"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
— Но во время первого контакта…
— Да-да… Все правильно, но ты сам дал им повод… Их привлекает злость, трусость, грубость, гнев, безволие и безразличие… Пиявки питают Тень, поглощая энергетическую основу негативных чувств. Слоняясь по технополю, они также пожирают информацию, подпорченную дисгармонией. Инфопиявки, наподобие микробов, присутствуют практически повсюду, но ждут, когда в окружающей среде возникнут приемлемые для них условия.
— Например?
— Ну… например, продукты — одни и те же, а блюда из них у каждого из поваров получаются разные. Более того, у отдельного повара в зависимости от настроения может получиться вкуснейшее кушанье, а может — неудобоваримая масса. Потому что когда человек выполняет свою работу с любовью и смирением, информационная структура, сопровождающая любой производственный процесс, получается гладкой и ровной, словно мячик, — без щелей и трещин; и пиявкам некуда пробраться, чтобы нарушить гармонию. А когда человек зол, несобран, выполняет работу просто за деньги или за страх, информационная сущность, отражающая сей труд, покрыта язвами и пробоинами — вот тут-то для пиявок простор.
— Но ты сказал, что я дал повод… Каким образом?
— Ты позволил первому испугу зацепиться за душу, впустил его внутрь себя… Пиявки безошибочно чуют слабину и тут же подчиняют человека себе, обволакивая его усыпляющим гипнозом, и начинают пожирать душу. Это самая желанная энергия для Тени. Безвольно внимая увещеваниям загробного женского голоса, ты уподобился беззащитному кролику, который, как парализованный, покорно сидит перед змеей и ждет, пока она его проглотит…
Испугаться, конечно, может каждый. Плох тот воин, который не боится противника. Контролируемая боязнь не позволяет делать необдуманных шагов, а вот безотчетный страх — это безжалостный убийца. Если бы ты сразу взял себя в руки, то мелюзга даже не посмела бы высунуться из своих нор. Собственно, так и было раньше, во время предыдущих путешествий по технополю, когда ты просто не мог не столкнуться с инфопиявками… но они, чувствуя твердый волевой настрой, прятались еще до того, как на них обращали внимание.
— Почему же ты не предупредил меня заранее? — попенял Стрельцов.
— Человек учится только на своих ошибках. Победив пиявок однажды, ты побеждаешь их и в следующий раз. А предупреждение могло вызвать неестественную предрасположенность к опасности, и в конечном итоге только сгубить дело.
— А черви?
— Черви — это и есть твой страх. Псевдореализация информационных субстанций. Колдовские чары Зловещей Тени. Ведь пеленаешь и заковываешь себя ты сам… и никто другой. Глисты своими телами лишь закрепляют субэнергетические меридианы окутывающего тебя страха — твоего страха, твоих мыслей. Как только страх исчезает, червям не за что зацепиться, и они превращаются в беспорядочную массу — никчемную кучу дерьма.
— Все так просто, старик. Твоими бы устами только мед пить.
— «Кто имеет уши, да услышит»( Евангелие; ртМатфея; 1 l,;15s..).
— Хорошо. Ты упоминал войско Вельзевула… какие же еще чудики поджидают меня в технополе? — поинтересовался гринчанин.
— Стоит ли размениваться по мелочам, Ваня. Выбирай противника достойного — по плечу. Как ты, наверное, понял: все-в твоих руках.
— Но ты ведь, старик, поможешь, если что? — Стрельцов подумал и добавил: — Сам бы взял да и выбрал по плечу. С твоим-то опытом, наверное, Зловещая Тень — в самый раз?
— Боюсь, Ваня, у тебя создалось обманчивое впечатление… Конечно, моя душа (простого смертного) усилена в сотню-другую молитвами паствы, но что это по сравнению со Зловещей Тенью? Ведь ее хозяин есть обратная сторона Создателя. Представь, чем сильнее человек, тем шире его спина, и тем громадной тень, отбрасываемая силачом. Мыслимо ли вообразить размеры Бога? Вельзевул, князь тьмы, занимает чуть ли не половину мироздания. Ведь если Отец наш небесный — свет, то он — мрак; Отец — белое, он — черное; Отец — высота, Вельзевул — подземелье. Я против него — пылинка. К тому же, Ваня, я неплохо пожил на белом свете в свое время, но сейчас мне нельзя напрямую вмешиваться в дела житейские…
— Жалко, — вздохнул молодой человек.
