"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Приглашение приехать на экстренное заседание 2-го сентября в окрестности вам-по-дороге-скажут-какого-города, было разослано членам штаба в самой категорической форме. Блеклый канцелярский текст извещал, что неявка в назначенный день и час будет рассматриваться как признание в сотрудничестве с СБ и повлечет за собой известные меры. Было также сказано — персонально тем из членов штаба, кого это касалось прямо — что попытка выйти на контакт с кураторами станет последней ошибкой в их жизни — как в жизни Юпитера.
О судьбе Юпитера помнили все, и, конечно же, все связались с кураторами, и кураторы порекомендовали им ехать и сказали, что постараются обеспечить охрану — хотя времени на это предъявитель ультиматума не оставил: к семи из оставшихся в живых членов штаба послание пришло ровно в такой день и час, что адресат как раз успевал швырнуть в чемодан смену белья, зубную щетку и книгу — и купить билет на поезд или самолет, забронированный неизвестным доброжелателем.
По дороге каждый из них дважды получил по комму указание сменить рейс или выйти, не доезжая конечной, и пересесть на другой поезд либо автобус. Билеты исправно дожидались в кассах предварительного заказа. В конечном счете четверо мужчин и три женщины встретились возле станции монорельса Мюнхен-Аугсбург. Все семеро чувствовали себя неловко, нарушая правила конспирации с таким треском. Неизвестный, вызвавший их сюда, откровенно издевался.
Он издевался, а приглашенных было семь. А не восемь.
Красный, маленький, всего на 20 мест, расписанный незамысловатой рекламой отеля, автобус был похож на шоколадку в пёстрой упаковке. Водитель, невысокий курчавый парень из «новых европейцев», немногословный и аккуратный, помог загрузить в багажник кладь тем, у кого она была, и очень вдумчиво, ни на что не отвлекаясь, повел машину по горным дорогам Баварии.
Отель представлял собой несколько домиков на две семьи каждый, трехэтажных, выполненных в модном стиле «башни и арки». Автобус остановился у того, что стоял посередине — между озером и воротами. Водитель все так же деловито и аккуратно перетащил в гостиную вещи — благо, их было немного. Гости, пройдя внутрь, уже знакомились с особенностями дизайна и просвечивали интерьер сканерами. Каждый из них выехал с охраной — но та, естественно, держалась на расстоянии, чтобы не засвечивать хозяев, и теперь безнадежно отстала в ходе перебросок с маршрута на маршрут. Гости знали, что к решающему моменту она просто не поспеет, и слегка нервничали.
Здание, против ожиданий, не было напичкано «жучками», а самой интересной деталью интерьера оказался на редкость безвкусный набор маленьких фигурок на столе. Статуэтки, вырезанные из дерева, стилизованы были под африканскую традиционную резьбу и изображали, соответственно, детей «чёрного континента» в разных видах — с копьями, луками, щитами и дубинами. И было их на столе ровно десять — причем семь стояли кучно, а три — особнячком. Особнячком же стояла и белая фигурка, выточенная из можжевельника — явно попытка изобразить в том же африканском стиле британского солдата с ружьем.
Какое-то время все молча разглядывали композицию. Потом Торвальд Стаффансон, псевдо Орион, заключил:
— Это шахматные фигурки. По всей видимости, фарфоровых негритят господа мстители отыскать не смогли. И белых охотников.
— Это правда, — водитель шагнул в холл и захлопнул дверь. Сервомоторы жалобно взвыли от такого обращения, замок щёлкнул. — Устали мы искать фарфоровых. Вышел фарфор из моды, а антикварный бешеных денег стоит. Садитесь, господа. Держите руки на виду и, пожалуйста, не делайте резких движений.
— А что, — поинтересовался тот же Орион, — это на что-нибудь повлияет, господин, ээ, Оуэн?
Он держал руки на виду, и в правой был пистолет, полицейский «вальтер». Те, кто следил за ним всю дорогу, а за ним не могли не следить, знали, что он при оружии.
— Эней, — представился молодой водитель. — Да, повлияет. Вы будете чувствовать себя намного спокойнее.
С этими словами он поднял левую руку, показывая зажатую в кулаке осколочную гранату с вынутой чекой.
 
— Американский «ананас» «спэрроу-18», — сказал он, садясь в кресло. — Выпущен аж в 19-м году. Радиус поражения ударной волной на открытом месте — 11 метров, радиус разлёта осколков — 320. Для закрытых помещений — не знаю. Честное слово, не знаю. Разрядите пистолет, положите на пол и толкните ногой ко мне.
