"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Ой, здорово! — воскликнул я. — Я туда хочу.
— Как?! — изумилась Катька. — Но ведь мы же тогда были ребятишками детсадовского возраста! Мы что, снова станем маленькими? Или будем старше своих родителей?
— Позвольте, это же безобразие! — строгим тоном поддержала беспокойство моей жены майор Дюкова. — Стоит кому-нибудь из нас предъявить свой паспорт гражданина РФ или расплатиться современными деньгами, мы сразу же станем клиентами нашего родного ведомства, то есть попадем в здание напротив памятника Дзержинскому. А мы с Игорем Геннадиевичем, между прочим, там еще не работаем.
— А я туда совсем не хочу, — испуганно произнес Константин. — Не в КГБ в смысле, туда тоже не хочу, а в восемьдесят четвертый год не хочу. Там социализм и никакой частной собственности…
— Зато нет дорожных пробок, нет всяких там рэкетиров и киллеров, нет безработицы, — напомнил я.
— И персональных компов еще нет, — прогнусавил Мокус, — И Интернет еще не придумали. Нет, я тоже туда не хочу.
— Да что вы спорите! — воскликнул Кощей, — Я никому не предлагаю вернуться в прошлое. Я же сказал, отправлю вас через машину времени, в ваш год, в настоящее время. Максимальное прошлое, которое я могу вам предложить — вернуться на восемнадцать дней назад, в первое июля, чтобы вы могли где-нибудь в другом месте спокойно отгулять свой отпуск.
— А вот это было бы чудесно! — обрадовался Мельников-Колобков.
Ишь ты! А еще недели две назад сказал бы «чушь собачья».
— А почему, — поинтересовалась Дюкова, — ваш директор по кадрам набирал сотрудников в восьмидесятых годах прошлого века?
— Институту нужны работники, а не стяжатели, — ответил Кощей. — Тогда, у ваших отцов и матерей, менталитет был совсем другой. Людям было интересно работать не потому, что можно заработать, а потому, что можно что-то открыть, изобрести, принести какую-то пользу стране или по крайней мере родному предприятию.
— То есть, вам нужны рабы, — иронично заметил Константин.
— Не рабы — работяги. Вам, молодой человек, это трудно понять, как трутню не понять муравья. Ну, вот мы и пришли. Это наша машина времени, совмещенная с телепортационным переместителем.
— Это и есть проходная «Б», — уточнил Игорь Геннадиевич.
— Нет, это второй портал, управляемый. Проходная «Б» работает в автоматическом режиме синхронизированного временного цикла. Ведь вы не хотите попасть в восемьдесят четвертый год. А в этой машине можно задавать дату перемещения. К сожалению, только с текущей минуты и назад, то есть в будущее отправиться нельзя. Лично я об этой машине, кстати, тоже узнал сравнительно недавно, ее существование хранилось в строгой тайне, и знал о ней только один человек — ее создатель. В первый раз я воспользовался этой штуковиной примерно месяц назад, когда роботов Вику и Нику к вам перебрасывал.
— Но как, — удивился Герман, — эту машину строили? Ее не мог сделать один человек. Один человек может придумать идею, но одному не под силу ее осуществить. А если о тайне знают двое, это уже не тайна.
— Ее конструировали и строили ваши соотечественники около сорока лет тому назад. Им тогда-то уже было по сорок-пятьдесят, а сейчас все давно на пенсии, а многих просто и нет в живых. Они все давали подписку, работая в секретном «ящике», да и кто бы им всерьез поверил в вашем мире, даже если бы они разгласили этот секрет?
Кощей набрал шифр на кодовом замке, открыл дверь, а за этой дверью оказались еще одни раздвижные двери — двери вагона метро с традиционной надписью «не прислоняться». Тут же на стене висел старинный телефонный аппарат в черном массивном эбонитовом корпусе с дисковым номеронабирателем.
— Значит, решено, в первое июля?
— Да-да, — подтвердили мы.
Кощей набрал при помощи диска год, число, месяц и время, снял трубку и произнес:
— Пожалуйста, старт через три минуты. Время московское.
Из стены выдвинулся какой-то маленький ящичек с кнопками, сенсорами и окулярами, было слышно, как мембрана телефонной трубки проскрипела:
— Введите пароль, просканируйте радужную оболочку глаза и отпечатки пальцев.
 
Кощей набрал кнопками пароль, приложил к сенсорам пальцы, посмотрел в окуляры.
— Видите, все не так просто, — обратился он к нам.
В трубке что-то прохрипело и пробурчало, Кощей сказал «спасибо» и повесил ее на рычаг.
