"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Странно, что воду слышно… а, он просто не закрыл дверь. То ли не подумал, что шум дойдет сюда, то ли, наоборот, подумал. Никогда не знаешь.
Страшный был сон, главное — вещий.
Хотя казалось бы — уходит она. Но на самом деле — нет. Земля смещается. Вместе с ним.
Непонятно, смеяться или плакать. Роман на все времена. Сюжет половины «черных» фильмов. Заезжено до дыр. Хуже только история про бедного студента и проститутку с золотым сердцем. Нет, не хуже. Эти хотя бы кончаются хорошо.
Пойти сварить кофе. Зеленый чай — когда-то любила, теперь — «станки, станки, станки…» Но для этого сначала нужно встать. Вынырнуть из тепла, из отпечатка чужого тела. На счет «раз»…
— Ты знаешь, — сказал Габриэлян от двери. — Ты первая женщина, с которой я спал.
Майя засмеялась.
— Иммигрант из-за фронтира заполняет с помощью медслужащей медицинскую анкету. В анкете вопрос: есть сексуальный опыт или нет? Он: «А шьто такое сэксуальный опыт?» — «Ну, это значит — спали вы с женщиной или не спали». — «Э, с ними разве заснешь… Пиши — нету опыта…»
— С тобой тоже не заснешь. Но мы не любим легких задач.
Он смотрел на нее, склонив голову к плечу.
— Давай-ка ты в душ, а я тебе пока сварю одну штуку. И мы посмотрим веселые картинки из жизни твоих будущих друзей.
— Почему мне кажется, что эти картинки меня не обрадуют?
— Всегда лучше заранее знать, с кем имеешь дело.
Майя в ванной не столько мылась, сколько просыпалась. Контрастный душ, зубная щетка… И в который раз подумала, что ее работа — так странно, теперь уже бывшая работа — от многого ее, наверное, оберегала. Ритуал, надежность, безопасность — там, где обычные люди не защищены ничем.
Халат был такой же, как и квартира — свеженький, чистенький, но с легчайшим налетом магазинной пыли на запечатанной упаковке. Майя закуталась в махровую ткань, вдохнула ароматизатор. Приятно. Стерильно. Надежно. И не о чем плакать. Правильный был когда-то обычай — стирать свежекупленные вещи.
Столовая оказалась пуста. Майя погладила зачехленный стул — тут пыли не было — и прошла на кухню.
А вот здесь жили. Или хотя бы бывали. От комбайна несло теплом, электронным, но теплом, и Габриэлян уже разлил черный чай — себе во что-то больше напоминающее термос, ей — в средних размеров кружку. Он пододвинул к ней две вазочки — с печеньем и какими то засахаренными дольками и включил терминал.
— Садитесь, Шахерезада Ивановна.
— Шахерезадой сегодня работаешь ты, — Майя села, подцепила ломтик, как оказалось, ананаса и отхлебнула чаю.
Да… репутация Борджиа Габриэляну не светит. Чай примерно на треть состоял из заварки — и, наверное, что-то хорошее на эту заварку пошло, но гадостный вкус — видимо, стимулятора — заглушал все. Видимо, это потому, что после второго глотка ей показалось, что кто-то включил на кухне нормальный светофильр и у действительности появились четкие очертания и естественные краски.
Габриэлян подождал еще минуту, удостоверился, что она уже целиком здесь — и заработал Шахерезадой.
— Дошло до меня, о великий халиф, что в одном городе, название которого несущественно, жила одна сволочь, имя которой тоже несущественно, и были у этой сволочи весьма специфические и сложные в удовлетворении вкусы… но там, где есть спрос, найдется и предложение.
На терминале появилась картинка — и Майя, никогда, не бывавшая в Питере, узнала город.
…Сказка про похищенных детей была действительно из тех, что рассказывают не на ночь, а с утра. Даже ей.
— …И вот тут, как и положено, на сцене появляются герои. Рыцари Грааля, — Габриэлян фыркнул, но с каким-то даже одобрительным оттенком. — Детективное агентство «Лунный свет». Название взято из древнего комедийного сериала. И с намеком.
— На полставки?
