"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Выждав время, пока крылатая гадина уберется восвояси, Фрол вернулся на берег. Удирая от дракона через чащу и лавируя меж крон деревьев, он ободрался о ветки, разорвал фартук и потерял кепку. Но ничего, зато ушел от расправы. Группа супостатов отошла от реки, направляясь в сторону Петрово Ближнего, и была уже довольно далеко. Змей улетел совсем. Фрол разобрал автомат, сложил его в котомку вместе с запасным магазином и быстрым шагом поспешил к мосту. Надо бы тоже поторопиться на поезд, чтобы успеть в столицу засветло, да при этом не попасться на глаза этим выродкам.
Дойдя до города, первым делом он решил изменить свою внешность. Зашел в лавку и купил там монашескую рясу. Бороду прикрыл, повязав на лицо платок в синий горошек, будто бы у него болят зубы. Метлу пришлось разобрать — прутья сложить в котомку, а черенок использовать в качестве посоха. На верхнюю часть лица надвинул капюшон. Все, теперь он странствующий монах, возвращается с паломничества. Глядишь — не признают. Еле-еле преодолел соблазн подкрасться к супостатам поближе, да подслушать, о чем беседуют. Нет, пожалуй, не стоит, боязно, того и гляди — раскроют его. Так вот и доехали, спокойно, без приключений. Кажись, никто его не узнал. Он сидел в другом вагоне и, надвинув полностью на лицо капюшон, делал вид, что дремал.
— Так. Ты зачем на берег выходил, дурья твоя башка?! — отругал Фрола Черноус, когда тот закончил свое повествование. — Заметил Горыныча и прятался бы в лесу. Теперь они знают, что ты здесь. Так и меня подставляешь, не ровен час вычислить смогут.
— У тебя что, паранойя? Откуда им знать, что я в столицу направился? В поезде-то они меня не заметили. Может, я на остров обратно подался. И тебя как им вычислить? У них же нет Всевидящего Ока.
— Ладно, не серчай. Может, и впрямь я мнительный стал. Так. Короче, что у Бабы-яги творится, мне разузнать так и не удалось. Надо бы пугнуть их там, чтоб какой неверный шаг сделали и сами бы себя раскрыли. Можешь со своим этим, Губарем связаться?
— Дык, ясное дело, могу!
— Хорошо. Так. Задашь ему одно поручение небольшое выполнить.
— Налет что ли на Бабу-ягу устроить?
— Что устроить, я тебе потом скажу. Это первое. Так. Ну, а второе — будем за Емелей наблюдать. Сейчас ему Лихо работать мешает. Прознает, не прознает?
— Прознает.
— Мы что, с тобой об заклад биться будем? Я тебя вовсе не спрашиваю, это я вслух рассуждаю, — рассердился Черноус и, помолчав, продолжал: — Так. А те, что на Горыныче летели, к нему, должно быть, к Емеле, направляются. Ночью-то вряд ли что-нибудь произойдет. С дороги копыта, небось, откинут, отдыхать залягут. Так. А вот завтра — посмотрим. Так что и нам отдохнуть можно. Ты ступай, Фрол, завтра с утречка приходи. Тряпье свое забери, не забудь.
Он указал на валявшиеся на полу платок и рясу.
— Ета, а у тебя тут нельзя ли переночевать? — Фроля вновь душила жаба платить деньги за комнату в трактире.
— Это что тебе, постоялый двор? В гостинице устроишься. Пока, до завтра, мне еще поработать надо.
Он открыл фолиант и снова взялся за перо. А Фрол направился занимать очередь в бесплатную ночлежку для бродяг. Ну покормит немножечко клопов, да и пусть их, зато платить не надо.
Глава 8
Десятое июля, раннее утро
Утром, окинув взором Емелино подворье, мы обнаружили, что все вернулось на круги своя. Изба как-то сама по себе выпрямилась, ворота и забор поправились. Емеля остался доволен результатом вчерашней ночной вылазки. Теперь пора приступать к решению наших проблем.
Всем наличествующим составом, включая ребятню, мы принялись доделывать недостроенный летучий корабль, а конкретнее — просто-напросто дирижабль. И без всякой магии, чародейства и волшебства. Женская половина сшивала полотнища легкого плотного шелка, мужики плели корзину, конопатили ее и смолили. Емеля в этом участие не принимал, он мастерил горелку и остальное техническое оборудование.