— Ну что, господа, настала грустная минута прощания. К сожалению, вряд ли еще раз увидимся с вами, хотя, всякое, знаете ли, бывает. Кстати, чуть не забыл, у кого амулет Золотого Льва?
— У Лешека, — ответила Катька, — Я ему вчера подарила, перед тем, как вы прилетели.
— Точно-точно, — подтвердил Лешек, — у меня.
— Хорошо.
Мы обнялись и расцеловались с Кощеем и Лешеком. Раздвижные застекленные двери вагона с грохотом и шипением распахнулись, в вагоне зажегся свет и мы вошли внутрь.
— Осторожно, двери закрываются! — проговорил голос из динамика, и двери вагона с шумом захлопнулись.
Мы еще раз помахали руками остающимся. Прерывисто загудел зуммер, Кощей захлопнул наружную дверь, за окнами вагона осталась только темнота. Вагон загудел, закачался и поехал по тоннелю. Самый обычный вагон, самый обычный тоннель. На мгновение погас и снова включился свет, и мы увидели, что и впереди, и сзади прицеплены еще вагоны, в них горит свет, но пассажиров нет. Поезд начал тормозить, из динамиков раздалось:
— Станция «Сокол». Следующая станция «Аэропорт».
Двери открылись, и вагон стали заполнять ожидавшие на платформе пассажиры. Обычные пассажиры, деловые, спешащие. Петрович, хоть послушный и молчаливый, все же оставался в наручниках, что могло бы вызвать нездоровый интерес со стороны окружающих. Колобков-Мельников незаметно снял наручники и спрятал их в карман:
— Ничего, у нас еще три часа в запасе. А до Лубянки-то всего двадцать минут езды. Но с пересадкой.
А Катька толкнула меня и постучала пальцем по виску, показав взглядом, что в моем внешнем облике что-то не так. Что там? Порванная на плече ветровка? И это тоже, но главное — у меня на поясе все еще висела сабля в ножнах…
Эпилог
Эта сабля теперь украшает ковер у нас в гостиной. Она пополнила нашу коллекцию старинного оружия, представленную прежде лишь разбойничьим пистолетом с раструбом. Пожалуй, теперь эта коллекция вряд ли пополнится, по крайней мере экспонатами из того сказочного мира, в котором мы побывали теперь уже дважды. Побывать там в третий раз практически невозможно. Вероятность слишком мала — ноль, запятая, ноль-ноль очень мало процентов
После возвращения мы с Катькой приняли предложение Германа догулять наш отпуск на турбазе «Алтайские зори». Это предложение поддержал и Игорь Геннадиевич Мельников. Мария Дюкова осталась выполнять служебные обязанности — надо было закончить дело Петровича с хищением оружия. Мокус и Костя решили полететь куда-нибудь за бугор к теплому морю, доступным женщинам и цивильным пляжам. А мы передохнули денек дома и отправились поездом на Алтай.
Поскольку «Газель» осталась ржаветь в лесу в сказочном мире под неусыпным оком курсанта Вовчека, на вокзале нам пришлось взять такси. Лера не ждала нашего возвращения так рано, очень удивилась и с большим интересом выслушала историю о приключениях в сказочном мире. Она, конечно, пожалела о том, что путешествий в сказку больше не состоится.
— И чем же мы будем дальше заниматься?
— Как чем, — ответил Герман. — Фирма на меня оформлена, будем принимать отдыхающих, пусть «Алтайские зори» станут простым пансионатом. Надо бы еще сауну здесь построить и тренажерный зал. Жаль, что Костя с нами сюда не поехал, проконсультировал бы.
— А как же наука? — спросил я.
— Наука?.. Да что наука. Напишу научный трактат в стиле фэнтези о леших. Мне Лешек много интересного рассказал об этой расе. Шутка, конечно.
Мы проводили время за игрой в гольф и на бильярде, собирали грибы, малину и чернику, купались в реке, а по вечерам пили «Шато Лафон» и резались в преф. Следили по телевизору за новостями, ведь дело о крупной партии похищенного оружия должно было вызвать в масс медиа широкий резонанс. Конечно, репортерам вряд ли была предоставлена достаточная информация, поскольку открыто рассказывать миру, куда на самом деле подевалось краденое оружие по меньшей мере несерьезно — не пересказывать же на весь свет изложенную выше историю. Но о главном похитителе, вернее перекупщике, журналисты наверняка должны были пронюхать. А вот Герман с каждым днем ходил все более понурый, как Снегурочка с наступлением весенне-летнего сезона, и с опасением ждал новостей с этого процесса.