"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Шесть хорошо наточенных тесаков.
Шкатулка из малахита, украшенная рубинами.
Бриллиантовое колье (а может ожерелье, я не разбираюсь).
Какой-то кулон с геральдическими знаками.
Серебряный перстень с печаткой.
Кроме того, пять золотых долбонов, двенадцать серебряных ендриков, три золотых рубля и горсти две меди. На монетах были отчеканены профили каких-то монархов, причем лик на долбоне чем-то напоминал президента США Франклина. На обратной стороне имелось только название дензнака в именительном падеже и единственном числе без указания номинала. Из чего следовало, что если с вас за нечто такое требуют уплатить, скажем, три ендрика, отсчитываете ровно три звонкие серебряные монеты и сдачи, как говорится, не надо. Я не брался оценить платежеспособность нашего богатства по курсу в у.е., но Вольф с Лешеком в один голос уверяли, что мы богачи. За один медный грош в данной местности можно выпить стопку водки в трактире, а за два — так и поужинать. За три монеты — переночевать в этом трактире. А если добавить еще четыре медные монеты, то можно переночевать и э… мнэ… не в одиночестве. Десять грошей стоит новый костюм — камзол и порты, а плюс еще пять монет, получишь сапоги и чулки в придачу. Дюжина грошей составляет ендрик, шесть ендриков — долбон, а это хорошая верховая лошадь. За рупь (тут все говорят не рубль, а «рупь») дают два долбона, так что считайте сами, насколько мы стали богаты.
Наш костер давно прогорел, однако откуда-то потянуло дымком. Ветер дул со стороны Алмазной долины. Возможно у нас есть попутчики, а может и лагерь разбойников не так далеко. На всякий случай мы решили этой ночью по очереди дежурить, поскольку все равно втроем в девчачьей палаточке тесно. Вольф разбирался в старинном оружии (уверяя, что оно вполне современно) и зарядил трофейный пистолет, дабы дежурный чувствовал себя на посту увереннее.
— Зачем же они таскали с собой все это? — спросил Лешек, на первый взгляд риторически, указывая на добытые нами деньги и драгоценности.
Но Вольф сумел найти ответ:
— Очевидно, незадолго до нас, они уже поимели клиента, возможно и не одного.
— Да, если бы они нас не встретили, у них был бы удачный день.
Я вызвался дежурить первым. По натуре я сова, и утреннее дежурство просто выбило бы меня из колеи на весь день. На «собачью» вахту вызвался Вольф. Лешеку тоже пришлось невесело — сначала сладкий сон, потом побудка, а после того, как разгуляешься, снова пытаться заснуть.
Мои попутчики улеглись в палатке, а я пялился на звезды, не находя почему-то среди них ни Малой, ни Большой Медведицы, ни Кассиопеи — то есть тех созвездий, которые я как-то умею различать. В лесу было тихо, только где-то ухала сова и время от времени кричала выпь. Чтобы скоротать время, я решил навести ревизию в своем рюкзаке. Вчера у бабули Ягули я покидал туда всякой всячины и уже забыл, что именно. Я раздул угли костра и подбросил хворосту. Итак, что мы имеем? Электрический фонарик с запасом батареек. Вещь нужная. Спальник, теплый свитер, запасная футболка, бухта основной веревки, три карабина, «сплавные» тапочки из неопрена. Это вряд ли скоро потребуется. Продуктов у меня почти не осталось, но кое-какой запас есть в рюкзаке у Лешека. А вот коробка с походной аптечкой. Что там? Самый минимальный набор: анальгин, аспирин, нитроглицерин, бинты, пластырь, йод, нашатырь, перекись водорода, еще какой-то пузырек. Что это такое? Ах да, не могу не рассказать, очень уж забавная история.
Это было на третий день нашего сплава по реке, кажется после Синих Чертей — единственного порога, названного «первопрохожденцами» без палеонтологизмов. Однако здорово же они тут погуляли, если зеленые черти им синими показались. Сам-то порог — ничего особенного, так, на троечку. Мы проскочили его без просмотра, не наткнувшись ни на один камушек. Ниже порога командор скомандовал остановиться на обед, а когда с этим делом, с обедом то есть, было покончено, и мы уже пили чай, из лесу вышел пожилой человек с собакой. Это был представитель местной народности (человек, я имею в виду) и, по всей видимости, охотник. Пес — крупный красивый маламут. Окажись он на любой столичной выставке получил бы там, и вполне заслуженно, не один приз. Позже выяснилось, что щенка охотнику привез один заезжий коммерсант, гостивший и охотившийся у хозяина несколько дней.
