Брат Ло прижмурился. Стол, покрытый свитками пергамента и чернильницами, не располагал к долгой трапезе, намекал на то, что все-таки разговор должен идти по делу, а не просто так.
— Я рад, что мы нашли точку, от которой и дальше пойдем к взаимопониманию. Наш договор касался…
Старший Брат замешкался, не желая называть вещи своими именами. Все-таки хоть и монастырь, своя власть кругом, но все-таки, все-таки, все-таки… Бомплигава чуть улыбнулся и пришел на помощь монаху.
— Мы договорились о том, что я по твоей просьбе освобожу душу Императора Аденты от тела.
Старший Брат облегчено кивнул.
— Верно! Освободить его душу… И что же?
— И что же? — повторил Бомплигава.
— И ничего…. А «ничего» не может стоить 3000 золотых, которые ты получил за эту работу…
Это звучало как упрек. Гость смотрел на хозяина, словно не понимал того, что тот говорит. Хозяин же под его взглядом только улыбался и покачивал головой. Бомплигава наклонился к Старшему Брату.
— Я хотел, чтоб ты освободил душу Императора… Ты обещал. И твою клятву тоже слышал Карха.
Пальцы на руках наемника сжались в кулаки.
— Я обещал, что Император будет убит? Он мертв!
— Твоими стараниями?
В голосе монаха не могло быть насмешки, но Бомплигава её отчего-то почувствовал.
— А если и так? — насмешливо отозвался он.
— Если Император мёртв твоими стараниями, то Братству интересно узнать о твоей связи с демонами Колдовской Железной Башни и власти над ними…
Бомплигава прикусил язык. Шутить на эту тему он ни с кем не собирался.
— Чего ты хочешь? — спросил он напрямую. — Чтоб я вернул деньги? У меня их уже нет.
 
Старший Брат молчал, глядя на наемника, словно аргументы у него кончились, только не верил в это гость. Обо всем подумал, хозяин, обо всем… Но молчать — значит признаться в неудаче, и он продолжил.
— Если хочешь, я убью для тебя нового Императора.
Старший Брат предостерегающе вскинул руки.
— Уймись! Зачем мне это? Если не можешь отдать долг золотом — отдай долг не кровью, а службой.
Бомплигава вздохнул свободнее.
— Да что нужно-то тебе?
Старший Брат посмотрел в окно, за которым виднелись верхушки деревьев, и вздохнул.
— Простое дело… Узнай, кто это выполнил за тебя твою работу — и мы в расчете.
Бомлигава колебался всего мгновение, а потом кивнул.
* * *
…Искусство ждать Эвин освоил уже давно, и от этого вынужденное бдение не стало для него тягостным. Коротая время, он поглядывал на пустые стены, да смотрел вниз, во двор, отмечая, как неспешно движутся тени на освещенной половине двора.
Пока он тут стоял, звезды из Ожерелья Кархи сдвинулись почти на два пальца, да и Лао, висевший над краем земли, успел подняться на высоту деревьев. Сейчас главной опасностью становился именно его свет. Тень от башни, в которой сидел Эвин, удлинялась, и могло получиться так, что в самый нужный момент она закроет выход из дворца, через который Бомплигава должен выйти и пройти свои последние шаги под этим небом. Он обычно выходил вторым и тут главное не промахнуться. Хоть первый, хоть третий, хоть седьмой — те пусть живут. А вот второй…
Только когда это случится?
Тихо… Скучно… Спокойно…
Монастырь, хоть и строенный из камня и укрепленный молитвами Братьев, а все-таки и ему досталось от колдунов. Его, конечно, строили как крепость, но тот уже давным-давно престал быть ею. Старая каменная кладка местами расшаталась, поросла лошадиной травой и требовала внимания каменщика.
Хотя, с другой стороны, зачем? Один Карха знает, сколько лет хоть и стоял Саар на краю Империи, а не видал даже тени неприятеля. Лет пятьдесят назад, когда предки нынешнего Император расширяли в эту сторону свои земли огнём и мечом, может быть и случались тут сражения, но сейчас — нет… Враги Империи сидели тихо и далеко.
Вторую половину двора заливала плотная, словно хорошая смола, темнота. Тень от южной стены закрывала землю так надежно, что хоть во все глаза смотри, а не увидишь ни кустов, ни поварни, ни даже караулки, где отдыхала не обремененная нынешней ночной службой монастырская стража.
Эвин отложил лук, и в который уж раз прикинул расстояние от неё до себя. Шагов сто двадцать, если не сто тридцать. Далеко! Даже если караульщики успеют выскочить во двор и сообразить что к чему, то у него будет время сбежать, пока те станут забираться на башню.
Путь к отступлению он заготовил заранее.
Единственный путь.
Наконец!
Он поднялся, одним движением накладывая на тетиву стрелу и оттягивая её к правому уху. Чуть слышный скрип изогнувшегося дерева потерялся в скрипе открывшейся двери. Еще миг и кровная месть свершится… Еще один только миг!
Сквозь полукруг окна Эвин рассмотрел кусок дворцовой стены с заветной дверью. Тень от башни уже заползла на порог, но слава Кархе, он отлично видел все, что нужно. Сперва появился факел. Первый человек нес его перед собой, освещая дорогу четверым, что шли позади него. Тетива в глазу Эвина на мгновение разделила второго надвое и, не колеблясь, он отпустил стрелу.
Целое дыхание ночную тишину ничего не нарушало — светили звезды, застыли плети травы, но через вздох тишина рассыпалась битым стеклом.
— Он ранен!
— Убит!
— Он на башне!
Разноголосица злых и испуганных людей вспорола тишину.
Отойдя на шаг в глубину, Эвин без дрожи в душе наблюдал, как мечутся люди с факелами, как собираются они над поверженным телом. В том, что там сейчас лежит труп он не сомневался. Промаха он сделать не мог.