"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Очень просто. Он же должен был сюда прилететь… А сейчас надо брать его ковер и немедленно улетать.
— Как, сейчас? — удивился Михайлин. — Но ведь уже почти стемнело!
— Ну и что? Я и в темноте прекрасно управляю ковром, и даже после рюмки виски. Тем более, что в небе нет ни столбов, ни деревьев, ни ГАИшников.
— И куда мы отправимся?
— Первым делом, конечно же, в «Лукоморье».
  
Глава 14
 
Пятое июля, заповедный лес Бабы-яги
Дверь терема открылась, и на крыльцо вышла Баба-яга собственной персоной. Приложив ладонь козырьком ко лбу, она оглядела нашу группу и принюхалась.
— Опять русским духом запахло! Иван, это ты, что ли? — узнала она меня.
— Я, бабушка.
— А кого это ты привел?
— Это мои друзья. Туристы. Из ТОГО мира.
— Чтой-то вы зачастили к нам, — она спустилась по ступенькам, подошла поближе.
— А кто же это здесь теперь живет? — спросил я, кивком указывая на хоромы.
— Мы и живем. Я, да Лешек со своею молодой женою.
— Он женился? А кто жена?
— Да Эльвира русалка. Бывшая русалка.
— А они здесь?
— Здесь. Лешек на каникулы на все лето приехал А сейчас они в лес ушли. На обход. Вернутся скоро.
— Ясно. А где ж избушка на курьих ножках? Вы что, разломали ее?
— Типун тебе на язык! Я вот те ужо разломаю! Вон она, в гараже стоит.
Яга направилась к одному из сараев, высокому и широкому, из которого доносилось негромкое квохтанье.
— Гараж, ишь ты! — в тон бабке произнес я. — А я думал — это курятник.
— Сам ты — курятник, — обиделась Яга. — Сколько ж ей можно под дождем, да под снегом, да ветрами обдуваемой. Ужо тыщу двести лет исправно служит, еще моя бабушка в ней жила.
Она распахнула высокие двери сарая. Там стояла знакомая мне изба и попыхивала трубой, тихо кудахтая.
— Надо бы вытяжку поправить, — озабоченно сказала Баба-яга. — Смрадно здесь как-то.
Она помолчала, но чувствовалось, что ее просто распирает желание с кем-то поделиться своей радостью. Наконец, она вымолвила:
— Это на премию Лешека мы все построили. Как из-за моря-то Колян Второй, значить, вернулся, его царем вместо Бэдбэара сделали. Прознал он, что Эдич, механик придворный, плут и знтот, пла… плагинатор.
— Плагиатор.
— Ага. И что дальнослов не он, а Лешек придумал. Вот и отвалил государь-батюшка Лешеку премию. А терем-то хорош! И уборная есть, на двор бегать не надо, и отопление, и вода из колодца сама бежит. Жаль вот только опять мне одной тут жить придется, — бабка была готова пустить слезу. — Лешека все в город тянет к технике своей. Зря я тогда его учиться отправила, ей богу, уйдет он. Придется сюда нового лешего подыскивать.
— Что поделать, — успокоил я бабулю. — На все воля божья. А если серьезно, каждый сам свою судьбу устраивает. Если ему наука больше по душе, никаким арканом не удержишь.
— Это верно, яхонтовый, верно, — согласилась Яга. — Да что ж я гостей все на дворе держу-то. В избу проходите.
Она пригласила нас в терем. Внутри было уютно и просторно. Из сеней мы попали в большую светлую горницу, посередине стоял стол, окруженный лавками, в углу — русская печка, на трех больших окнах висели занавески с кружевами, у противоположной стены стоял комод, а на нем семь слоников на кружевной салфетке.
— Садитесь, гости дорогие, — пригласила хозяйка. — Самовар сейчас поставлю. Жаль больше угостить нечем, на базар Лешек послезавтра пойдет — базарный день по воскресеньям только, неделя на исходе — и в доме уж нет ничего. А в огороде картошка одна. На одной-то картошке долго не протянешь.
— Да, — согласился Колобков. — На двух картошках в два раза дольше.
С бабулькой все ясно, ее душила жаба угощать такую ораву.
— А где же самобранка? — удивился я.
— Так умыкнули. Прошлой осенью еще умыкнули. Попросился на постой один молодец, а наутро — ни молодца, ни самобранки. Хотела в блюдце на него глянуть, так ужо и блюдца нетути!
«Предупреждал тебя Лешек, — подумал я. — Бабуля, не будь лохом!»
Колобков, в смысле капитан Мельников, порылся в своей дорожной сумке и достал оттуда скатерть.
 
