"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Антон выключил планшетку, отсоединил флешку и вернул хозяину, постаравшись привести её в первобытное состояние.
Встал, проверил, как там Цумэ — если ему всего два года, должен был уже заснуть. Так и есть. Антон вернулся и потормошил раненого.
— Андрей! Андрей, вы меня слышите?
— М-м-м… Да… — пробормотал тот. — Где варк?
— Мы выкопали укрытие: он там. Заснул.
— Угу… А ты?
— Я хочу добраться до деревни… Понимаю, что звучит глупо, но… вдруг найду, кого искал?
— Найдешь или нет — когда вернешься, убей варка.
— Да что вы оба заладили одно и то же: убей да убей!
— Он тоже? Ну так послушай его, балда!
Он привстал на здоровой руке, повернув лицо к Антону.
— Я понимаю, как это… Но ты больше ничего для него не сможешь сделать, пойми. Это самое лучшее. Пока он ещё почти человек.
Слабость одолела — и Андрей снова повалился лицом на рюкзак.
— Где кодати? — спросил он.
— Вот, — Антон раскрыл тубус и подал оружие террористу. — Я схожу в деревню.
Андрей молча кивнул и закрыл глаза.
Он понимал, что дела его плохи, и понимал насколько. Это был четвертый огнестрел, с которым он имел дело, и второй, который он получил сам. Первый был легче — в бедро; выстрел он поймал почти в упор, заражения не было, и, несмотря на здоровенную потерю крови, с поля он ушёл на своих. Андрей знал, чем колоть, как перевязывать — но не мог этого сделать сам, да и нечем было.
Умирать было не страшно, но от такой дурацкой раны — чертовски обидно. В какое-либо посмертие Андрей не верил — такое воспитание получил — и был готов к смерти в любой момент, но вот как раз сейчас ему было нельзя. Следовало сначала позаботиться о варке. Он заслужил.
Когда шаги Антона затихли вдали, Андрей начал готовиться к подъёму. Он был не так слаб, как показывал, но стоило ещё немного полежать, собираясь с силами. И дождаться, пока солнышко пригреет как следует… Он страшно мёрз. Все, что на него набросали сверху и подстелили снизу, не спасало. Если начнутся судороги, будет совсем гадко…
Андрей улыбнулся, вспомнив прошедшие двое суток. Удивительная история. Дядя Миша, будь он жив, здорово намылил бы выученику холку за такой безалаберный подход к вопросу — провести с варком почти сутки в ограниченном пространстве и не учинить ему усекновение главы, пока ещё в состоянии её усечь. А может, и нет. Может, он одобрил бы попытку довезти варка до Стаха. Но никак не одобрил бы того, что Эней, чувствуя прогрессирующее ухудшение, так затянул с решением вопроса. Ах, дядя Миша, не надо было воспитывать Энея «агнцем». Эффективная приманка, кто спорит. Может быть, сработает даже сейчас — и тогда Эней сможет нанести удар с чистой совестью, и если от чего-то его рука и дрогнет, то от проклятой лихоманки, не от сомнений. Всё-таки не каждый день попадается варк, способный так долго заботиться о человеке в подобных обстоятельствах. Он и в самом деле не вписывается в теории, дядя Миша. Да, недоученный нелегал — но не в этом, кажется, дело. Что-то есть в словах Антошки. Для совпадения все это слишком хорошо. Или слишком плохо. Ты же математик, дядя Миша, вспомни, чему ты меня учил. Это же основы анализа…
Андрей не заметил, как скатился в бред, и вел диалог уже с живым Ростбифом, сидящим тут же рядом, на травке. Ростбиф молча выслушал его сбивчивый доклад, явно делая поправку на состояние бойца, а потом сорвал травинку и разжевал её кислый и мягкий стебелек у основания.
— Главная ошибка в твоих рассуждениях заключается в том, что ты считаешь совпадением вещи, которые на самом деле совпадением не являются. Всякая случайность — неосознанная закономерность. Ты знал, что Милена Гонтар осуждена за инициацию любовника. Совершенно логично и естественно, что любовник прибыл на казнь. Да, несколько неожиданным способом — но, как я и говорил, если бы нас не подставили, он бы все равно смешал карты им, а не нам… По какому сценарию развивались бы события в этом случае? Неизвестно. Ты вполне мог бы действовать так же импульсивно, а я мог бы принять совсем не то решение, которого ты от меня ожидал. Я не сторонник принципа «если факт не укладывается в теорию — тем хуже для факта». Да и теория слишком многого не объясняет.
