"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Что Оксана в Питере, господин Андриевич был почему-то уверен. Титов сначала забеспокоился, потом вспомнил, что после Поцелуя люди резко расцветают, а об Оксане в последнее время этого сказать было никак нельзя. Значит, начальник просто что-то как-то посчитал, на то он и старший. К личным способностям господина Андриевича Титов относился без особого пиетета (не сделал патрон там, у своих, карьеры, подобающей его возрасту, не сделал) а вот видовые — уважал, а потому к рекомендациям прислушивался.
Кроме того, когда шок миновал, он почувствовал себя значительно более уверенно. Да, все правильно — нельзя было ему ехать в Питер ни на следующий день, ни через неделю — его хватило бы разве что на скандал, а тут требовались продуманные действия. Оксану визит детективов явно застал врасплох, не меньше, чем его самого. Она не готовилась к отъезду, к шантажу, это точно. Значит, и сетевыми друзьями посетители оказаться никак не могут. Она бы пригрозила ему, обязательно бы сорвалась и проболталась.
Кто-то узнал о потере иммунитета и приехал. Кто-то, кому интересна Оксана — что плохо, но маловероятно, или кто-то, кому интересен господин Андриевич, что много лучше. Титов поспрашивал осторожно про «Лунный свет»: у основателей агентства была репутация людей профессиональных и обязательных — и не боящихся, в случае необходимости, перейти дорогу высокому господину — но только в рамках закона.
Он нанял комнату в небольшой гостинице и прожил в Питере три дня, наслаждаясь пасмурной аурой Города — единственного, пожалуй, Города в России — Москва все-таки деревня, хоть и очень большая. Наводил справки о «Лунном свете». Легенда… да, собственно, легенды почти и не было — бывшая жена скрылась с ребенком где-то в окрестностях, а подключать органы он не хочет, скандал ему не нужен — поэтому ищет надежных частных сыскарей.
Агентством сейчас владел некто Корж Д. А., Карастоянов числился временным консультантом. Просмотрев на сайте агентства список бывших клиентов, Титов обратился к одному из них — некоему Александрову — и узнал, что «Лунный свет» разыскал его похищенную дочь. Карастоянов в описании Александрова представал кем-то вроде доблестного рыцаря Айвенго — кроме всего, что он сделал в рамках профессиональных обязанностей, он несколько раз навестил девочку в больнице и, по словам врачей, помог сгладить последствия психотравмы. Неужели в самом деле Дон Кишот белогорский? Или все же заказ? Да, кто-то из недругов патрона вполне мог нанять детектива, чтобы вытащить из-под носа у Андриевича лакомый кусок. И это было именно таким делом, за которое Карстоянов взялся бы. Теперь понятно, почему он так разговаривал с ним в кабинете. Он решил, что Титов участвовал. Что он собирался отделаться от бывшей жены… Титова передернуло от обиды… Нет, спокойно, Карастоянов в городе чужой, да и Оксана ему наверняка наговорила сорок бочек арестантов. Просто все неудачно сошлось.
Поняв, что из сети больше ничего не выковырять, он подъехал с утра к агентству и начал следить за входящими и выходящими людьми. Сначала появились две женщины за тридцать. Потом владелец и директор, господин Корж. Потом была долгая пауза — а после нее из агентства вышли двое, которые туда не входили. Одним был Карастоянов. Второй…
Александров упоминал о еще двух активных участниках спасения Нины — Новицком и Неверове. Неверов, по данным агентства, уволился. А Новицкий, если это был он, кого-то очень сильно Титову напоминал. Если это они, то они или ночевали на рабочем месте, или квартира — в том же подъезде, что и агентство.
Есть ли смысл попробовать позвонить с черного хода? Вряд ли: там домофон и Оксана не откроет, она трусиха. Нужно дождаться, пока она выйдет. Сама.
Корж ему, конечно, ничего не сказал, зато стало ясно, что Титова он узнал и что появление его не было для Коржа неожиданностью. Значит, дело идет через агентство. Хорошо. Очень хорошо.
Титов, хотя сам детективом и не был, книжки все же читал. Он не сидел тупо на одном месте и не слонялся взад-вперед у дверей конторы. Он с утра сменил несколько точек наблюдения — из машины, припаркованной напротив, с автобусной остановки, из окна в подъезде дома через улицу, с конца квартала, из кафе…
Он как раз вернулся к кафе, чтобы согреться чашечкой чаю, когда почти носом к носу столкнулся с Оксаной. Она набирала индекс на комме.