Лишь к вечеру следующего дня работы по строительству летучего корабля были завершены, и баллон нашего аппарата накачивался горячим воздухом из горелки, которая работала, конечно же, на спиртосодержащей жидкости, производимой неиссякаемой баклажкой. Теперь оставалось только уповать на то, что Бабе-яге удалось договориться со Стрибогом посылать сюда исключительно восточные ветра. Впрочем, дирижабль имел достаточно обтекаемую сигарообразную форму, но если честно, то больше напоминающую гигантскую сардельку. Кроме того, в гондоле был установлен движок с пропеллером, снятый с Емелиного геликоптера. Правда, двигун для такого аппарата не очень мощный, но, тем не менее, мы надеялись с его помощью продвигаться вперед даже при несильном встречном ветре.
Опыта полетов на воздушном шаре как у меня, так и у моих спутников не было никакого, но другого транспортного средства, способного перенести нас через все эти преграды и расстояния найти в этом мире просто невозможно. Непроходимый лес, широкую степь, безводную пустыню, горы, океан — все это проще всего преодолеть по воздуху. Собственно Край Света находился предположительно на расстоянии четырех тысяч верст от столицы. Путем нехитрых подсчетов можно сделать предположение, что если постоянно двигаться со средней скоростью тридцать-сорок километров в час, путешествие в один конец займет около ста — ста тридцати часов, то есть порядка пяти суток. Пару-тройку дней надо положить на непредвиденные задержки в пути, так что, если с нашим аппаратом ничего серьезного не случиться, за две недели с небольшим туда и обратно мы должны обернуться.
Не знаю, правда, сможем ли мы лететь круглосуточно, без посадок, но я решил, что необходимо попробовать. Придется назначить ночные вахты. Наш экипаж — четыре человека, и если каждому предстоит подежурить у горелки ночь через три, это не должно никого сильно напрягать. Еды мы взяли с большим запасом, ее хватит надолго — сухари, вяленое мясо, копченые куры, соленая рыба, крупы, всего этого у нас имеется в достаточном количестве, вот только запасы питьевой воды придется изредка пополнять. Гондолу мы сделали большой и просторной, кроме того, она была просмолена и проконопачена, поэтому могла сыграть и роль лодки в случае аварийного приводнения. В носовой части из плотной парусины мы устроили что-то типа каюты для сна, а в корме отгородили отхожее место — не садиться же на землю всякий раз, если кого-то приспичит в туалет.
— Во, аппарат получился! — Лешек, при помощи жеста большим пальцем, восхищенно подвел итог нашему творению.
Друзья уговаривали отложить старт до рассвета, но я сказал, что мы и так потеряли много времени, поэтому вылетаем сейчас. Мы попрощались и послали к черту провожающих, забрались в корзину и обрубили причальный канат. Мотор пока не включали, легенький ветерок был попутным, дирижабль медленно поплыл навстречу заходящему солнцу. Под нами проплывали пригороды Стольнограда, деревеньки и небольшие уездные городки с маковками церквей и черепичными крышами домов. Сзади в сгустившихся сумерках угасали остатки уходящего дня, и темной синевой на землю накатывала ночь, а впереди, почти у самой линии горизонта, в сизой дали узенькой кромкой выделялся дремучий Непроходимый лес. Над ним, в розовато-оранжевом зареве, заходящее солнце вырисовывало причудливо изломанный контур.
— Это и есть Неприступные горы? — спросила Катя.
— Нет, — ответил Герман, — До них еще лететь и лететь. Это облака такие, похожие на горы. Кстати, паршивая примета, солнце в облака садится — жди непогоду. Иван, мы ночные дежурства будем назначать или разыгрывать?
— Как скажите. Но первую ночь я бы хотел подежурить сам.
— А я — вторую, — сказал Лешек.
— Ну вот и чудненько. Тогда я — третью, а даме оставим четвертую.
Герман с Лешеком отправились в носовой отсек укладываться, я остался у горелки подливать в нее топливо из нашей баклажки и следить за высотой. Нельзя опускаться очень низко, чтобы не столкнуться с какой-нибудь преградой, но и очень высоко подниматься тоже не следует, все-таки наверху нежарко. Триста-четыреста метров — вполне нормально. Ночью, конечно, сложно определить высоту полета на глаз, а никакими приборами наш летучий корабль, естественно, оборудован не был. Я на всякий случай приготовил фонарь, хотя большой надобности в нем не имелось — июльские ночи и так довольно светлые. Катька устроилась возле меня. Мы полюбовались немного догорающей кромкой оранжево-красной зари и проплывающими внизу огоньками городишек и сел, стогами сена на лугах и похожими на них соломенными крышами избенок. Потом Катька сладко засопела на моем плече, я пододвинул к ней мешок с балластом и накрыл ее своей курткой.