"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Вот если бы от вашей «зиги» кто-то серьезно пострадал, да таких случаев было несколько, да спецучилище не помогло, да психологи сказали, что швах — вот тогда у вас был бы шанс. И не к 18, а года через три-четыре. А что касается Шаталова — то он мужик отчаявшийся и поэтому злой. Он ещё не понял, что через какое-то время станет лучше. Обрати на это внимание: от того, что одного высокого господина заменили на другого, он ничего хорошего не ждал.
Автомат вычихнул в стаканчик порцию сахара, сказал «Спасибо». Энея слегка злили эти модные говорилки. Машина должна вести себя как машина.
— А станет? От того, что одного заменили на другого?
— Станет, — ответил Эней, усаживаясь на диванчик и расставляя на столике «трофеи». — Волков знал, кого сюда прислать. Она очень умная тетка. Смотри, — он полез в карман и показал ей на ладони три пайцзы. — Понимаешь?
— Понимаю, — скривилась Ника. — Она тебя купила.
Эней вздохнул.
— Ника, как ты думаешь, мог я раньше заработать такую штуку? А Ёлка? А ребята?
— Не знаю.
— Я не спрашивал, что ты знаешь. Я спрашивал, что ты думаешь. Ника, вы не умеете думать. Патологически. При том, что у вас по большей части светлые головы. Но когда успела развиться такая мыслительная лень — я просто диву даюсь!
— Да, я дура! — Эней благоразумно сел с краю и блокировал Нике выход — а то бы она вырвалась и убежала, а ему хотелось довести разговор до конца. — Может, вы и могли, да вам не хотелось! А может, и хотелось — но вы не могли, и только вид делали!
— Ты не кричи. Крик не подействует. А думать тебе придется — не научишься думать, правильно драться тоже никогда не научишься. Что нужно по закону, чтобы получить деревянную пайцзу?
— Приносить этому сраному обществу сраную пользу.
— А кто у нас «это сраное общество»?
— Не знаю, — Ника решила выместить агрессию на штруделе и в два приема заглотила весь. — Не вижу я этого вашего общества. Вокруг только люди. Одни похуже, другие получше. Ну и варки еще.
— А теперь возьми эти два своих определения и сложи, — скверно чувствовать себя Кобылом… и сочувствовать ему.
— Короче, пайцзу дают тем, кто приносит пользу варкам. И получается, Саня, что ты принес им пользу.
— Получается еще кое-что, Ника. Например, получается, что ты думаешь, что я принес им пользу. И еще много людей будет так думать.
— Тогда зачем ты взял?
— А теперь подумай, что было бы, если бы я отказался.
— Они бы…
— Они бы ничего не сделали. Мне. И моим.
— А кому? — не поняла Ника.
— И никому. Первыми — никому. А вот тем ребятишкам, которые, не зная броду, сунулись бы подражать мне — допустим, госпожа Тон чрезвычайных происшествий не любит, но если произойдет какая-то глупость вроде вашей зиги, только хуже, горевать все будут уже потом. Кстати, о зиге. Я не шутил тогда, она и в самом деле нам пригодится — весной, когда я буду тренировать против Волны. Ты же знаешь, что такое Волна?
— Знаю, — буркнула Ника. — Только не рассказывай, что ты не в курсе, как их делать.
— Совершенно не в курсе, — пожал плечами Андрей. — Меня тренировали на лицензионных, армейских или полицейских.
— А в школе?
— А в школе я в футбол играл.
Ника резко выдохнула, потом прижалась лицом к его плечу.
— Саша, скажи… я тебе нравлюсь?
Ну вот, приехали. А он-то, серый, рассчитывал, что Ника отвлечется социальными вопросами. Тренировать, ставить, объяснять их Каспер учил. А бороться с подростковыми влюбленностями не учил — хотя, сам наверняка сталкивался.
Оттягивая решительный момент, Эней поковырял ложкой в своем медовике.
— Чего это ты улыбаешься? — спросила Ника.
— Думаю, насколько всё-таки девчонки смелей парней. Я примерно в твоем возрасте был влюблен в девушку… примерно моего возраста. Так я бы, наверное, в обморок упал, прежде чем признался.
— А ты ей нравился?
— Нет.
— Ну а я тебе?