Охотник поздоровался, мы предложили выпить с нами за компанию чаю, в знак гостеприимства (хотя кто тут, в тайге, гость, а кто хозяин — вопрос весьма деликатный). Старик выпил бы с удовольствием и чего покрепче, но от чая тоже не отказался.
— Подыхает пес! — горестно произнес охотник, принимая из рук Ленки кружку крепкого чая. — Жалко! Второй день не жрет ничего, не лает, не бегает…
Он был расстроен до слез, да оно и неудивительно. Ведь собака для таежника, это всё. И на охоте помощник, и сторож, и, даже, поставщик шерсти для производства «мух».
— На «муху», сделанную из шерсти этого пса — во какой хариус берет! — хозяин показал жестом аршин.
Пес и впрямь вел себя неадекватно. Он катался на спине, кашлял, ползал на брюхе и пытался засунуть лапу себе в пасть. Присмотревшись, я догадался, в чем дело, подошел к собаке и решительно распахнул ей челюсти. Потом засунул руку в пасть почти по локоть и извлек из горла кусок расщепленной птичьей кости. Пес моментально повеселел, подпрыгнул сразу на всех четырех лапах, лизнул меня в мор… э… в лицо, завертел хвостом и бросился к хозяину, чуть не сбив его с ног. Старик тоже обрадовался.
— Алдан! Алданчик мой! Жив, милый!
Приговаривал он, лаская собаку. Потом долго тряс мою руку и рассыпался в благодарностях.
— Ой, спасибо, мил человек, уж не знаю как и благодарить! Хошь, патронов дам, семь шестьдесят две?
— Да не, ну зачем мне патроны, у меня и ружья-то нету.
— Это не для ружья, для карабина, — блеснул своими оружейными познаниями Лёха.
— Точно!
— Какая разница, все равно и карабина нету.
— Или хошь, я тебе шкуру медвежью подарю. Или голову оленя с рогами. Только это на заимке, тут недалеко, километров восемь.
— Да нет, спасибо, шкура мне тоже не нужна. И с рогами, как я тут, на плоту… Да и времени нету, плыть нам пора. Пустяки, ничего не надо.
— Слушай!
Он покосился на девчонок, взял меня за локоть, отвел в сторонку и заговорил в ухо:
— Тогда вот, такая вещь, очень нужная…
Он вытащил из котомки этот вот самый пузырек.
— Это настойка на пантах. Очень помогает. Вот мне семьдесят два, а я еще хоть куда! Бери, от девок отбоя не будет, для мужской силы очень полезно.
— Да я вроде как еще… — замялся я.
— Бери, бери! Молодость, она, знаешь, не вечная.
Что ж, подумал я, благодарности старика-охотника мне по-любому не избежать. Взять пузырек — это лучше, чем тащиться восемь километров до заимки за рогами. Так я стал обладателем настоящего самопального пантокрина. Я поблагодарил старика и решил привезти пузырек домой как походный сувенир и засунул его в аптечку. Лёхе, нашему штатному рыбаку, охотник подарил несколько «мух», сделанных из шерсти маламута. И действительно, хариус клевал на них отменно.
* * *Ночь прошла совершенно спокойно, только Вольф разбудил нас в несусветную рань, около шести, и позвал к завтраку. А потчевал он нас не геркулесовой кашей на молоке. На костре на вертеле, источая приятный аромат, жарился кролик. Или заяц, бес их разберет, но чертовски вкусно. Мясо было парное, нежное, с хрустящей корочкой.
— Слушайте, мужики, — сказал я. — На табличке было написано: «Алмазная долина 140». Что это означает, порядковый номер, год основания или удаленность от нашего места?
— Последнее, сударь, — не задумываясь ответил Вольф.
— А в чем? В милях, в морских милях, в километрах?
— В верстах, конечно же.
— Значит, если я правильно понимаю, пилить нам до нее минимум четыре-пять дней. Ибо, хоть и без ложной скромности могу заявить, что лично я ходок неплохой, но зато и турист с большим стажем и опытом и прекрасно понимаю, что даже по хорошей дороге больше тридцати верст в день отмахать довольно сложно. Причины для задержек найдутся всегда: броды, переправы, завалы, энтузиазм местного населения, разбойники, мозоли и так далее… Так о чем это я? Нельзя ли раздобыть где-нибудь какое-никакое транспортное средство? Вездеход там, трактор, мотоцикл с коляской, в конце концов, сгодился бы, на худой конец ковер-самолет или печь самоходная как у Емели?