"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

От коврового покрытия шел душный, пыльный запах, которого вообще-то не было, пол здесь чистят хорошо. Это ковер из сна так вонял. Эней прикрыл глаза и произвел мысленную ревизию организма.
— Нет, спасибо.
Кто-то из японских поэтов сравнил боль со стальной хризантемой, во всяком случае, отец перевел это так. У Энея под диафрагмой располагался целый цветник, но сломать и вправду ничего не сломали.
— Я знал, что Корбут не удержится от какой-нибудь мелкой пакости, — пояснил Эйдельман. — А вас больше не связывает контракт. Я должен был подстраховаться.
— Понимаю, — Эней оперся на руки друзей и кое-как встал. Цветник решительно двинулся вверх по пищеводу. Эйдельман открыл перед Энеем дверь и сказал своим ребятам:
— Проводите.
Энея начало рвать прежде, чем он добрался до туалета. Кто-то протянул большой клетчатый платок. Детектив Новицкий пошел в телецентр не как в гости а как на работу — натощак. Платка вполне хватило. Приступ прошел, и Эней увидел, что благодетелем был Юлиуш.
— Крови нет? — спросил нанятый Эйдельманом коллега. С неподдельным таким беспокойством — видимо, за серьезную травму наниматель бы их тряхнул.
— Нет, — ответил Эней. Повернулся к Юлиушу. — Дзенькуе бардзо.
Юлиуш криво усмехнулся, развернулся и ушел.
— Я в гостиницу, — бросил он Ванде, проходя мимо.
Ванда теребила в руках реквизитный веер. Когда она успела его сломать — Эней не заметил. По правде говоря, было не до того.
— Что ты собирался делать, интересно? — доброжелательно спросил эйдельмановский охранник. Второй покосился на дверь туалета и тяжко вздохнул. У «струйки», помимо запаха, было некоторое количество других неприятных побочных эффектов. Эней знал, что минут через десять оба окажутся за этой дверью, оба будут завидовать ему, избитому — и был полон сочувствия.
— Сам не знаю, — сказал он. Отчасти все это было игрой. Отчасти. Эней и в самом деле хотел, всем сердцем хотел, чтобы Корбут не мог потребить именно эту женщину, именно сегодня. Но и убивать его сегодня было нельзя. Детектив Андрей Новицкий мог бы, тем более, что закон ему это позволял, а вот Эней, руководитель боевой секции подполья… Но детектив Андрей Новицкий должен был по меньшей мере попытаться.
Наверное, Ванда именно так и пела свою Тоску…
Эней сел на скамейку под табличкой «для курящих». Стальные хризантемы потихонечку складывали лепестки. Ванда медленно подошла. Забрала платок, выбросила его вместе с веером в мусорную корзину.
— Мне нужно переодеться, — сказала она. — Подождешь?
— А мне — умыться. Конечно, подожду.
Они перешли на «ты» так естественно, что сами этого не заметили. Как будто так было все время.
Игорь пошел за ней — его-то контракт никто не разрывал. Костя остался с Энеем.
Когда с обоими охранниками случилось неизбежное и боевик со священником остались вдвоем, Эней не выдержал.
— Ну что ты на меня так смотришь?
— Да не смотрю я на тебя, — Костя пожал плечом. — Делать мне теперь нечего, на тебя смотреть.
— Теперь?
Костя пошарил по карманам, сунул в рот сигарету, достал зажигалку, да так и не закурил.
— Я побаивался, что ты на это смотришь как на… очередной контракт. Ну вот есть такой пунктик у работодателя — сотрудник должен спать только с супругом, и при том другого пола. Я сейчас этот глюк не готов чинить. А в той книжке сказано «Любите друг друга».
— Там имелось в виду совсем другое. В той книжке.
— Да? — Костя чиркнул зажигалкой, затянулся. — У меня всегда было хреново с экзегетикой. Доминиканцы за голову брались от того, как у меня с ней хреново. Но ты нужен Ванде. Она сейчас тоже начнет переживать, что эта смерть из-за нее. Она-то агнец.
Из туалета вышел, пошатываясь, эйдельмановский охранник. Закурил. Лицо его было бледно, глаза покраснели.
— Какое же дерьмо эта «струйка»… — пробормотал он. — И как вы живете без стимуляторов, Новицкий?
— Каприз природы, — Эней пожал плечами. — Повезло.