— А вот тебе, Ваня, неразумно преждевременно сжигать драгоценные силы. Они еще пригодятся — в решающем сражении.
— Старик, значит, ты — пылинка против князя тьмы, а я, получается, — ничего… должен биться с ним в одиночку?
— С тобой сердца всего человечества, — подбодрил фантом. — Правда, сами люди, к сожалению, этого не знают…
— Стало быть, всеобщей поддержки мне не видать? — резюмировал Ванька.
— Эту поддержку заполучить так же просто, как и сложно: нужно только окунуть людей в реку любви, которой так боится князь тьмы — дьявол.
— Спасибо, как всегда, обнадежил, — поблагодарил Стрельцов.
Старолюб пропустил фразу мимо ушей и обратился к парню заботливым, предупредительным тоном:
— Ваня, я точно знаю, что Зловещая Тень уже приступила к самым активным действиям. Теперь, пожалуйста, веди себя осмотрительно. Повторяю, Ваня, сейчас тебе нужно быть очень осторожным во всем, — продолжил невидимый собеседник, ос-то-рож-ным. То, что тебя ждет, — уже началось. Будь внимателен и не пропусти… ЭТО. Да! И вот еще что. — Фантом приглушил свой голос, как это делают, когда не хотят, чтобы посторонние уши уловили что-то личное и важное. — Постарайся не думать о вещах, людях, событиях, особенно дорогих для тебя. Потому что всякая твоя мысль — через кибердвойника — находит неизбежное отражение в технополе и становится известна Вельзевулу. Запомни: Зловещая Тень кольнет противника в самое сердце, чтобы лишить воли, сбить с верной мысли, заставить поддаться лука… лукавому. — Тут голос невидимого собеседника внезапно осекся. — Хотя… хотя…
— Что там стряслось? — нетерпеливо вскрикнул Стрельцов, почуяв неладное. — Говори же.
— Уже, видимо, поздно, — тихо вымолвил Старолюб.
— Что поздно? — не понял молодой человек.
— Поздно не думать о том, что дорого.
— Почему?
— Твоя Катерина спит летаргическим сном.
— Откуда ты знаешь? — подскочил Чтец.
— Знаю… да и все. Какая разница?
— А вдруг ты ошибаешься?
— Нет, Ваня. К сожалению, это правда… Я думаю, Зловещая Тень приглашает тебя на свой дьяВольский танец.
Стрельцов подбежал к двери бункера и нервно заколотил по ней кулаками и ногами. Снаружи не последовало никакого ответа. Парень повернулся спиной и начал бить в преграду каблуком ботинка. Маленькое окошечко посреди двери неохотно отвoрилось, и сквозь решетку Иван увидел тупорылую физиономию Микропроцессора.
— Ну что ты ломишься, как к себе домой? — недовольно фыркнул охранник. — Что ты хочешь?
— Мне нужно срочно в город. У меня безотлагательное дело, — выпалил Стрельцов. — Открывай!
— Ну ты артист!.. Нужно!.. Дело безотлагательное!.. — передразнил верзила. — Шеф придет — с ним и договаривайся. Понял?
— А когда придет?
— Откуда мне знать? Может, через час, а может, вечером. Поживем — увидим.
— А где он?
— Не знаю.
Окошко захлопнулось. Пленник еще немного потарабанил в дверь. Бесполезно… Иван вернулся к столу и в отчаянии обхватил голову руками. Он сконцентрировался и позвал фантома:
— Старик, что мне делать?
— Не знаю, Ваня. Это твой поединок.
— Как всегда, совет — весьма ценный… Наступило тягостное молчание.
— Поищи ответ в сказках, — неожиданно предложил Старолюб. — Например, у Пушкина.
— Почему именно у него? — удивился Чтец.
— В принципе не обязательно у него. Любые сказки хранят непреходящую мудрость и могут пролить свет на самые удивительные загадки судьбы. Однако первые инфохомосы были русскими, во всяком случае русскоязычными…
— Ну и что?
— Всегда легче разобраться в родной литературе, в истоках… По крайней мере, так принято считать.
— Тогда логичней проштудировать народные сказки!
— Так Пушкин и писал на основе фольклора!
— Но почему ты настаиваешь на нем? — спросил Иван.