"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Неправильно.
— Что неправильно? — сказал «сержант», отрываясь от блокнота, в котором, видимо, были записаны вопросы.
— Действуете вы неправильно. По-любительски. Я уже два раза сознание терял, а вы до сих пор не знаете, настоящие номера счетов я вам слил или фейк. На какой помойке вас таких нашли?
— Тебе помойками интересоваться в самый раз, тебя туда и выкинут, — это сержант.
Он еще и злится, мамочки. И вправду на помойке.
— А вас — сразу после меня.
— Твой Габриэлян, что ли? — осклабился «лаборант».
— Нет. И даже не здравохрана. А ваш наниматель.
— И ты нам сейчас будешь рассказывать, что если мы поможем тебе бежать — то твой начальник нас спасет, да?
Олег пожал плечами.
— Вас никто спасет. Если даже хозяин вас отпустит… ну, случится с ним припадок и вы сможете от него убежать, к примеру… То люди Коваленко… они вас даже не в подвал Цитадели отправят. А в виварий. Вирусы и бактерии на вас испытывать. А наши за вас с ними ссориться не станут. Даже если вы знаете что-то полезное, не станут. Тем более, что у нас сейчас со здравохраной мир и благолепие. Они вас сами выпотрошат и честно поделятся.
О. Заработало. Они решили, что он подался. Набивает себе цену, намекает на побег — значит, слабеет.
— Так говоришь, номера счетов — фейк?
— Я не сказал, что фейк. Сказал, что вы никак не прове… аоооооо-уууу-ввввв…
Жало паяльника в плечо — это было уже серьезно…
Ну дураки, дураки, а… передержали. Теперь он еще пару минут вообще никакой боли чувствовать не будет — за этой. Белый такой взрыв перед глазами, адреналин, наверное.
Второй тычок — на этот раз в бедро. Олег понял, что он ошибался. Ой, как он ошибался.
Он даже сам не слышал, орал или нет.
Удивительные сдвиги восприятия… Слух изменил — но разбитый нос как-то чувствовал запахи.
Шашлык. От меня пахнет шашлыком…
Да, старшие были правы… нельзя, нельзя останавливаться… иначе начинаешь думать о том, что будет если ткнут еще, когда ткнут еще, куда ткнут еще… И о том, как это прекратить. Что сделать, чтобы это прекратить. Что отдать, в чем уступить…
— Какой из номеров фейк? — спросил лаборант.
— Тре… третий и п…пятый. Только это не совсем фейк…
— Что с ними не так?
— При попытке зайти и что-то снять идет сигнал тревоги.
— А на всех остальных не идет?
— Нет.
— Проверь.
Проверять они стали не номера, а опять Олега. Как раньше. Дермис, эпидермис, эпиорнис, гнусная вымершая птица… вымерла и теперь ей плевать.
Что-то он им сказал такое в конце концов. Или чего-то не сказал — стало очень трудно соображать, когда боль через правый глаз ворвалась прямо в голову и заметалась там, будто бражник, влетевший в бумажный китайский фонарь. Билась, обламывая крылья о навощенные бумажные стены, гулкие, как бубен… Билась, билась — сейчас она ворвется в самый центр, в пламя, вспыхнет — и погаснет… вместе с ним… вот кретины… они про болевой шок не слышали?
Он снова потерял сознание. Очнулся. Надо же. А про хачапури, которые они ели с милой соседкой по купе еще перед пирожками, он совсем и забыл… И просто даже удивительно, что они вышли через рот. По идее, они были съедены так давно, что…
— Ну вот… — проговорил чей-то третий, совсем уже чужой голос, отводя Олегу волосы со лба. — Уже мы и пришли в себя. Уже нас даже больше не тошнит, вот мы сейчас еще вымоемся чисто-чисто…
Входящей в вену иглы он даже не почувствовал — и как закручивали жгут, тоже. Почувствовал, как отпускали.
— Сейчас тебе станет легче, — широкая теплая ладонь похлопала по щеке. Олег попробовал сфокусировать глаза — но не мог рассмотреть лица того, кто с ним говорил. Какой-то розовый блин. И галстук — синий, в золотую полоску… Модный такой… А легче и правда станет, неопент — еще и анальгетик. И голос у специалиста такой ласковый, просто как за ушами почесали.
— Доктор, — сказал Олег, — как же вас угораздило так влипнуть?