Ох, он ее, видно пропустил, когда заходил в агентство. И эти, черт бы их побрал, выпустили ее одну на улицу, зная, что на нее идет охота.
Жалко, что она одна, без Саньки. Тут бы все и решили. Она уже мальчику, наверное, надоесть успела, хуже макарон по-флотски. Однако, куртка какая хорошая. И на голове узорный платок чалмой. Заказчик, наверное, расщедрился.
Она тоже увидела Титова — и вся перекосилась. Уронила пакет с покупками и вместо того, чтобы заговорить по комму — чуть ли не завопила:
— Андрей!!!
Это Новицкий, что ли? — подумал Титов, подходя. По мере того, как он подходил, оксанина готовность к истерике как будто уменьшилась — видимо, по комму ей сказали, что кавалерия на подходе. Что ж, постараемся побыстрее.
— Здравствуй. Нам нужно поговорить.
— Нам ни о чем не нужно говорить.
— Тоже верно. Говорить не нужно, нужно только, чтобы ты отдала Сашу и я увез его домой.
— Никогда.
И тут тщательно продуманный план разговора — объяснить про охоту, просить прощения, обещать верность и поддержку — полетел ко всем чертям. Разбился о незнакомый твердый холод в глазах Оксаны, всегда такой мягкой, такой податливой…
— С кем ты его оставила? И где? Ты ведь без него. Он, по большому счету, тебе не нужен. Нужно наказать меня. Изменщика коварного. Ну что ж, наказала. Три недели я промаялся. Неужели не хватит?
Оксана закрыла глаза. Попал.
— Почему ты решил, что он мне не нужен?
— Потому что он тебе не нужен. Ты никогда о нем не думала, ты никогда о нем не заботилась, ты занималась всякой ерундой, чем угодно, только не ребенком. Ну что ты с ним будешь делать? Выучишь на дворника?
— Я его люблю. Мне не на что купить его ответную любовь — но я его люблю.
— Слова. Как и со мной. Всегда слова — «люблю» и ноль заботы, ноль внимания. Ты думаешь, ребенку или мужчине нужна такая любовь? Ты думаешь, ты подарок для всех, кто рядом? Хороший человек, светоч доброты и истины? Я тебя разочарую: ты плохой человек. Ты думаешь о какой-то всеобщей любви, о всеобщем благе — но на тех, кто рядом, тебе плевать.
— Это неправда, — холод исчез, глаза у нее были на мокром месте, но Виктор ощутил только брезгливость. Какая все-таки размазня. Он все равно бы ушел, даже если бы Андриевич не вмешался. Но тогда, может быть, все было бы по-другому. Не так… противно.
— Сейчас ты начнешь себя жалеть, закатишь мне истерику, потом будешь весь день переживать и бездельничать, а вечером сорвешь все это на Сашке. И так каждый день. Ну, может, найдет на тебя стих и ты вытрешь пыль и приготовишь что-то вкусное. В качестве подвига. Или поинтересуешься его отметками. Тем людям, у которых ты сейчас живешь, вся эта глупость скоро надоест.
— Это ты меня сделал такой. Это ты меня довел.
— Никого нельзя сделать тем, чего у него нет, — этого даже варки не могут. Андриевич просто усилил его отвращение, стремление забыть, вычеркнуть. Но оно было, было.
— Тебя такой сделали твои драгоценные родители. Что я, не был у тебя дома? Не видел, в каком свинарнике вы живете? Что я, не знаком с твоей бабкой, поперек себя шире — и ты будешь такой же, когда не сможешь даже за деньги найти себе мужика и тебе останется в утешение только жрать. Ну, куда тебе ребенка? Ты же его погубишь. Ты же воспитаешь его таким, какой твой отец воспитал тебя и каким был сам — ходячей фабрикой крови. Сколько он проживет после совершеннолетия? Сколько ты сама проживешь после того, как ему исполнится тринадцать? Или ты вернулась к своему старому плану — превратиться в свиноматку? У тебя хватит денег на искусственное осеменение — или у этого… Карастоянова страсть к мясным коровам?