"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Так что, господа? — спросил Лева. — Как мы в дальнейшем будем передвигаться?
— На своих двоих, — весело ответил Вольф.
У него с утра было хорошее настроение.
— А кто-то даже на четырех!
— Я что хочу сказать, у Ивана же осталось немного денег от его институтской получки. Может зайти в ближайшую деревню и купить там пару кляч?…
— Послушайте, — я развернул карту. — Смотрите сюда. Из озера вытекает река Синява. Нам надо на юго-восток, правильно? А река уходит немного южнее, но это не имеет значения. Может купить в деревне не пару кляч, а топоры и пилу. Тогда мы построим плот и доплывем до того места, где работают шемаханские АГЗУ. Пусть это и крюк, но там мы поднимем в воздух наш ковер и быстро наверстаем упущенное.
— Гениально! — Вольф зааплодировал.
— Эльвира говорит, — сказал подошедший к нам Лешек, — там, возле истока реки, лежит дора.
— Дора? — усмехнулся я. — Это что, еще одна русалка? Ее надо приводить в чувства или она уже дохлая?
— Да нет, дора — это большая такая лодка. Ее немного просмолить, типа проконопатить и можно как бы плыть.
— Серьезно? Это меняет дело. Пошли, посмотрим посудину!
— Но она говорит, что по реке этой плыть как бы стрёмно. Там впереди дури.
— Дури? Что это?
— Ну, пороги. Там немало людей потопло.
— Ерунда, — ответил я и добавил без ложной скромности: — Я лучший в мире специалист по прохождению порогов. Если не считать командора, но он в плену у Кощея.
* * *
Дорой они называли небольшой весельный баркас. Или шестиместный шлюп, даже не знаю с чем правильнее сравнить. В общем, огромная лодка. Мы всеми подручными средствами отчерпали из нее воду и, используя ваги и рычаги, перевернули вверх дном. Да, кое-где были трещины, но в целом можно считать посудину в хорошем состоянии. Я велел Лешеку раздобыть смолы, дегтю и пакли, думаю, он знает как, объяснять не надо. Леву отправили-таки в деревню за топором, а заодно купить какой-нибудь еды, поскольку заниматься рыбалкой и охотой нам было некогда. А мы с Вольфом занялись приведением нашего плавсредства в божеский вид. Труднее всего дело обстояло с веслами, но, думаю, когда Лева принесет топор, мы и с этой проблемой справимся.
Короче, после четырех часов ударного труда мы перевернули лодку обратно на киль и спустили на воду. Лева притащил из деревни еще гвозди и разные дощечки. Мы прибили дощечки к жердям, получились весла. Авось выдержат. До границ Шема Ханства нам плыть, по моим подсчетам, два-три дня, не больше, так что Господь не выдаст, свинья не съест. Разбить о борт нашего корабля бутылку шампанского у нас не получилось, ввиду полного ее отсутствия, но из неиссякаемой баклажки мы, все-таки, наше судно окропили, да и сами сделали по ма-а-аленькому большому глоточку. И тронулись в путь.
Первые километры пути оказались не из легких. Река для такого судна еще не очень полноводна, частенько приходилось прыгать за борт, чтобы не сесть на мель, либо приподнимать нос или корму, когда судно не вписывалось в поворот. Но к вечеру, после впадения нескольких притоков, Синява набрала силу и понесла нас с приличной скоростью, можно даже не грести, только знай себе, подправляй курс рулем.
Мы плыли до темноты и отмахали от русалочьего озера приличное расстояние. На следующий день погода нас не порадовала. Моросил дождь, дул мокрый и колючий ветер и вообще было мерзко и противно. Через час послышался шум порога.
— Это они, — мрачно сказал Лешек. — Дури.
В первый порог мы вломились без просмотра. Я, как наиболее опытный лоцман, занял место у руля, Вольф с Левой сидели на веслах, Лешек стоял на носу и шестом отталкивался от камней. Первый порог был достаточно простого, шиверистого типа, то есть небольшой уклон и хаотически разбросанные валуны, поэтому такая тактика имела смысл. Но дальше, когда перепад высоты стал серьезнее, появились крутые сливы и высокие стоячие валы, один из которых плюнул Лешеку в морду и сбил его с ног, я понял, что стиль прохождения пора срочно менять.
