"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

— Он у себя, наверху. Он очень хороший мальчик, Вадим, — с усилием сказал Васильев. — Почти как ты.
Габриэлян встал, едва заметно кивнул. Еще раз спасибо, Михаил Петрович. Таким как вы цены нет и не было.
— Тогда, — сказал он и поправил очки, — я наверх. И, Михаил Петрович, вы не звонили мне сегодня. — Васильев сглотнул, — Вы позвонили мне седьмого. Четыре дня назад.
* * *
Олег сидел на диване и перелистывал «Убить пересмешника». Книжку эту он уже читал, она ему сразу не понравилась, но он пытался понять, как именно она оказалась в списке нежелательных. Расовыми предрассудками высокие господа не страдали, гражданского мужества не преследовали, наоборот, поощряли даже, а единственное на всю книгу убийство совершил человек, очень напоминающий высокого господина, защищая двух полюбившихся ему агнцев. Такое пропагандировать нужно, а не запрещать. Непонятная история.
На лестнице послышались шаги. Один человек. Не дядя. Вряд ли его придут арестовывать в одиночку. Кажется, это по уставу не положено. Наверное, дядя дозвонился до кого-то из своих.
Вообще-то довольно основательно запертая дверь кашлянула, щелкнула и распахнулась. На пороге стоял темноволосый человек лет тридцати в явно очень дорогом — за полгода в Москве Олег научился различать такие вещи — светлом костюме и… в очках. На левом лацкане блестел квадратик «пайцзы». Не желтый, как у дяди, а темно-серый. Что же это может быть такое…
Новоприбывший оглядел комнату, выглядевшую так, как будто по ней прошел средних размеров тайфун, мертвый компьютер, Олега, и сказал голосом ослика из мультфильма.
— Душераздирающее зрелище. Кошмар.
Зрелище действительно имело место быть. Комната стояла дыбом. Из развороченного компьютера как артуровский меч из камня торчал… молоток? А, это он идентификацию на физические характеристики чипа завел, а потом чип просто раздробил для надежности. Обстоятельный молодой человек. И посреди всего этого разгрома на диване сидел чистенький, отглаженный и отутюженный светловолосый подросток, сбежавший с рекламы вологодских сливок. И читал «Убить пересмешника». Что-то в этом было. Что-то было.
Только заинька, как паинька…
Заинька наконец соизволил поднять голову. И глазки хороши. Сухие. Бешеные.
— Вы из СБ или вы друг моего дяди? — на друзей или учеников дяди этот человек был совершенно не похож. Разве что двигался правильно.
— Я не совсем из СБ и совсем не друг. Но так на так оно выходит. Моя фамилия Габриэлян, и Михаил Петрович действительно попросил меня помочь, но до всех разговоров, Олег, возьмите и прочтите — он отцепил от пояса явно служебную планшетку, открыл, чем-то щелкнул и протянул Олегу. — Я бы предпочел, чтобы вы сами взял это из сети, но вашу машину мы вряд ли починим. Да, закон о борьбе с терроризмом. Там все полезно знать, а вот вас должна интересовать секция о лицах, в чьих интересах был совершен теракт — и их последующей судьбе.
Олег смотрел на черные строчки, и ему казалось, что он сейчас провалится между ними. Сгинет. Пропадет. Всех. Всех, кто числился в лотерее. Чтобы никто не мог получить выгоду от теракта. Любое заинтересованное или потенциально заинтересованное лицо. Ему никто не сказал. Ему никто ничего не сказал. А он не проверил.
— Я должен был понять, что я не первый такой, — выдавил он.
— Не первый, — кивнул человек по фамилии Габриэлян. — Это даже не наш закон. Он действует на территории всего союза.
— Что делать? — спросил Олег. Спросил для проформы. Если этот пижон в очках сходу шарахнул его вот этим — значит, ему есть что предложить, есть какой-то выход.
— Вставать и ехать со мной.
— Но если я сдамся, это ничего не изменит, — ай-яй-яй… или он просто медленно читает?
— Посмотри ниже.
— «Если противоправные действия не были спровоцированы служебными злоупотреблениями или некомпетентностью… см. пункт…» Господин Габриэлян, я могу попрощаться с дядей?
— Вы еще успеете поговорить. В любом случае.
Машина оказалась «Волгой-осенью». Служебная, наверное.
