"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Девять. Всего десять.
— Подождём? Темнеет.
— Нельзя. Поднимай всех, — а сам взялся за комм.
Работодатель, по расчетам, должен быть на полдороги к острову от частного дока, где стоял его личный катер. Почему он в преддверии как минимум пятибалльного шторма выбрал катер? Томас решил подумать об этом, когда все кончится.
— Они уже у вас?
— Да. Этот… с ними.
— Ну что ж, — вздохнул заказчик, — значит, будет вам ваша надбавка.
Томас кивнул, отключил связь и проверил оружие. За его спиной кашлял и плевался Олаф, а Соланж, как всегда, поднялась беззвучно и в несколько секунд была готова.
Они были уроженцами разных стран — англичанин, норвежец, бельгийка и бразильянка французского происхождения — но их роднило то, что всех четверых инициировали нелегально. Они спаслись, предав или убив своих мастеров. Это поставило их вне «родных» кланов — и привело в Люксембургский, охотно принимающий «сирот». Они провели вместе уже восемь лет и понимали друг друга почти без слов.
Стоило бы атаковать, пока враги на открытом месте, но они уже упустили время, потраченное на подъём (в основном Олафом, самым молодым). Чужая команда отступила за стену маяка, и любой, кто пожелал бы напасть на них, должен был сам выйти на открытое место.
Что ж, если они просидят там до темноты — неплохо. Но вряд ли они сделают такую глупость. И можно при желании их поторопить, послав Волну.
— С ними священник, — предупредил Томас. — Не потребляйте никого, он может…
И тут они сами увидели, что он может.
* * *…Рассказ Энеуша по дороге к маяку был кратким и содержательным. Хан слушал, сдвинув брови и прищурив свои совершенно немонгольские глаза так, что Мэй сразу стало ясно, откуда взялась его кличка. Невысокая лохматая тётка никак не менялась в лице. Коротко стриженый русый парень примерно одних с Мэй лет — Винс — теребил браслет своего наручного комма.
— У вас должны быть доказательства, — сказал Хан, когда Энеуш закончил.
— У нас есть доказательства, — сказал Антон. — На яхте у нас база данных, которую мы взяли у Стеллы. Её собственная база данных. Вы там увидите — Райнера и Каспера не мог сдать никто, кроме Билла.
— Что ж, когда все выясним с Рысью — найдем вашу яхту, — сказала Агата. — Да, кстати, сынок… Билл отдал мне на сохранение вот эту шкатулочку. Кажется, она ваша, — и женщина вынула из декольте Костину дароносицу на шнурке. Энеуш поблагодарил и спрятал «святые дары» на груди.
Мэй ощутила укол раздражения. Поначалу её забавляли эти выдумки, но потом стали допекать — тем сильнее, чем серьёзнее относился к ним Эней. Она не понимала, как нормальный человек может относиться к подсушенному хлебу как… к чему-то другому. Хлеб — это просто хлеб, какие заклинания над ним ни читай. Она пробовала — и на вкус, и на запах он остается хлебом. По правде говоря, она рассчитывала, что Энеушу это скоро надоест и он велит Косте перестать валять дурака или уходить. А то — ни рыба, ни мясо. Не боец, не подрывник, не «кузнец» — а чёрт знает что такое. И ведь может же, когда хочет — она вспомнила Гамбург. Если он уйдёт — будет жаль. И жаль будет, если сейчас его убьют — хороший парень, она уже успела привыкнуть.
Остановили грузовик на припортовой набережной, у пакгаузов, так, чтобы не видно было с острова. Ветер усилился, волна чуть перехлёстывала через мол.
Кто-то тяжело и мягко, как тигр, спрыгнул на крышу фургона, с нее — на землю. Винс выдернул из-подмышки пистолет. Мэй фыркнула и открыла заднюю дверь на легкий стук.
— Привет, — по-английски сказал Игорь. Глаза тётки округлились.
— Спокойно, — сказала Мэй. — Он не варк. Он просто чудо ходячее.
Вслед за Игорем показался коренастый усатый парень. Надо думать, Кир.
— Пошли наверх, — сказал он, показывая на пакгауз.
И пакгауз, и офис над ним были пусты — неверие в Бога не мешало датчанам чтить воскресный день, а вскрыть офисный замок, не тронув простецкой сигнализации, для Цумэ было делом плевым.
