"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Я-то ведь, собственно, за своим приходил, — продолжал незнакомец. — Я думал, ты меня ограбить собирался.
— Это как?
— Самородок тут у меня припрятан. Если цел еще. Ну-ка, подвинься.
Он отвязал от пояса саперную лопатку.
— Тебя как звать-то? — спросил Фрол.
— Какая разница? Зови Петрович.
— Молод еще, по батюшке-то.
— Так что ж теперь, по матушке? — Петрович начал копать, отшвыривая землю как собака, откапывающая впрок заныканную кость. — Да не так уж я и молод, сороковник скоро.
— Да? А я думал, тебе нет и тридцати.
— А тебя как звать?
— Фролом с детства кличут.
— Редкое имя.
— Почему? У нас в слободе батюшка чуть ли не каждого второго Фролом нарекал.
— В какой слободе?
— Дык-э… в Мечетной слободе. Не слыхал?
— Не-а. Это где?
— Вот те на! В Оренбуржской губернии. Там Емеля Пугачев отряд свой собирал.
— А-а. Родственник Аллы Пугачевой, что ли?.. О-па! Есть!
Лопата глухо звякнула. Петрович извлек из земли заржавленную жестяную банку из-под кофе. Банка весила никак не меньше трех килограммов. Петрович открыл ножом крышку и лостал оттуда завернутый также в тряпицу и полиэтилен золотой самородок величиной с добрый кулак.
— Ох, ты ж, мать честная! — воскликнул Фрол. Теперь он в свою очередь пожалел, что не пришел на полчаса раньше и не стал копать ямку в этом углу. — Откуда ж такая хреновина?
— Так ведь ты не говоришь, откуда у тебя алмазы. Ну, все, я свое достал, теперь ты закапывай и уходи.
— Щаз!
— Ладно, шучу. Ну, тогда бывай здоров, ищи для тайника другое место. Ну и заходи, если что.
— Хорошо. Только знаешь, я прибыл издалека, ты, почитай что, первый человек, которого я тут встретил, ответь мне на пару вопросов.
— Да не вопрос. Валяй!
— Кто сейчас царь?
— Где?
— Где, где — в Вологде-где. В Россеи конечно!
— Президент, в смысле?
— Какой такой президент? Царь-батюшка! Все еще Павел Петрович, или уже Александр Палыч? А может, и Николай Палыч?
— Да ты с Луны никак свалился? Какой Николай Палыч? Двадцать первый век уж на дворе!
— Двадцать пер… — Фрол поперхнулся. — Это что же получается, я там двести с лишним лет пробыл? Ведь мы тыща восьмисотый год встречали, когда я в колодец-то рухнул!
— Псих! Вот не было печали с шизофреником встретиться!
— Да погоди, погоди! Ты верно говоришь, ты меня не разыгрываешь?
— Вот те крест! — Петрович усмехнулся и размашисто перекрестился, но Фрол не заметил иронии.
— Теперь верю. Но и ты мне поверь. В 1800-м году я провалился сквозь землю и попал в другой мир. А сегодня только вернулся оттудова. Вот с этим, — он показал тряпицу с алмазами. — Энтого у меня еще больше с собою было, цельный мешок. Да мешок прохудился, и все в омуте потопло.
— Слышь, а там что, правда такие камушки можно раздобыть? Я тоже хочу. А как туда переправиться, в этот другой мир-то? Может, и мне можно?
— Можно. Все расскажу. Потом. Когда у меня доверие вызывать будешь.
— Ясно. Слушай, поздно уже, ты где ночевать-то собираешься?
— Да пока нигде. Я же вот, как есть, так и явился, никого тута не знаю. Хотел камни спрятать, а потом уж какую деревеньку найти, к добрым людям на ночлег попроситься.
— Да какая тут деревенька?! На двести верст в округе ни одного поселения нет.
— Да ты что! Где ж это мы?
— Где! В тайге, братан, в Сибири.
— В Сиби-и-ири! Вот оно что. Выходит, за двести лет ее так и не заселили.
— И еще двести лет не заселят. Значит так: тут, в пяти километрах отсюда, зимовье — я там ночую. Хочешь, пойдем со мной. Печку затопим, ужин соорудим, крупа у меня есть, дичь есть: утром сегодня я рябчиков настрелять успел. А завтра видно будет. Лично мне в тайге делать больше нечего. Если пораньше встать, к вечеру до железки можно дотопать. Там разъезд, рабочие поезда останавливаются. До большой станции доберемся — и в город. Такой план устраивает?
