"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— И выйдет нам всеобщий карачун, — констатировал муромский владыка.
— Ну, в конце концов, — философски заметил запорожец, — каждого ждет его персональная эсхатология. И в свете этого у нас действительно может оказаться мало времени. Поблагодарим Бога за то, что Он дал нам сегодня.
Все семеро склонили головы.
* * *Мне бы ваши проблемы, господин учитель — сказал замученный домашними хлопотами мальчик Мойша в ответ на вопрос учителя, сколько было сыновей у Иакова. Нам бы Костины проблемы, подумал Антон, когда получил весточку с берегов Днепра.
— В дальнейшем, — сказал Эней, дочитав рапорт Дункана, — нужно тщательнее организовывать защиту от дураков. В особенности от тех дураков, кто не совсем дурак. Откуда вообще взялся этот Толомаев?
— Доброволец, — сказал Антон. — Судя по журналу — фанат Родезии, Смита, скаутов Рэднора и проч. Неудивительно, что он так взбесился.
— И неудивительно, что записался, — поддержал Цумэ. — Но как авралы надоели!
— Кто отсев производил? Вы? Вы. Эти же вещи отслеживать надо.
— Ну нужны нам были какие-то фанаты, настоящие… Если бы мы их всех еще до отбора отсеивали, это вызвало бы подозрения.
«Стрела» прибывала в Москву через полтора часа, и за это время предстояло решить, что делать с журналистом Иваном Толомаевым, явно наладившемся писать серию статей о подготовке игры «Резерв — 2124».
— Хорошо, что он это запустил до того, как мы ему предложили вступить в ряды, — утешил Антон. — Зачем нам такое в рядах?
— А ему собирались предложить? — удивился Игорь.
— Да. И еще пяти проигравшим. Собственно, реакция на проигрыш и была последним тестом…
— Почему?
— А случаи сомнительные. — Антон достал планшетку, — Непонятно, то ли человек просто в ситуации не разобрался и задачу со всех сторон оценивать не умеет, то ли он нам не подходит. Если не разобрался, то его, может быть, еще выучить получится.
— А кто задачи подбирал? Ты?
— Я.
Задачу, проваленную — а точнее, с блеском выполненную — Толомаевым взяли из учебника новой военной истории. Орская трагедия, в общем-то, была случаем хрестоматийным: зима, город отрезан снегами, с наступлением оттепели ждут с юга китайскую армию, которая прошла через Казахстан как нож сквозь масло, и вот-вот вопрется в Россию. Между Россией и Сибирью еще не было войны, но суверенитет Сибири в рамках РФ уже объявлен. Город удерживают один батальон российской регулярной армии и один батальон сибирских территориальных войск, на скорую руку собранных и названных «казачьими». Больше невозможно прокормить в обнищавшем, забитом беженцами из Казахстана Орске. И вот этих беженцев — самую бесправную и запуганную часть населения — сибиряки начинают грабить и убивать…
А узел держать нужно. А население уже едва не мечтает о приходе китайцев, потому что на китайской стороне царит не то чтобы порядок, но хотя бы некое его подобие. А с продовольствием плохо. Очень плохо. И очень тревожные новости идут из тыла.
Кандидату предлагалось сыграть за командира российского контингента.
И Толомаев сыграл. Повесил трех первых попавшихся (не на горячем, а просто подвернувшихся под руку) сибиряков, с блеском подавил возникший из-за этого бунт и расстрелял представителей городской администрации, вознамерившихся сдать город китайцам. После чего героически погиб в бою с последними.
И счел, что показал неплохой результат. Особенно с учетом того, что настоящий командир батальна, попавшего в орскую заваруху, этот город сдал сам.
И страшно удивился, когда узнал, что на игры следующего года его не пригласили — а пригласили Эмбри («какая-то возомнившая о себе фифа», назвал он ее в своем журнале), которая при решении той же задачи попыталась с сибиряками договориться и создать из горожан ополчение, но погибла от шальной пули по решению мастерского компьютера.
То, что всю эту историю он разболтал, было не бедой, а сущей безделицей. Грош цена была бы программе, если бы они не закладывались на обиженных и болтунов. Бедой было то, что дня через два Толомаев болтать перестал. А начал, наоборот, собирать информацию об играх, технологиях подготовки команд и психологическому профилированию.
