"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Он что, на всю оставшуюся жизнь напугался? А теперь нас пугает?
Мальчишка, видимо сын, смотрел на него с восторгом. В глазах юноши бегали те же огоньки, что и у Винтимилли и Эвин читал в них: «Вот это настоящая смелость! Настоящая преданность Императору!»
Отец мальчишки молчал и Эвин объяснил сыну, а не Винтимилли. Такому как тот, как не объясняй, все равно ничего не объяснишь.
— На войне, юноша, лишних стрел и мечей не бывает. Есть там демон, нет там демона, никто не знает… А в любом случае у хорошего командира силы должны быть в одном кулаке.
Винтимилли, слушавший его с небрежной усмешкой хотел что-то добавить, но не успел. Издали, от леса долетели крики. Эвин не понял ни слова, но Аст Маввей насторожился, привстал. Крики становились все громче и, наконец, каждый в лагере мог разобрать:
— Колдовство! Колдовство!
На спину будто ледяной водой плеснули.
— Что там такое? — крикнул эркмасс из палатки.
Эвин по форме узнал латников, посланных за оранжевыми птицами. Угадать кто там спешит не трудно — бежали синие и серые. Остатки Синего и Серого десятков.
— Птицеловы вернулись…
Первые бежали налегке, а те, что замыкали цепочку, тащили на плечах что-то яркое, просвечивающее сквозь темноту. За полсотни шагов они перешли с бега на шаг.
Эвин поморщился.
Не так должны выглядеть воины Императора. С синего десятника текло. Всю правую половину воина лица заливала тяжелая краснота, словно он ударился обо что-то твердое, да и всё остальное выглядело не лучшим образом. Воина покрывала грязь, в ремнях застряли зеленые ветки, а в волосах торчали листья и паутина.
Он хотел что-то сказать, но Эвин не позволил ему это сделать, а, откинув полог шатра, втолкнул внутрь, к эркмассу.
В шатре сразу запахло сыростью и потом. Латник вертел головой, не сообразив еще, куда попал, и губы на подергивающемся лице шевелились, словно силился что-то выплюнуть и не мог.
— Кто ты?
Десятник молчал. Глаза его бегали, словно он что-то искал.
— Один из десятников, посланных тобой за демонами, — напомнил Эвин.
— Где второй?
Десятник молчал.
— Вина!
За спиной десятника возникло движение, и, словно упомянутым только что колдовством, в его руке оказался кубок. Десятник влил в себя вино и только тогда взгляд его стал осмысленным.
— Это демон, — шепотом сказал он. — Его стрелы не берут! А сам он убивает безо всяких стрел!
Под тяжелым взглядом эркмасса он умолк.
— Я послал тебя за оранжевыми птицами, — спокойно сказал тот, поглаживая рукоять кинжала. — Где они?
Десятник собрался, быстро проведя рукой по лицу, стирая пот, и сказал:
— Это не птицы, эркмасс, а демоны. Мы преследовали их до реки. Вода развеяла колдовство, и они, потеряв крылья, превратились в людей.
— В людей? — удивился Кори. — В простых людей?
Он вспомнил своего демона и не смог представить такого превращения. Если б Карха мог допустить такое, то тот превратился бы в десяток латников, а то и в два десятка.
— Да, — подтвердил десятник. — В простых людей. Таких же, как мы.
Латник, словно боясь, что эркмасс упрекнет его в бездеятельности, быстро сказал:
— Мы забросали их стрелами. Они колдовством отводили их, по слабости своей или трусости не решаясь ответить ударом на удар. Тогда мы бросились в реку, зная, что в текучей воде их колдовство не настигнет нас. Так говорил Младший Брат Кой.
Лицо десятника дрогнуло.
— Ну?
— Младший Брат ошибся. Мы не успели дойти до другого берега, как они вызвали нового демона и он…
Десятник сглотнул. Лицо его побелело.
— Текучая вода не стала преградой для его колдовства. Колдовством он убил всех вошедших в реку, а потом сделал ядовитым сам воздух. Мы спаслись чудом!
Он сказал то, что считал важным и замолчал, но потом сообразил, что сообщил командиру о поражении, а за это нельзя ждать ни милости, ни благодарности и попытался обратить поражение в победу.
— Но мы вернулись с добычей! Посмотри эркмасс. У входа крылья одного из демонов!