В первом же удобном месте мы причалили к берегу на отдых. Я собрал все весла, укоротил их топором и привязал к цевьям небольшие перекладинки. Дело в том, что поначалу мы использовали на нашей доре академический, то есть уключенный способ гребли. Это быстрый и энергетически выгодный способ, но на гладкой воде. В пороге он не годится, поскольку гребец сидит спиной вперед и не видит, куда плывет. Недаром же индейцы придумали каноэ. Вот я и переделал наши весла в канойные, показал ребятам как ими работать, то есть прямые и управляющие гребки, после чего мы отправились пешком по тропинке вдоль берега посмотреть, какие сюрпризы река приготовила в этом пороге, нет ли там засад или ловушек. В целом все было чисто, надо только придерживаться основной струи и по возможности уходить от стоячих валов, они здесь высокие и могут залить нашу дору по самые фальшборта.
 
— У-ух! У-ух! — это мы прыгаем с вала на вал, свергаемся с водопадов, мокрые по самую макушку.
— Давайте, давайте! — кричу я. — Влево, поработаем! Чтобы нашу фелюгу не размолотило в щепки!
Мы оставили по правому борту здоровенный «троллейбус», скатились с водопадика в пенную «бочку».
— Работаем, работаем! Не тормози, сникерсни! — надрываю я голосовые связки, перекрикивая шум порога.
В лодке уже по колено воды, она стала тяжелая и практически неуправляемая, но впереди, за поворотом, блестит зеркальная гладь плеса. Последний прижим к отвесной скале. Пытаемся уйти от валов, это получается плохо, потому что и мы устали, и лодка почти не слушается. Вода, «бочка» за «бочкой» обрушивается в нашу посудину. Еще бы один вал, и мы пошли бы ко дну, но, к счастью, этого вала не было. Расходясь по сторонам водоворотами и воронками, струя выносит нас на спасительный плес.
— Только не раскачивайте лодку! — предупреждаю я. — Если черпанем воды — пойдем кормить рыб.
— Знаем без тебя!
Зачалившись, выходим на твердую землю и просто лежим пластом, отдыхаем. Потом начинаем отчерпывать из доры воду.
— Дальше небольшой тихий кусок, — сказал Лешек, — а потом, через версты три, «Чертовы Дури» — совсем сильный порог! Может, пойдем дальше пешком?
— Ну уж нет! — решительно ответил я. — Или боишься?
— Я нет! — поспешил заверить Лешек.
Молодежь! Самое страшное для них — признаться в собственном страхе. А что тут такого? Я и сам иногда боюсь. Просто верю в свои силы и в то, что кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Так что, все хорошо. Одно плохо, все мы насквозь мокрые. Зря я оставил у бабы Яги в избе свое сплавное снаряжение — гидрокостюм, защиту от камней… А гермомешок пригодился, хоть видеокамера не промокла и продукты. Надо было и гермомешков побольше с собой захватить, да кто же знал, что сухопутное путешествие превратится в водное.
Отчерпав из лодки воду, мы перекусили хлебом, вареными яйцами и вареной картошкой. Интересно, она всегда тут росла или за Сине-морем у них есть своя Америка?
— Этот фрукт всегда здесь был? — спросил я, откусывая от большой желтоватой картофелины.
— Нет, его сотворил Великий Волше…, короче, Бэдбэар, — ответил Лева. — Он так и сказал: «Я дарю вам это чудо — пищу богов. Сей плод станет вашим вторым хлебом!»
— Не плод, а клубень.
— Какая разница! Главное — вкусно.
Следующий порог и в самом деле оказался посерьезней предыдущего. Два раза мы налетали на камни, при этом дора так жалобно трещала, что казалось — это последние секунды ее жизни. Внезапно в окружающем мире мне померещилось что-то до боли знакомое. Черт, это же Пасть Дракона, один в один! Такой же язык на входе, два камня-клыка, моляры, глотка. Только все как бы слегка миниатюрнее, а водопад на выходе чуть меньше и более пологий. В середине порога Лешек сломал весло. Мы свалились с водопада лагом (боком, то есть) и лишь по счастливой случайности не перевернулись. И когда, наконец, последний вал остался за кормой, и мы потихоньку, чтобы не расплескать, направили залитую по самые фальшборта нашу посудину к берегу, я готов был поклясться, что в моей биографии еще не случалось более рискованного прохождения.