Он сел в кресло в простенке между окон, в «мертвой зоне», откинулся на спинку и улыбнулся, прикрыв глаза.
— Думаю, весь штаб вынесут отсюда в пятилитровой канистре.
Господа штабисты напряженно переглядывались. Граната — это не так уж страшно. Граната, если действовать правильно — это в самом худшем случае минус один, ну два человека. Вопрос в том, имеет ли смысл рисковать ими сейчас. Готов ли противник и дальше к такой арифметике?
— Штаб с примесями, — донеслось от двери. — Орион, пожалуй, эту просьбу юноши стоит выполнить. Пока.
В музыке этот тембр называют «контртенор» или «мужское сопрано». В быту — связывают с определенными физическими недостатками. Вошедший в зал человек — водитель того самого синего купера-жучка, который последние 15 минут путешествия, совершенно не скрываясь, тащился за автобусом — полностью соответствовал представлениям об обладателях контртенора. Невысокий, худой, гнутый, весь какой-то расхлябанный — длинный пиджак, пестрый шейный платок, очки с камешками. Очки он, впрочем, держал в руках. И любой человек, встретившийся с ним взглядом, мгновенно понимал, что всё остальное уже не музыковеды, а биологи называют «предупреждающей окраской».
— Если ты случайно застрелишь молодого человека, мы действительно окажемся в очень неловком положении, — сказал контртенор, прикрывая дверь за собой. — Нам придётся очень долго объяснять, почему мы его сначала не выслушали.
Сказать, что по залу пробежал вздох облегчения, было не совсем верно — в штабе заседали люди сдержанные. Стаффансон пожал плечами, разрядил пистолет и пнул его к Энею.
— Сеньор Рено, — сказал Эней. — Я вам признателен, но, если честно, я предпочел бы, чтобы вы пропустили эту встречу.
— Тогда вам не стоило рассылать приглашения электронной почтой. Интендантам положено быть любопытными. Кому как не вам это знать, — сказал Молла.
До Рено эту должность занимал Ростбиф. Рено был интендантом столько же, сколько Ростбиф — боевиком. Это что-то значило, это должно было что-то значить…
Пестрый визитер, тем временем, отодвинул от стены стул, придвинул к столу и сел.
— Прошу вас, счастливый сын Венеры.
— Ладно, — вздохнул Эней. — Пусть так.
Беседа с самого начала шла по-английски, и любимая фаталистическая присказка сына Венеры прозвучала как let it be.
Он полез за пазуху и вытащил оттуда флеш-лепесток на цепочке.
— Госпожа Клара, справа от вас есть разъём. Прошу вас, подключите этот лепесток туда. Господа, вас интересует файл «Пирамида».
Удобная вещь конференционный стол, откинешь крышку, а перед тобой терминал. Можно и голопроекцию включить, но в данном случае это было бы несколько невежливо — очень уж много разнообразных подробностей содержал файл «Пирамида». Об особенностях организации, о характерах связей, о проваленных и непроваленных операциях, об исчезнувших или, наоборот, возникших из ниоткуда ресурсах. Временами в тексте обнаруживались лакуны. Видимо, создатели файла изымали информацию, которая могла бы дать членам штаба представление об источниках и истинном объеме знаний. Но даже в нынешнем, дырявом как швейцарский сыр виде этот файл был бомбой. И — как всякая бомба — крайне неудобным оружием. На один раз. И никакой, увы, избирательности. Да, штаб снесёт, но в подполье начнется такая паника и такая охота на ведьм, что на осмысленной деятельности можно будет поставить крест по меньшей мере на поколение.
— Я проверял, — сказал Эней некоторое время спустя. — Эту гранату я могу держать двадцать минут, потом рука начинает дрожать. Десять минут прошло, так что я начинаю излагать свою точку зрения. Вы, полагаю, уже просмотрели файл. Так работать нельзя. При таком положении дел я вам подчиняться не могу, поэтому выхожу из подполья, о чём заявляю официально. Но бросать вас, как есть, и оставлять на вас, как есть… пирамиду подчинения, — тоже нельзя. «Подземка» должна работать, и варков нужно отстреливать иногда. Поэтому обезглавить организацию — так или иначе — я в принципе готов, но это самый крайний вариант. Я предпочёл бы оставить на месте всё, что можно оставить. Троим из вас, по-моему, имеет смысл взять самоотвод и бежать. Чем быстрее и дальше, тем лучше. Одному… я бы сказал, что ему имеет смысл умереть, но я не буду вмешиваться. Может быть, я ошибаюсь.