 
— Моя, — пояснил Габриэлян. — Дизайн не очень удачный, пустых мест много. Садитесь на переднее и начинайте рассказывать. С самого начала.
Он вел машину и внимательно слушал. Дело обстояло еще веселее, чем он думал. Аля подала заявление, как только ей исполнилось 17. Олег первым узнал. И очень разозлился, что она с ним не посоветовалась. Потому что ей не нужно было этого делать. Можно было по-другому. И в первый же розыгрыш — уведомление. Когда они пришли в отделение, ее сначала найти не могли. Они еще обрадовались, что ошибка. Но потом там куда-то позвонили — и все оказалось правильно. Ее вообще все время теряли — и билеты в круиз отдавали уже прямо у трапа, и…
— Замечательно, — сказал очкарик за рулем. — Лучше не придумаешь. Где вы взяли данные по структуре ЦСУ?
— В базе данных училища, — искренне удивился Олег. — Есть же целый курс по информационной безопасности.
— Не может быть. — фыркнул Габриэлян. — Так. А теперь, Олег, слушайте меня внимательно. Все эти странности, начиная с уведомления и кончая круизом, вас очень насторожили. Вы слышали про целевые заказы, но раньше не верили. А теперь вам еще и очень хотелось поверить. И вы попробовали лотерею на зуб — просто так, надеясь, что что-нибудь выпадет. И обнаружили, что ее в принципе можно взломать. И тогда вы испугались и пошли к дяде. А дядя ваш, которому все это тоже не понравилось, пытался что то узнать по своим каналам, — и ведь пытался наверняка, и узнать, и изменить, и в обычной ситуации ему пошли бы навстречу… — налетел на стену, и тоже занервничал всерьез. И позвонил мне. И тут вам ослепительно повезло — потому что две недели назад мне подкинули на ревизию рапорт СБ о состоянии систем безопасности центрального статистического управления. Это правда, кстати, и связь тут прямая. Я посмотрел это дело, и мне почти сразу стало ясно, что никакого заказа не было, а была банальная административная ошибка, которую потом пытались скрыть. И будут пытаться. Любой ценой, потому что для того, кто ошибся, и тех, кто его покрыл, она чревата категорией М. А значит, если мы поднимем этот вопрос прямо, Алю могут просто убить. Им это не поможет, но люди в панике не очень склонны мыслить логически.
— И тогда вы предложили мне взломать лотерею?
— Совершенно верно. Потому что лучшей демонстрации их некомпетентности и придумать нельзя. И еще потому, что в этом случае все «лица, в чьих интересах» попадают в прямое ведение СБ. И с ними до конца разбирательства уже ничего не может случиться.
Олег смотрел на дорогу. Когда этот человек заговорил с ним так уверенно, он подумал… Он так надеялся…
— Зачем вы мне это говорите? Даже я знаю, что таких операций не бывает.
Очкарик — нет, надо привыкнуть называть его Габриэляном, — улыбнулся.
— Молодец. Все правильно. Я забыл вам полностью представиться. Я — референт и офицер для особых поручений при господине советнике Волкове А.П. Слышали? А еще я сукин сын, которому закон не писан и который считает, что ему все можно.
— Действительно?
— Нет. На самом деле я очень редко нарушаю правила. Но когда я это делаю, это происходит с шумом и грохотом. Так что господа из центрального статистического страшно возмутились, но совершенно не удивились.
— Не удивились?
— Олег, вы, как и положено грамотному программисту, создали резервную копию базы данных и передали ее мне. Полчаса назад, когда мы с вами выходили из дома, мой… Да, слушаю… Добрый день, спасибо, что перезвонили.
К разговору Олег не прислушивался. Он прислушивался к себе. Пытался понять, что именно происходит не так. Потом понял. Даже если ЦСУ поверит… Он подождал, пока Габриэлян щелкнет переключателем, но тот сразу заговорил сам.
— Так вот, Олег, мой коллега уже передал ЦСУ резервную копию с подобающим саркастическим комментарием. И пояснениями насчет личности хакера и побудительных причин. А если Вас интересует их реакция — и ЦСУ, и СБ будут очень возмущаться нарушением протокола. Но дальше они не пойдут. Не посмеют. Потому что, хотя, в принципе, выходки такого рода сугубо наказуемы, в соответствующих списках мы с вами окажемся на несколько страниц ниже их самих. При мало-мальски удачном стечении обстоятельств.