В офисе сидел Десперадо и через окно целился в маяк. Нет, не целился, — поправила себя Мэй. Просто смотрел на остров в оптический прицел — ничего более подходящего не нашлось. Увидев Энеуша, он уступил наблюдательный пост. Потом достал свою планшетку и написал:
«В 20–03 рыжий парень пошел в дом с синей крышей. Обратно не выходил. Больше ничего».
Хан посмотрел на планшетку — но ни слова по-польски, естественно, не разобрал, кроме цифр. Мэй перевела ему на немецкий, но главное он понял, именно по цифрам. Достал свой комм, просмотрел последние входящие звонки.
В 20–04 был зафиксирован вызов с какого-то номера, обозначенного просто 3. Хан снова сощурился по-монгольски.
Планшетка перешла в руки Энеуша. Он посмотрел на свой комм: 20–19. Поглядел на темнеющее небо.
— У нас очень мало времени, Хан, — сказал он. — Может быть, совсем нет. Я — на остров. Ты со мной?
— Да, — сказал Хан и двинулся было к двери, но тут Десперадо постучал ладонью по столу, привлекая внимание. Эней снова приник к окуляру снайперки, и улыбнулся, потом взмахом руки позвал Хана.
— Что там? — спросила Мэй, тщетно вглядываясь в далекий остров. В ясный день она могла бы что-то различить, но в такой ветер и морось, плавно переходящую в дождь…
— Там Кен, — ответил Энеуш. — Он сумел выбраться, но руки-ноги скованы. Посигналь ему прицелом.
Лучан кивнул и послал на остров красный лучик. Поводил винтовкой из стороны в сторону. Потом повернулся и показал ладонью, что Костя лёг.
— Сильный парень, — присвистнув, сказал усатый коротыш. — Мы же приковали его цепью.
— Замечательный парень, — улыбнулся Цумэ.
— Бегом! — скомандовал Энеуш. — Цумэ, ты первым на мотоцикле, мы за тобой. Десперадо… — он помедлил секунду. Позиция снайпера была хороша, но от снайпера мало толку, если группа войдет с варками в тесный контакт. — Со мной.
Все дружно ссыпались по лестнице, загрузились в машину. Цумэ уже тронул мотоцикл с места. Когда подъехали к острову, он успел расковать Кена.
— Мы должны найти Рысь, пока не стемнело, — сказал Хан.
— Мы с вами, — спокойный тон Энеуша не допускал возражений. — Десперадо, разверни машину поперёк мола. Убираемся с открытого места. Да, кстати… — он полез за пазуху, вынул дароносицу. — Вернули.
Кен молча приложил к губам коробок с вытравленным крестом. Мэй снова поморщилась — теперь команда Хана точно будет думать, что мы все свихнулись.
Десперадо блокировал выезд с острова и присоединился к остальным, проверявшим оружие в укрытии за маяком. Ветер крепчал. Снитчей можно было не бояться.
— Кэп, — сказал Игорь, — их уже четверо.
Энеуш кивнул. Мэй внутренне напряглась. Пистолет, ее любимая двенадцатизарядная «збройовка», был уже заряжен серебром, и катана висела за плечом под правую руку. И вдруг Костя сказал:
— Ребята, хотите причаститься?
— Давай, — согласился Энеуш.
Мэй чуть ногой не топнула — в такую минуту он со своими глупостями! Но все отчего-то согласились с ним.
— Кто за что успел, — Костя осторожно прокашлялся, — попросим Бога о прощении.
Четверо повторили покаянную молитву. Группа Хана то смотрела во все глаза на этих идиотов, то вопросительно пялилась на Мэй и Десперадо. Мэй молчала, только губы сжимала. Десперадо отвернулся.
— Вот Агнец Божий, — Костя поднял одну из частичек. — Берущий на Себя грехи мира. Блаженны званые на вечерю Агнца.
— Господи, я не достоин, чтобы ты вошел под кров мой. Но скажи только слово — и исцелится душа моя, — ответили трое в один голос.
— Тело и Кровь Христовы, — Костя причастился первым, потом протянул частичку к раскрытым губам Антона.
— Аминь, — сказал мальчик. Встал и нырнул, как было приказано, за дверь маяка — он должен был перезаряжать оружие.
Причастились Энеуш и Игорь. Надо отдать им должное — они поглядывали по сторонам каждый по очереди, пока другой страдал ерундой. Мозги им не совсем отшибло.
— Мэй, — сказал Костя.