"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Может, Хан пришел бы к каким-то выводам, если бы ход его размышлений не был прерван новым звонком. Хан бегло просмотрел номер перед тем как ответить — чёрт подери, опять не Агата. Билл.
— Привет, — сказал начальник боевой. — Что за таблетки принимает Рысь?
— Гормоны, — Хану немилосердно захотелось курить. — «Тимедокс». Без рецепта не отпускаются.
— Дьявол, — сожаление в голосе Билла было непритворным, но умеренным. — Я собираюсь сейчас на маяк, хотел ему привезти. Понимаешь, я случайно прихватил его комм, и по нему позвонил Кир — Рысь забыл эти таблетки. Я у вас дома — где они могут быть?
— Не нужно, их нечаянно прихватил Винс, — в окошке визора замигал еще один сигнал вызова, на этот раз точно от Агаты. — Шеф, у нас все-таки работа.
— Извини. Пока. — Билл отключился, и в наушнике вместо него заговорила Агата. — Хан, они здесь. Первый и вторая здесь. Идут к трибунам. А ты там треплешься!
— Ты сообщила Винсу?
— Конечно!
— Тогда успокойся и вызови мне Кира. Рыси не звони, его комм у Билла.
Хан отключился и вышел на пожарную лестницу, положив руку на рукоять своей «беретты». Он ни на грош не верил, что Эней или Ясира сунутся в указанный в записке сектор за игрушечным биллиардом с надписью «Игра окончена». Нет, они посмотрят, откуда этот сектор может простреливаться и увидят крытую трибуну напротив ложи, где засел Винс. Пойдут искать снайпера туда — и Винс их снимет…
Но оставалась еще одна возможность: они вычислят двухходовку. Конечно, и в этом случае их снимет Винс, но вряд ли успеет сразу двоих. Вот поэтому-то Хан вышел с «береттой» на пожарную лестницу.
Командирами групп обычно становятся флегматики. Ежедневное напряжение сжирает даже самые крепкие нервы, но всё же у людей от природы спокойных есть дополнительный запас прочности. Командиры групп также обычно люди наблюдательные. Благодаря второму обстоятельству Хан заметил, что надпись на большом табло изменилась. Вместо программы завтрашнего матча на нем теперь красовалось: «Темучин, есть дешевый „Тимедокс“. Позвони. Твоя Маргарета.» И номер. Ну а благодаря первому, Хан не высказал вслух того, что думает о происходящем, и вообще не стал делать резких движений.
Он спокойно взялся за комм, и тут прозвучал еще один вызов. Агата.
— Я вызвала Кира, — сказала она. — Кир у них.
Ах вот оно что.
— Успокойся, — сказал Хан. — Оставайся на месте.
Включил второй канал и набрал номер, увиденный на табло.
— Слушаю.
— Добрый день, — сказал молодой голос на той стороне. Кто бы это ни был, звали его явно не Маргаретой. — Нам нужно поговорить.
— Кир у вас?
— Кир у нас и ему не причинят вреда. В любом случае не причинят.
— А Рысь?
На том конце удивились.
— У нас нет связи с Рысью. Билл забрал его комм.
Надо же, все всё уже знают. Командир как муж, узнаёт последним.
— Где встретимся?
— В кафе на первом этаже. Будьте там вместе с вашим братом и сестрой.
— В противном случае?
— В противном случае, — в голосе послышалась явная усталость, — один наш общий знакомый может использовать вас как расходный материал.
Хан сунул комм обратно в карман. В принципе, идти на переговоры с противником профессиональная этика террориста запрещала. Но с самого поза-позавчерашнего утра, когда выяснилось, что противник — Эней, что-то сидело у Хана внутри как заноза — и нарывало, нарывало… Хан пришел в подполье пять лет назад. Ростбиф уже тогда был легендой. «Ростбиф писал, что…», «Ростбиф сделал так-то…» — часто было если не последним аргументом при планировании акции, то одним из последних.
И то, что Билл выбрал его группу, насторожило Хана сразу. За роттердамцами не числилось по-настоящему серьезных дел. А уж после того, как они взяли языка и начали эту игру в пятнашки по городу, сигнал тревоги просто не замолкал.
В конце концов, взял своё здравый смысл: можно застрелить человека и после того, как поговоришь с ним. А вот поговорить после того, как застрелишь… Он отозвал Винсента и спустился на первый этаж. Агату отзывать не стал: посмотрим, как парень отреагирует.