За полотнищами палатки, отделявшими их от леса и реки, уже наступила ночь. Там сырой ветер трепал кусты и траву на берегу реки, там мошкара кружилась над часовыми, там горели костры, там храпели свободные от стражи латники, а в палатке эркмасса все обстояло иначе.
 
Под самой полотняной крышей висел серебряный светильник. Ветерок, что поддувал из щелей, раскачивал его и от этого крылья демонов, что лежали посреди палатки, казалось не лежали спокойно, как заведено лежать всякой полезной вещи, на полу, а ерзали по земле, не находя места в присутствии окуренной священным дымом веревки.
Добычу положили левее входа, у самого порога, словно у тех, кто принес их сюда, не хватило сил, чтоб дотащить этакую тяжесть до центрального столба…
На самом деле это приказал сам эркмасс — не захотел Кори поганить свой походный шатер этой мерзостью.
Брат Терпий и брат Пэх уже оплясали находку и теперь Кори смотрел на то, что никто до него не видел.
Эвин стоял позади, ожидая, что решит эркмасс. Он прекрасно видел, что трогать эту дрянь ему не очень то и хотелось, однако и просто стоять и смотреть на принесенную добычу — только время терять. Советовать эркмассу никто не решался — смелости не хватало. Тем более не советов он ждал, а действий…
— Поступим с этим, как с вражеским оружием, — подал голос Эвин, подвинув кого-то плечом и выходя вперед. — В оружии, отобранном у врага, нет вреда для овладевшего им.
Эркмасс посмотрел на него. Взгляд его не выражал гнева, только раздумье. Эвин поклонился, ловя удачу.
— Я думаю, эркмасс, это правило распространяется на все. И на эти крылья тоже. Позволь?
Он сделал движение и Кори не остановил его. Эвин внутренне усмехнулся. Туповатые тут какие-то ребята. Никто до сих пор не сообразил, что латники уже держали эту дрянь в руках, и ничего с ними не случилось.
Присев на корточки Эвин коснулся пальцем крыла. Ладонь ощутила прохладу, какой-то неживой холод. Кроме всего он не увидел на нем перьев, однако это, несомненно, было именно крыло — легкое, но прочное и изготовленное из чего-то, что еще не имело названия. Пальцы почувствовали шелковистость, гладкость материала и мельком пробежала мысль, что такие крылья должно быть легко скользят в воздухе…
— Кожа? — спросил Кори.
Эвин задержался с ответом.
— Может и кожа, только чья? Я такой кожи не знаю…
— Это кожа праведников!
Брату Терпию никто не возразил, но никто и не согласился. От него другого и не ждали.
Косо глянув на него, спаситель эркмасса жестом попросил отдвинуться ближних командиров и стал растягивать находку по полу. Эркмасс смотрел молча, пока из кусков не сложился довольно большой треугольник. Каких-то кусков не хватало, но форма уже определилась. Разбирая обломки, Эвин наткнулся на ящик не похожий ни на что виданное им прежде. Оранжево-черный явно состоящий из двух половинок, с выпуклостью там, где эти половинки смыкались. Он дернул его раз, другой, но он оказался намертво прикрепленным к трубке, а может быть такой странной кости и самому большому куску крыла.
— Что это?
Эвин слегка подергал находку, пытаясь сперва раскрыть, а потом и оторвать, но ничего из этого не вышло.
— Еще одна загадка.
Объяснить что-нибудь никто не решился. Все, даже монах, смотрели и молчали, пока Эсхан-хе задумчиво не сказал.
— Наши купцы, что ради наживы готовы забраться куда угодно, рассказывали мне, что бывая в дальних северо-восточных морях, они видели иногда таких вот птиц. Только по их словам они там гораздо больше бывают и черные цветом.
— Мы приручили драконов, а они — таких птиц… — подал голос кто-то из молодых командиров. — Почему бы и нет…
— Птица — создание божье. Как мы знаем, Карха сотворил их в один день с цветами и рыбами, — подал голос брат Терпий, — но это не птица. У любой птицы есть голова и перья… А тут?
Он присел перед острым концом, что смотрел в сторону двери. Эвин вместе со всеми посмотрел на пол, на крылья демона. Трудно сказать чего там еще не было, но вот голова у летающей твари точно отсутствовала.