— Не только. Агентство — самоокупающееся прикрытие для небольшого боевого отряда. Точнее, было им. Сейчас это — мирная лавочка отставного майора милиции под милицейской же крышей. А в тот момент у этих ребят была репутация охранников и сыщиков, которые не боятся связываться с высокими господами. А поскольку в деле пахло высокими господами, отчаявшиеся родители девочки по совету опера обратились именно в «Лунный свет». След наши рыцари взяли, и довольно быстро вышли на заведение, занимавшееся, как уже было сказано, удовлетворением спроса. И тут им не повезло. Потому что в тот самый вечер наш халиф Харун аль-Рашид со своим визирем Джафаром Бармакидом в лице опять-таки несущественном и личным палачом в лице очевидном отправился погулять по городу — и зашел в тот самый клуб. Тоже по чужим документам, кстати, как халифу и положено. Но поскольку наши рыцари — это еще и крестоносцы, в самом буквальном смысле этого слова, они не отступили перед лицом халифа. Вытащили принцессу из замка чудовища и увезли в тихое безопасное место. Попутно свернув шеи чудовищу и нескольким стражникам. Знакомься с героями романа.
 
Над панелью появился снимок — довольно миловидный юноша. Лицо можно было бы назвать слащавым, если бы не суровое выражение.
— Андрей Витер, — сказал Габриэлян. — Тот самый, который не пишет стихов и даже не понимает их. Что странно, потому что его отец отлично переводил поэзию, да и Виктор Саневич, который в каком-то смысле отца ему заменил, стихи писал классом повыше среднего. Кто такой Саневич, ты знаешь. С тех пор как был сделан этот снимок, парень повзрослел, заматерел, разбился на мотоцикле и стал выглядеть вот так.
У костра, рядом с блестящей треногой сидит молодой человек в плаще, с тростью на коленях… По сравнению с предыдущим вариантом — эталон заурядности.
— На кого он так смотрит?
— На меня.
Входная дверь легонько скрипнула — и это было единственным признаком появления Кесселя. Кроме самого Кесселя, разумеется.
— Кажется, в русской литературе этот взгляд описывается метафорой «как солдат на вошь», — сказал майор. — Здравствуй, Майя.
— Доброе утро, Андрей.
— Ты почему девушку не кормишь?
— Я кормлю. Баснями. Потом пожарим яичницу. А это номер два, — беловолосый щеголь на голограмме подошел к стойке бара… Кадр сменился: рыжий, вызывающе еврейского вида парень взял лепесток памяти и растворился в воздухе…
— Варк? — охнула Майя.
— Данпил, — ответил Кессель, уже добывший из принесенного пакета шесть яиц и по одному выпускающий их в кружку.
— Кстати, о данпилах — Габриэлян повозил пальцем по сенсору, и перед Майей всплыло какое-то мельтешение теней, она услышала лязг металла о металл, в одной из промелькнувших перед костром фигур узнала Кесселя, в другой — не без труда — Витра. Драка, судя по записи, длилась 16 секунд, после чего бойцов растащили.
Представление о способностях Кесселя у Майи было. Продержаться против него и пять секунд — повод для гордости. А этот парень не прекращал наступать.
— А почему он тебя атаковал?
— Принял за старшего. Надо сказать, я дал повод. И добавить, что из этой маленькой ошибки мы получили очень интересный кусочек информации. Так что дело того стоило.
— Ошибка произошла вот из-за этого господина, — новое лицо. Бородатое, довольно милое, нос башмаком — в самый раз изображать русских чудо-богатырей или добрых разбойников.
— Константин Неверов, экс-сержант морской пехоты и санвойск, ныне — де-юре неслужащий, но де-факто вполне действующий православный священник.
— А в чем была ошибка?
— Я его, не видя, назвал патером. Ко времени встречи мы уже успели установить их всех, а они о том не знали.
— Но почему он полез в драку… и вообще зачем им священник?
— А вот это как раз самое интересное. Они считают, что симбионты Сантаны — бесы.
— Как бесы?
— Буквально. Витер напал на меня, потому что решил, что бес во мне просто учуял профессию Неверова. По благодати.
Майя потрясла головой.
— Они… сумасшедшие?
— Если бы, — со вздохом сказал Кессель. — Если бы.
Из пакета появились базилик, укроп, салат-латук, огурцы, помидоры. Доставая все это и кромсая с ловкостью фокусника, Кессель спокойно рассказал еще одну короткую и мрачную сказку — о мужчине и женщине в охотничьем лабиринте Нью-Йоркской Цитадели.