— Как загасить вонючую лучинку? — пробормотал Антон. — Как уморить Курилку моего? дай мне совет…
Увы, классический выход — да плюнуть на него — не подходил. Курилка-журналист в военном деле не очень разбирался — во всяком случае, разбирался много хуже, чем сам думал — а вот свое дело, как раз, знал очень неплохо. Он собрал данные по устроителям. Он выяснил, кто из них имел отношение к военным играм. Он наложил этот опыт на характеристики тестов. Он склепал фотороботы всех, кого запомнил на отборе — и запустил многофакторный поиск по ним.
И в числе предположительно опознанных — с вероятностью в 64 % — находился Константин Неверов.
Тут мало было обрезать концы — что, впрочем, сделали с самого начала. Тут нужно было радикально заткнуть фонтанчик. Толомаев не походил на человека, которого можно легко напугать. Или легко обмануть…
Он потому и прошел и первую стадию отбора, и все последующие. Почти.
Вот на этой стадии дело и перешло в ведение «Синсэна». К вящему омерзению «Синсэна».
И ко всему этому вдобавок попы затеяли в Киеве какую-то свару, о которой Костя прислал подробный, но подействовавший на Энея как крапива, отчет. Вся эта история с католическими догматами и приснодевством Марии казалась ему сварой остроконечников и тупоконечников, от которой он хотел бы держаться как можно дальше, да вот беда — нельзя. В довершение всего утром шестеро подумывающих о расколе архиереев попросили Костю в арбитры.
А поскольку раскол — дело значимое, обстоятельства его в церковную среду просочатся обязательно, да и в прессу тоже. Больно уж вкусен кусок.
И быть Косте знаменитостью на десять минут. И нет никаких шансов, что Толомаев это пропустит. Уничтожить материалы — проще простого, но что делать с самим Толомаевым?
Иван Топорышкин пошел на охоту,с ним пудель пошел, перепрыгнув забор,Иван, как бревно, провалился в болото,а пудель, вприпрыжку, попал под топор…И самое главное — стандартные схемы разруливания таких проблем никак не годились — они сами по себе поднимали некоторую рябь, а это же Москва. Зона особого внимания.
— Тоха, в какой срок можно сделать «резиновую Зину»?
— Если есть сам человек или гипсовая маска — то минут за сорок, — сказал Антон. — А если только снимки — часа за три. А кто будет носить?
— Наверное, я. У Игоря сложение не то. Да и у меня не то…
— А кого делать надо?
— Я думаю о нашем общем друге. Должна быть от него какая-то польза?
— О-о-о! — выслушав соображение Энея до конца, Енот пришел в восторг. — «Он сказал, что его зовут мистер Шерлок Холмс»!
Эней кивнул. К его удивлению, Игорь прислушался к чему-то и кивнул тоже.
…Ранним утром — не было еще семи — Ивана Толомаева потревожил сигнал домофона. Иван брился и рассудил так: если незваный гость достаточно в нем, Иване, заинтересован — он подождет, пока хозяин добреется и наденет штаны. А если нет — что ж, значит, Иван этому гостю не очень-то и нужен.
Гость оказался терпелив. Когда Толомаев вышел из ванной, раздался второй сигнал — и, нажав кнопку ответа, Иван увидел у дверей подъезда человека, о котором как журналист знал довольно много, и не раз видел его на заднем плане в записях правительственных новостей.
— Доброе утро, Иван Сергеевич, — сказал гость, получив сигнал обратной связи и глядя прямо в окуляр домофона. — Я капитан СБ Вадим Габриэлян. Не впустите ли меня минут на десять?
Толомаев подавил зевок — это, наверное, от удивления накатило, спать ему совершенно не хотелось — сказал
— Доброе утро, да, конечно, одну минуту, — нажал кнопку и двинулся в прихожую, на ходу пытаясь понять, что такого могло произойти, чтобы его ловил дома ночной референт Самого. Не вызвал, не назначил встречу, нет. Пришел домой, один и без предупреждения.