— Это не ваша?
— Ой! Мил человек, моя! — обрадовалась старушка. — И где ж ты ее сыскал?
— Так на турбазе у нас была. Я и прихватил, вдруг, думаю, в дороге харч потребуется.
— Да в дороге-то она харч давать не будет, она только у жилья действует, где домовой живет.
В горницу вошли Лешек и Эльвира. Заметив меня, Лешек воскликнул:
— Андреич! Ты откуда? Какими судьбами? Вот уж не думал, что тебя снова сюда занесет!
— А ты что, не рад? — ехидно спросил я, пожимая лешему руку.
— Почему? Рад. Здравствуйте все! — он обвел взглядом присутствующих. — Меня зовут Лешек а это — моя жена Эльвира.
Молодайка поклонилась.
— Так ты больше не русалка? — спросил я.
— Не-а. Я сожгла хвост и поменяла расу. Я теперь лесная мавка. — Ясно.
— Вот бы у нас так можно было, — позавидовал Колобков-Мельников. — Был еврей, стал негром.
— Это немножко другое, — ответил я и обратился к Эльвире: — Значит, ты теперь влюбляешь в себя заблудившихся в лесу странников?
— Пусть только попробует! — ответил за нее Лешек.
— Слышь, Лешунь, радость-то какая, — сказала Баба-яга. — Нашлась самобранка-то!
— Где же?
— Вон, товарищ отыскал, — она указала узловатым артритным пальцем на Мельникова.
— Спасибо, — Лешек приложил руку к груди. И обратился к бабке: — Значит в воскресенье на базар можно не ходить?
Баба-яга накрыла стол вновь обретенной скатертью, и все приступили к трапезе, поскольку изрядно проголодались, да и время настало обеденное. Появилась и наша старая знакомая — неиссякаемая баклажка. Жидкость в ней имела все тот же завещанный Менделеевым градус и пахла можжевельником и брусникой.
За обедом я поведал Лешеку, Бабе-яге и Эльвире о том, каким образом снова очутился в этих краях и о событиях последних дней. Мои спутники изредка меня перебивали, дополняя рассказ. Правда, не все — Вика с Никой тихо жевали, слушали свой плеер и в разговоре участия не принимали.
— И что ты собираешься делать дальше? — спросил Лешек.
— Хочу, чтоб ты помог мне связаться с Кощеем. Он один может помочь в этой ситуации.
Услышав имя Кощей, Вика с Никой переглянулись и даже перестали жевать. Испугались, что ли? Никогда бы не подумал, что современную молодежь можно напугать сказочными персонажами. По крайней мере, встреча с Бабой-ягой их даже не смутила, я был уверен, что они пугаются исключительно голливудских монстров… Впрочем, кажется, это не испуг, это нечто другое. Они что-то знают, но было ясно, что сказать это ЧТО-ТО ни под каким видом их не заставить. Ну и ладно, придет время, сами расскажут. За размышлениями я не расслышал, что сказал Лешек.
— Чего-чего? — переспросил я.
— Нет его, Кощея!
Вика с Никой синхронно кивнули головами. То ли соглашаясь с Лешеком, то ли в такт музыке из плеера.
— Как нет? — удивился я, поскольку сказано это было тоном махрового атеиста, утверждающего, что Бога нет. — А я был уверен, что он существует. По крайней мере в том году мы с ним даже общались. Или он нашел лекарство от бессмертия и уже того, преставился?..
— Он улетел. Но обещал вернуться.
— Когда?
— Да где-то с неделю назад. Или дней десять.
— Да нет, вернуться-то когда обещал?
— Трудно сказать. На днях или раньше.
— Ясно. Что ничего не ясно.
Эта новость меня огорчила. Облом. Теперь надо рассчитывать только на собственные силы. Освободить Катьку, Константина и Германа, уничтожить осиное гнездо на острове Буяне. В том, что пленники находятся на острове, у меня сомнений не было. Значит, надо возвращаться назад, в «Лукоморье» и, если турбазу еще не взорвали, брать там оружие, пытаться раздобыть ковер-самолет и атаковать остров. Или незаметно перебраться на Буян ночью и наносить удар внезапно из засады. Короче, нужен план. Колобок и Шнайдер, то есть капитан Мельников и майор Дюкова, наверно, имеют хотя бы теоретические представления об антитеррористических операциях.