«Ученика самурая» он узнал сразу же, хотя лицо на снимках отличалось от нынешнего вида — было живей, обаятельней — но и грубей. Сейчас Эней сидел со скучающим видом, в одной руке держа банку пива, другой обнимая за талию подругу — парочка как парочка, двое юных раздолбаев, коротающих воскресный вечер.
— О чём, — спросил Хан, — мы можем говорить?
Эней протянул ему банку пива — тем жестом, каким в Дании это делают старые знакомые.
— О культурном обмене, — сказал он. — Культурно меняем вашего человека на нашего.
— Вы же сказали, что, вроде бы, не собираетесь его трогать.
— Его, — пожал плечами Эней, — могут тронуть вместе с нами. А с тем вашим парнем, что сидит на маяке, может случиться неприятность и похуже гормональной недостаточности.
Хан отхлебнул пива, передал банку Винсенту. «Карлсберг». Ну конечно, если Копенгаген — то «Карлсберг».
— Понимаете, — продолжал Эней, — мы ведь могли просто пойти на маяк и забрать нашего друга. Пока вы тут по приказу Билла развешиваете для нас флажки. И плевать, что где-то там поблизости шныряют варки. Но нам хочется, чтобы остался человек, который может свидетельствовать: Эней не спятил, и палит не во всех подряд.
— Как вы узнали, что Рысь подал сигнал тревоги?
У командиров групп обычно крепкие нервы, а вот губы девушки стали серыми.
— Он, — медленно спросил Эней, — тоже?
Хан вычислял не очень быстро, на поле боя его чаще выручала развитая интуиция.
Они узнали о Рыси от Кира. А Кир позвонил Рыси, потому что они его как-то убедили. И нарвался на Билла. Случайно ли Билл уехал с коммом Рыси? Они вдвоём допрашивали заложника, Рысь переводил, он мог что-то такое узнать, что не обязательно знать нам. То есть, Билл думает, что нам не обязательно. А Рысь это понял. Не сразу, иначе раньше хватился бы комма и позвонил. Но и об этом звонке наверняка доложили: весь персонал музея — люди Билла. И Билл, дважды за один час услышав про таблетки, решил проверить… А я замотался и ответил ему совершенно естественно. Он не заподозрил нас, но он собирается на маяк. На маяк.
Хан достал комм и набрал Кира.
— Да, — сказал Кир.
— Вы где?
— У мола, — у какого мола, объяснять было не надо.
— Билл не показывался, — прочел его мысли Эней.
Они могли убить Кира. Они могли забрать бородача силой. Они могли положить нас здесь. Им нужны свидетели — а вот нужны ли они Биллу, непонятно. Леший бы побрал всю эту штабную путаницу. Скорее всего, это какая-нибудь провокация и кто-то в СБ получит блямбу на мундир, если мы перестреляем друг дружку.
— Едем, — сказал Хан. — Расскажете по дороге, что у вас горит.
* * *То, что рыжий, уходя, включил в коридоре музыку на полную громкость, Костю сначала рассмешило, а потом обеспокоило.
Динамики были мощные, от псевдоафриканского мяуканья разве что пол не вибрировал. Костя фыркнул. Понятно, что рыжий ему не доверяет — вот и хочет посмотреть, что Костя будет делать, оставшись один, да еще с такой шумовой завесой. А может быть… Да что б их с этим ультразвуком. А может быть это не только ловушка, но и… на всякий случай.
Костя ждал. Потом ещё ждал. Потом ждал ещё немножко — и всё это время потихоньку теребил цепь, которой был прикован за анклеты к мощному стенному стеллажу.
За анклеты — это было хорошо. Потому что, во-первых, ноги у человека сильнее, чем руки, а во-вторых, анклеты застегнули поверх джинсов, а то бы он уже рассадил себе все щиколотки.
Если бы его приковали к нижней секции стеллажа — всё было бы совсем легко: он просто приподнял бы эту здоровенную железную дуру и снял ее с кронштейнов, которыми она была зафиксирована у стены. Но Билл оказался не дурак, и приковал его ко второй секции снизу.
Место выбрал правильно. А вот с замком ошибся. Вернее, не совсем ошибся — сломать обыкновенный амбарный замок незаметно мог разве что фокусник. Но замечать сейчас было некому.