— Хороший мальчик, — сказал доктор. — Необычный мальчик. Пойдите-ка, друзья мои, постерегите там, наверху.
А это уже всерьез началось, если им ответы слушать нельзя. Этот радужный не только по допросам, значит, специалист…
Гараж ходил ходуном, стены только что не текли, из-за края все время наползали какие-то цветные пятна. В Училище неопент такого с ним не делал… так может это и не неопент вовсе. Или это он так сочетается с гадостью, что ему в поезде дали? И с адреналином…
Зато почему-то сфокусировалось лицо визави. Действительно, круглое, как блин, и даже слегка ноздреватое — но в целом оно производило приятное впечатление. Чуть раскосые карие глаза, седоватые волосы — каким-то квадратным «ежиком»…
— Скажи мне, Олег, — мягко проговорил визави. — А что ты знаешь о группе «Тэнчу»? Ты вообще о ней слышал?
— Конечно слышал, — радостно сказал Олег. Это же здорово, когда ты можешь помочь приятному человеку. — Кто ж о ней не слышал-то?
…Он висел в воздухе, но не просто так, а дома, в коридоре, ведущем на кухню. Вообще-то в реальности такого коридора не было, а был совсем другой, но этот все равно был настоящим, даже лучше. Олег висел в воздухе — книжный шкаф справа, книжный шкаф слева — и когда ему было нужно что-то вспомнить, с полки выплывала книга, сама открывалась на нужной странице, и Олег читал ответ. Он мог читать до бесконечности, если другой запрос не разворачивал его к другой полке. Он не успевал увидеть, что случается с книгой, которую он перестал читать. Наверное, они как-то возвращаются на место — во всяком случае, рядом с ним всегда болталась только одна.
Габриэлян называл этот метод «дворцом памяти» — только в эпоху Возрождения им пользовались, чтобы сохранять настоящие воспоминания, а дома — немножко для другого.
При слове «Тэнчу» книги просто посыпались, открываясь на нужных страницах, на нужных статьях. Олег был почти благодарен — только медлил, не зная, с чего начать.
— Что ты знаешь о человеке, который убил господина Ильинского? Екатеринбургского смотрящего?
— А кто его убил? — Олег завис. Его тогда еще не было в группе, и информация о екатеринбургском деле у него была фрагментарной.
— Я думаю, что убил его либо Эней, либо Трюкач. Ты знаешь Энея? Трюкача?
— Эней Рим основал… и он парубок моторный. Парубок — это «холостяк», знаете? Bachelor. То есть, бакалавр. А еще у него с каллиграфией плохо.
— С каллиграфией?
— Ну да. Вы его каракули видали хоть раз? Обязательно или левая часть знака несоразмерна правой, или верхняя — нижней… Ну какая у них там в Трое каллиграфия? Смех один.
Лицо у человека в полосатом галстуке не меняется… но скулы все же ведет, кожа натянулась — расстроился?
— Действительно, довольно странно ждать от троянца владения каллиграфией, — добродушно улыбнулся мужичок. — Но вот мечом он умеет владеть, верно?
— Он, кажется, всем умеет, — вздохнул Олег, осознавая горько всю степень своей отдаленности от такого совершенства. — Всем, что стреляет, колет, рубит, режет. Бой барабанный, крики, скрежет… Гром пушек, топот, ржанье, стон…
Визави ударил его по щеке. Не со зла, а чтобы привести в чувство. Спасибо. Увлекся…
— Ничего, — покладисто сказал «доктор», вытирая что-то с ладони. Наверное, кровь и остатки стекловидного тела. Бедный. Мало того, что убили — так теперь и со мной возиться…
— И давно ваша группа поддерживает с ним контакт?
— Да где-то с год. Меня еще не было…
Удивился. Он, что, думал, я не отвечу? После екатеринбургского дела, когда каллиграфия эта кривая на полмира засветилась, причем по личной просьбе Габриэляна?
— А как они вышли друг на друга?
— Шишли-мышли-вышли вон… — Олег хотел сказать еще что-то, но визави схватил его за плечо и жестко встряхнул.
— Не отвлекайся, Олеженька. Как. Габриэлян. Впервые. Столкнулся. С группой «Тэнчу».
Как-то интересно он произносит «Тэнчу»… Почти как «Тяньчу»… Тянем-потянем, вытянуть не мо…
— Мышка за внучку, жучка за мясо… — книги висят перед лицом, качаются, пять версий, все разные, какую гостю пожаловать?