— Годится. Мне тапереча все годится.
Они углубились в тайгу и через час оказались около небольшой избушки, стоявшей возле шустренького прозрачного ручейка. На дворе уже начинало смеркаться. Пока Петрович возился с дровами и с печкой, Фрол сходил за водой, ощипал рябчиков. Наконец вода в небольшом армейском котелке закипела. Кинули туда крупу, а рябчиков насадили на прутики и пожарили так, на углях. Когда ужин был на столе, Петрович достал четвертинку, по-братски разлил водку в кружки. Чокнулись, выпили.
— А я, понимаешь, задолжал браткам кругленькую сумму… — рассказывал Петрович свою историю.
— Своим братьям?
— Да нет, бандитам. Открыл свой бизнес, а он погорел.
— Чего у тебя сгорело?
— Да ничего. Дело я свое начал. И прогорел, понял?
— Понял.
— Нужны были бабки…
— Повитухи? Гадалки?
— Да нет, деньги. Квартиру я заложил. И тут вспомнил, что еще в конце восьмидесятых в тайге самородок спрятал.
— Зачем прятал? Почему сразу с собой не забрал?
— Смотри, — Петрович достал свой кусок золота. — Вот тут видишь срез? Не то лопатой, не то ковшом саданули. Или, может, бульдозер проехал, потому и не брал его никто. Я когда нашел, показал начальнику — я тут в геологической партии работал. А он как увидел, взял и зашвырнул подальше в кусты. Я говорю: «Ты чего?» А он мне: «А как ты его сдавать будешь? У тебя спросят: а где вторая половина? И все, срок дадут, к гадалке не ходи!» Тогда такие порядки были: скрываешь золото, значит преступник. А я ночью отыскал его, самородок-то, и спрятал. Решил, придет время, пригодится. Вот оно и пришло. И ведь цел, паршивец, сохранился как в банковском сейфе, восемнадцать лет пролежал — и ничего! Теперь за него шестьдесят, а то и семьдесят кусков зеленых отвалят. С братками рассчитаюсь, квартиру верну — и можно по новой в долги влезать.
— А эта музыка сейчас в цене? — Фрол похлопал по карману, в котором лежали алмазы.
— Эта музыка всегда в цене. А ну, давай-ка посмотрим.
— И сколько это может стоить? — владелец алмазов расстелил на столе тряпицу и разложил свое состояние.
— Необработанные, да не все чистой воды… Сколько тут? Карат двести с небольшим? Легально тоже ведь такую кучу не продашь, начнутся вопросы, откуда, да как? Ну, а на черном рынке тыщ сто — сто двадцать баксов получить можно.
— Ты мне в рублях скажи. В рублях-то это сколько?
— По нынешнему курсу где-то три миллиона с копейками.
— Ты… ты… три мил-ли-о-она?! — у Фрола округлились глаза. — Да не пугайся ты так, на самом деле это не так уж и много.
— Да ежели штоф водки двугривенный стоит…
— Стоил. Когда-то. А сейчас уже не двугривенный, а двести рублей, так что обольщаться не надо. Но все равно, ты — богатый человек. Если умело пристроить эти деньги, можно жить на ренту и горя не знать.
— Эх, жаль, остальные уплыли.
— Так ты говоришь, ТАМ еще у тебя есть?
— Есть, — Фрол завернул в тряпицу камни и спрятал в карман. — Здоровый мешок очень был, мне его не с руки тащить-то, я и поделил надвое. Часть с собой забрал, а часть там схоронил.
— Так, а как туда попасть-то, в этот параллельный мир? Я уже вхожу в доверие? Трапезу мы с тобой поделили, все сокровенное рассказали, можно сказать побратались, — Петрович потрогал ссадину на скуле.
— Как попасть-то? Вот при помощи этого, — Фрол достал из-за пазухи золотой амулет с изображением сидящего крылатого льва в шлеме, сжимающего в лапе рубиновый меч.
— Уй, какая штучка! А ну дай позырить.
— А ты мне ружье свое поглядеть дай. Никогда еще такого не видал. Ишь ты!
Фрол бережно взял двустволку, протер рукавом вороненую сталь.
— Пять унций, не меньше, золото чистое, — Петрович взвесил в руке амулет, рассматривая со всех сторон. — А пробы нигде нет. Меч из рубина, ты смотри и поворачивается!
— Ага. Вот это положение перемещения. Я тебе его подарю…
— Спасибо!
— Да погоди ты! Подарю, когда надо будет переместиться в параллельный мир.