 
— Похоже, мы не успеем её доработать.
— Ты должен был рассказать мальчику всё.
— Но я не знаю всего. Не знаю, кто нас подставил.
— Ты знаешь, где искать… Ты ведь сам не аналитик, Эней. Тебе тоже присуще это качество — отбрасывать факты, не ложащиеся в концепцию. Например, ты беседуешь со мной, напрочь игнорируя тот факт, что я мёртв.
— Я не игнорирую. Мне это просто… не мешает. Я на тебя даже обиделся, дядя Миша. Почему ты ничего мне не сказал про польскую группу?
— Сосредоточься лучше на том, о чём я говорил тогда: группа Сванидзе-Грабова провалилась после того, как начала собирать данные по случаям спонтанного исцеления от гемоглобин-зависимости. Даже до обработки данных дело не дошло. Группа Райнера погибла, попытавшись сделать то, что хочет сделать этот мальчик: наладить связи с католиками. Мы провалились после того, как я предложил охотиться не на варков, а на крыс, и отстоял это предложение.
— Значит, крысы среди нас…
— Мы и раньше это знали. Копай глубже.
— Мы… нужны варкам… регуляция численности?
— А также сведение междоусобных счетов и прочее и прочее. Забудь общие места.
— Варки знают о наших поисках. Они пресекают… опасные… направления. Они управляют нами через крыс.
— Теплее. Заметь, не отморозков из «Шэмрока» и не наш штаб они отправили под топор. А мечтателя Райнера.
— Так это… не сказки?
— Откуда мне знать. Насколько мне известно, мы даже не пытались это проверить. Над Райнером смеялись. Выпуск святой воды и облаток в промышленных масштабах. И вот тебе ещё один забавный фактик: католическая и лютеранская церкви объявлены антисоциальными деструктивными организациями, православная — нет.
— А либерал-протестанты и воскрешенцы вообще с руки едят… У католиков — организация и центр… ну, взорвали Ватикан — папа сбежал, организация сохранилась… у православных ячейка — приход. Взорвал церковь — деваться им некуда. У попа — семья, у ксендза — нет…
— Вывод сам собой напрашивающийся — и, скорее всего, неверный. Но я знаю одно: здесь, с тобой, варк, который стойко сопротивляется своей зависимости, и пацан, который хочет наладить связи с христианами. И мне кажется, что ты рановато собрался умирать.
— Команда… Сколько у них минимальная ячейка? Трое? У нас тоже. Они тоже были в подполье, я помню историю, дядя Миша! И у них был другой знак — рыба. Надо было сказать Антону…
И тут логические цепи окончательно разлетелись. Калейдоскоп бреда завертел и понес, в окнах поезда мелькали диковинные рыбы, кресты и собаки, белоголовый варк пил кровь из бутылки «Развесистой клюквы» и объяснял, что настоянная на порохе — вкуснее. Напротив него на столе лежала голова Милены, варк чокался с ней, легонько касаясь бутылкой чистого лба, и вампирка беззвучно смеялась. Два скрещенных серебряных кодати рассыпали искры в солёной воде, а рядом мечтатель Райнер наполнял ею бутылки, приговаривая, что теперь она не хуже, чем святая. Стах хлопал Энея по плечу и орал «Падди Уэст», на ходу превращая эту воду в сливовицу, и с каждым ударом от плеча по всему телу волнами растекалась жидкая сталь, только что слитая из конвертеров Брянского завода, но сказать Эней ничего не мог — это же Стах и обижаться на него бессмысленно… Мёртвая Гренада приподнялась на носилках, попыталась припудрить сожжённое лицо и сказала: «Может, теперь у нас что-то получится?» «Уходи, — крикнула Оксана, в страхе прижимая к себе ребенка. — Посмотри, во что ты превратился». Дверь за ней захлопнулась, и Эней опустился в ночь.
Антон считал шаги. Два километра, четыре тысячи шагов до Вiльшанки. Чем больше он насчитывал, тем большим бредом представлялась ему собственная затея.
Когда он планировал её, еще до Харькова, он придумал легенду студента-историка, собирающего фольклор для дипломной работы. Это дало бы ему возможность перебираться из села в село, расспрашивать людей в открытую, не вызывая подозрений, и, живя с ними, наблюдать.