По коридору прокатился сдвоенный стук каблуков. Звук ниже и тише — Цумэ. Звонче и выше — Ванда. На плече у Цумэ был чехол с концертным платьем. Весило оно, по прикидкам Энея, килограмм шесть — так густо было расшито голочипами, рисующими на хозяйке роскошные кринолины и многослойные буфы.
 
— В гостиницу? — спросил Игорь.
— Нет. Только не в гостиницу, — Ванда помотала головой.
— А куда?
— Куда угодно.
Эней оглянулся, почуяв чье-то еще присутствие. Эйдельман, — догадался он раньше, чем обернулся. И догадался правильно.
— А слабо было нанять старших? — спросил он.
— Нет, конечно, — Эйдельман улыбнулся. — Но закон распространяет право самообороны на любую агрессию старшего в отношении человека. А людей вы убивать не стали бы.
Охранники, нанятые им, сидели на скамейке оба, тяжело дыша и истекая потом. Теперь от них разило уже не комнатой дешевого борделя, а общественным туалетом в метро в час пик.
— Дрянная химия, — шепотом сказала Ванда, когда они отошли подальше. — А как это делаешь ты?
— Способности плюс годы тренировок. Как у тебя.
Цумэ и Костя сели на заднее сиденье джипа.
— Забрось нас в гостиницу, — сказал Цумэ. — Вместе с платьем.
Эней повернул ключ.
Двадцать минут спустя они были в машине одни.
— Я могу тебе показать город, — сказал Эней. «Идиот!» — закричал кто-то внутри него. Кажется, даже дуэтом. Возможно, это были «Ид» и «Эго». — Правда, сейчас темно, но самые красивые здания подсвечены, и…
— Покажи мне хороший ресторан, — сказала Ванда и положила свою руку поверх его на рукоять переключения передач. — Потому что я устала и хочу есть. А если там же будет и гостиница — совсем хорошо.
— Есть «Палас» на Морской, — шепотом сказал Эней.
— Прекрасно, — в тон ему прошептала она.
Anything you can say I can say softer. I can say anything softer than you.
Город мелькал в окнах рождественскими огнями. Эней не удержался и провез Ванду по Исаакиевской и Дворцовой. Там было светло как днем, а Нева лежала во мгле меж освещенными берегами… С большим опозданием пришла в голову мысль — столиков свободных сейчас не будет. В таких местах в канун Рождества столики нужно заказывать заранее, это тебе не «Эль Перро».
Так оно и оказалось — метрдотель пожал плечами и сказал, что к его огромному сожалению… даже для госпожи Войтович. «Идиот!» — присоединилось к хору суперэго — «Подпольщик со стажем! Простейшая же операция…» Эней полез за коммом, но Ванда это пресекла и направилась к стойке регистрации.
Свободный «люкс» нашелся. Эней перехватил руку Ванды и протянул администратору свою карточку.
— И ужин в номер, — сухо улыбнулась пани Войтович, вызывая меню.
— Не раньше, чем через два часа, — администратор изобразил вежливое сожаление.
— Отлично, — сказала Ванда. — Прекрасно. Раньше вам все равно никто не откроет.
Что в лифтах имеются камеры наблюдения, Ванда отлично знала, поэтому не сделала ни единого движения. Все движения были отложены до того момента, когда за ними захлопнулась дверь номера.
…С ужином наврали — принесли через полтора часа. Впрочем, так было даже лучше. Ванда сидела в кресле поперек — сама на одном подлокотнике, ноги на другом — и чистила апельсин. Эфирные масла взлетали вокруг ее пальцев маленькими сияющими тучками. Футболка Энея висела на ней мешком.
Anything you can wear I can wear better. In what you wear I'd look better than you.
— А что, — спросил Эней, управившись с последним куском какого-то итальянского маринованного мяса, — у тебя с христианами?
Ванда, до того задумчиво созерцавшая рождественскую елку в углу комнаты, повернулась к нему. Вопрос был поднят именно ею, когда они лихорадочно раздевали друг друга и Ванда обнаружила на его груди крест. «Черт бы всех вас побрал!» — темпераментно сказала она, но, поскольку прекращать никто не собирался, вопрос так и остался открытым.
— То, что живете вы недолго, по крайней мере, у нас, — сказала она. — И умираете плохо. И меня это никак не радует.