Эней взвешивал слова и выкладывал по одному, по мере взвешивания:
— Ты… очень красивая девочка… и даже «моего типа». Если бы ты была одних лет со мной… или старше…
 
— Да какая разница, сколько мне лет! — насупилась Ника. — Ты меня ребеночком считаешь, а у меня, между прочим, уже всё было!
— Ты хотела сказать — у тебя был секс? Допустим, но это не тянет на «всё». Не в этом дело. Просто ничего не получится.
— Это потому что..? Нет, ты же сказал, что влюблялся в девушку…
Она не докончила реплику, так и осталась с приоткрытым ртом. Вот ляпнуть бы сейчас что-то вроде «Миямото Мусаси, как известно, тоже сражался двумя мечами…» — и, может быть, удастся уладить всё легко и просто.
Нет. Она имеет право на правду. Не на всю, конечно — но сейчас нельзя лгать даже «ради большего блага»…
— Во-первых, я в тебя не влюблен. Во-вторых, и ты в меня не влюблена. Подожди, — он поднял руки ладонями к ней, — я верю, что я тебе нравлюсь. Я тебе нравлюсь и дом тебе нравится, вокруг стало тепло. И конечно это любовь, что ж это еще может быть, правильно?
В общем, это любовь, да… Но не та. Не всегда это похоже на «электрический удар, и по венам — ток…» — процитировал он популярную песню последнего месяца. — Это более сложная штука. Тут нельзя торопиться.
— Cкажи прямо, что не хочешь…
— Одна из вещей, которым нужно учиться — это различать, чего тебе хочется и чего ты хочешь. Поначалу это сложно, я знаю. Тем более, специально этому не учат.
— В смысле?
— В смысле, если бы мы с тобой оказались в одной кровати, в более облегченной форме — мне бы, конечно же, захотелось тебя. Но есть еще такая штука, как принципы. Понимаешь… я не мог выбирать свой пол и, наверное, не мог выбирать, какой тип женщин нравится мне больше всего — а это твой тип…
— Д2С, — девчонка снова наставила иглы. — Рассказывай. Как будто я Ёлку не видела.
— Ёлку я тоже не выбирал, — Эней не смог удержаться от улыбки. — Отчасти. То, что я выбрал — это принципы. Один из них — не спать с женщинами, на которых я не женат.
«Фарисейская морда», — немедленно сказал внутри голос совести.
— А смысл?
— Смысл в том, чтобы оставаться верным себе. Мне случалось этот принцип нарушать, — он заставил себя посмотреть Нике в глаза. — Ощущение потом было гадостным. Как от магазинной кражи — взял и не заплатил. Воспользовался привилегией и удрал от обязательств.
— А чего не женился?
— Она решила, что я недостаточно хорош для брака. — «А ты ее к этому решению подтолкнул. Герой хренов».
— Так ты боишься, что тебя второй раз так же прокатят?
— На самом деле, это не так важно. Правильная стойка, для тебя правильная, а не вообще — может поначалу казаться неудобной, но совершать некоторые движения быстро и точно можно только из нее. И наконец, — Эней решился и взял ее за руку. — То тепло… Понимаешь, когда-то мы, наша семья, совсем не знали друг друга. Больше того — мы когда с Юркой впервые встретились, у нас были все причины друг друга ненавидеть. То, что получилось теперь — это благодаря усилиям. Тебе хочется попасть в круг, где тепло… Мне-то, в общем, нетрудно принять тебя, но гораздо лучше будет, если ты тоже научишься это тепло создавать. И тогда ты не будешь путать. И у тебя будет свой круг…
— А ты будешь учить, да? — Ника опустила голову. — Ну ладно… Пойдем, что ли?
— Ты согрелась?
Она шмыгнула носом, провела рукавом по глазам. Не только согрелась, но и размякла.
— Пошли! — она встала рывком, чуть не смела на пол тарелочки из-под пирожных.
Посмотрела на стол, вытащила из сумки шарф.
— Врёшь ты все про позицию. Сам не умеешь.
Эней ничего не ответил — запахнулся собственным шарфом и поднес карточку к считывателю.
На улице он, преодолев легкое сопротивление, взял Нику под руку.
— Ты что делаешь?
— Тебя провожаю.
— Не надо меня провожать!
— А меня не надо было встречать. Но ты же встретила.
…Они шагали заснеженными улицами, ни говоря больше ни слова; дыхание оседало на ворсинках шарфов белым налетом, и Энею почему-то было весело.