"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— То-то и оно, что невидимая опасность, страшнее видимой. Они теперь там про нас такого напридумывают….
Полоса кустов впереди расступилась, и мы вышли к заветной прогалине. Когда-то, может быть несколько лет назад, стоявшее шагах в тридцати от этого места дерево повалило и оно подмяло под себя мелкую окрестную растительность. Потом тут все сызнова заросло и сейчас все это смотрелось так, словно мимо нас бежали, догоняя друг-дружку, две ярко-зеленые волны, вместо пены увенчанные шапками белых цветов. Одна волна слева, другая — справа.
— Тут, вроде?
Балансируя руками, я прошел вперед по стволу. В конце моего пути растопыренными пальцами торчали сухие корни. Дожди и ветер посбивали с них землю и от этого они казались щупальцами неведомого гада, чем-то вроде сушеного осьминога. У «нашего» дерева это выглядело как-то по-другому. Точно, не тут. Сверху я видел, что рядом, точно так же подмяв под себя кусты, лежат еще несколько похожих сухих стволов. Вспомнив, что в НАЗах ждет своего часа неприкосновенный запас, сглотнул голодно, и сказал:
— Зря я тебя послушался. Следовало на стволе затес сделать…
— Мы там и без всяких затесов наследили. Смотри внимательнее…
Наклонившись, я стал осматриваться. Чен не ошибался. Сами ведь резали где-то тут ветки, осталось только найти это место.
Довести работу до конца мне не дали. Что-то тяжелое обрушилось на меня сверху, вбило в землю и придавило так, что я потерял сознание…
Первое, что я почувствовал, придя в себя — холодок в области горла. В этой жизни мне еще никто не угрожал перерезать его, но, наверное, что-то такое я переживал в одном из своих прежних воплощений и поэтому, к чему тут этот холодок, догадался сразу.
Положение мое оказалось самым невыгодным. Тот, кто меня поймал, умело завернул обе моих руки мне же за спину и, придавив коленом, без сомнения чувствовал себя хозяином положения. Впрочем, так оно и было. Шансов за то, что туземец успеет полоснуть мне ножом по горлу, прежде чем я встану на ноги, имелось гораздо больше, чем против. Во всяком случае, если б мне предложили поспорить, я бы поставил на него, а не на себя. При всем при этом страха я не испытывал. Странно было мне, представителю космической цивилизации, бояться дикого человека. Странно и стыдно! Я не стал шевелиться, показывая, что пришел в себя, только подумал, повезло ли Чену больше чем мне или нет. Хотелось бы верить, что больше. Из того положения, в котором я оказался, самому попробовать освободиться я бы рискнул только в самом крайнем случае.
Над головой загремели слова туземной речи.
— Нехороший…. злой запах, — прошептал мне переводчик, — выходи…. Смерть.
Мой обидчик сказал, конечно, много больше, однако понял я только это. И на том спасибо. Стало ясно, что Чену, хоть его и обнаружили хозяева планеты, хватило прыткости в ловушку не попасть, а туземцам хватило догадливости начать приманивать его моей жизнью. Нда-а-а-а… Вот к чему, оказывается, может привести упоение победой и недооценка противника.
Голова моя лежала так, что одним глазом я все-таки мог наблюдать за тем, что происходит рядом со мной. Наших противников оказалось, по крайней мере, трое. Один сидел на мне и еще двое лучников стояли шагах в десяти от нас, прикрывая друг другу спины.
Они настороженно смотрели по сторонам, только что толку от их внимательности? Тут только я знал, куда нужно смотреть. Пока туземцы вертели головами, пытаясь углядеть злого духа, я разглядывал траву перед собой.
Ветер колыхал её, стебли перед глазами мелькали туда-сюда в полном соответствии с законами природы, но я ждал Ченовой крадущейся поступи. Не мог же мой коллега бросить меня в таком вот положении.
Я ждал и дождался.
Двое с луками, те, что стояли спина к спине, с прищуренными глазами нащупывая цель, вдруг качнулись и сблизились головами. Движение это показалось мне неестественным, словно какая-то чужая сила заставила их сделать это против их воли. Собственно все так и было — подкравшийся Чен стукнул их головами друг о дружку. Мой туземец увидел это, но не сообразил, что произошло. Растерялся.
А я ждал чего-то такого и поэтому успел.
Пока тот смотрел в сторону, я одним движением резко перекатился на спину, освобождая руки, и ногой махнул, понимая, что никуда кроме как промеж его ног из этого положения я попасть не смогу. От боли в плече я охнул, но и туземец не удержался.
Как же он заорал!
Устоять после этого он не мог, но к чести его надо сказать, что кинжал мой пленитель не выпустил.
Враг падал на меня, а я дергался, лёжа на спине пытаясь сделать все разом — освободить руки и увернуться от падающей сверху стали, а холодный солнечный блеск на острие летел на меня, становясь все ближе и ближе. Это немного походило на дурной сон, поэтому, может быть, и кончилось всё благополучно. Голова моя сама собой повернулась, шея вытянулась, отвращая меня от лезвия, и оно ушло в землю в паре сантиметров от головы. Не дожидаясь, когда туземец придет в себя, я освободившейся рукой ударил его по шее и откатился в сторону.
Пытаясь подняться с колен, мой горемычный враг мычал и охал, но боль не давала ему разогнуться.
Он явно не ожидал такого — только что их было трое, а вот теперь он остался один, беззащитный перед невидимками… Э-э-э-э! Не один!
Кусты затрещали, привлекая внимание к более важным предметам.
На поляне объявились еще тро…
Я присел, готовясь прыгнуть в ноги переднему, чтоб повалить его на второго, но… Чен все испортил. Хитрый китаец, присев выбросил вперед руку с излучателем и в одно мгновение обездвижил незваных гостей.
— Ну, злой запах, доволен?
Я смотрел на тела, распростертые у наших ног. Теперь-то проигравшие выглядели мирно и жалко — хоть режь их, хоть разделывай. Худые ноги, тощие руки… Недоедание и дистрофия одним словом.
— Если уж запах, так лучше дух, — возразил Чен, оглядываясь с видом человека все еще ожидающего нападения со спины. Я так не думал и поспешил успокоить коллегу.
— Если б тут прятался кто-нибудь еще, то уж наверняка бы вылез, пока мы над их товарищами измывались…
Где-то совсем недалеко хрустнула ветка и вся моя уверенность испарилась.
Кто его знает, что там на уме у туземцев? Я положил руку на пояс, готовый снова включить невидимку, а Чен поднял с земли меч. Секунд пять мы старались услышать легкие, крадущиеся шаги….
Ничего. Вокруг шелестели листья, плескался залетавший из туземного лагеря, колокольный звон, и за этой звуковой завесой ничего не было слышно. Чен демонстративно опустил лицевой щиток.
Вообще-то мой китайский друг со всех сторон оказался прав. Что-что, а обнаружить засаду, если она где-то тут присутствовала, для нашей техники никакой сложности не представляло.
— Режим тепловизора, — скомандовал я.
Картинка на лицевом щитке дрогнула и стала ярче. Листья утратили зеленый цвет и окрасились в прохладные голубоватые тона. На этом фоне яркими мазками горели оранжево-красные пятна земли, нагретой полуденным солнцем.
Туземцы могли замаскироваться и даже некоторое время не дышать, но не излучать в инфракрасном диапазоне они никак не могли. Поэтому при игре в прятки они нам тоже заведомо проигрывали: об инфракрасном излучении никто из тут живущих даже не подозревал.
— Ну что?
— Ничего…
И впрямь ничего! Приподняв лицевой щиток я, стараясь не шуметь, сделал несколько осторожных шагов. Вот он куст, вот они сучки от срезанных веток, а вот и сами повядшие веточки на НАЗах. Наше добро лежало там же, где мы их и оставили. У туземцев то ли не хватило смелости их взять, то ли достало здравого смысла не трогать чужое, чтоб не спугнуть нас. Во всяком случае, все вроде бы осталось на своих местах.
Полуобернувшись, я с некоторой благодарностью посмотрел на страдальцев — сберегли, не растранжирили! Лежат ведь и не подозревают, что играем мы теперь в одной команде. Голос Чена направил мои мысли по другому пути.
— Похоже никого больше?