"Фантастика 2024-41". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)

Двигаясь по берегу реки, беглец с планеты Грин неосознанно определил, почему тысячи людей стремились на Октаву. Переливчатые трели тысяч птиц, каких-то сверчков и кузнечиков приятно щекотали слух. Легкие прямо-таки упивались целебным воздухом. Несмотря на опасность, которая следовала по пятам за Иваном, тревоги куда-то улетучились и настроение сделалось приподнятым и даже радостным. Он шел, что-то там беспечно насвистывая себе под нос, и любовался пейзажами туристического рая.
Стрельцов и сам не заметил, как добрался до поляны аборов, — видимо, название этих животных произошло путем сокращения слова аборигены. Эти загадочные обитатели курортной планеты являлись местной достопримечательностью, с успехом совмещая в себе особенности животного и растения. С виду их можно было принять за небольшие пни, покрытые синеватой слизью, под которой скрывалось несколько довольно проворных щупалец. Слизь равномерно вздымалась и опускалась в такт неглубокому дыханию. Эти создания обладали разумом. Правда, общаться с ними можно было только при помощи лингвистических автоконструкторов — переводчиков, снабженных телепатическими генераторами, так как аборы были лишены органов речи и могли «разговаривать» лишь путем передачи своих мыслей.
Питались псевдопни как растения. Они пускали корни, которые быстро разрастались до трех метров в глубину — втрое больше размеров самих животных, — и высасывали из почвы питательные вещества. Когда почва истощалась, стая перекочевывала на другое становище, расположенное неподалеку. При этом подземные отростки студни отбрасывали, подобно тому, как отбрасывает хвост ящерица.
А передвигались они при помощи щупалец.
Оставленный корень быстро загнивал и разлагался, привлекая к себе червей, всегда сопутствующих аборам. Вскоре на покинутом месте появлялась зловонная широкая яма, наполненная кишащей массой, производящей отличное удобрение. Поэтому покинутое становище студней через год-полтора можно было узнать по островкам особенно буйной растительности, возникшим на месте ям.
Иван остановился, с интересом рассматривая достопримечательность планеты. Из любопытства он решил понаблюдать за животными, а если повезет, и пообщаться с ними. Правда, намечаемый контакт несколько омрачался не очень сильным, но достаточно неприятным запахом, исходящим от ближайшей к путешественнику ямы. Наверное, корень абора, когда-то бывший здесь, уже окончательно разложился, потому что яма имела довольно внушительные размеры и напоминала собой воронку от взрыва, заполненную извивающимися червями. Жизнь у этих червей, похоже, кипела вовсю, и если бы у них имелись челюсти, то, несомненно, их радостное чавканье заглушило бы пение птиц и стрекотание кузнечиков.
В этот момент мозг Стрельцова почувствовал хлесткий удар модуль-сигналов. Значит, локаторы преследователей где-то рядом. Все красоты окружающего мира мгновенно потускнели и отошли на второй план. Сознание пулей взметнулось ввысь, в инфосистему БГБ, чтобы определить источник опасности. Иван «развернул» карту-схему с маршрутами поисковых команд и увидел на ней две быстро приближающиеся к поляне аборов слабо мерцающие точки. Скорее всего, преследователи, сбитые с толку ложными координатами, полученными со спутника, вслепую прощупывают местность модуль-локаторами с типолетов, стандартных развед-тарелок Галбеза.
День назад, качая через компьютер сведения из галактической информационной сети, Стрельцов наткнулся на статью, где рассказывалось, что в ямах, оставленных аборами, множатся черви, которые поглощают модуль-сигналы, т.е. фактически объект, погруженный в такую яму, становится невидимым для развед радаров.
Вспомнив об этом, Ванька рванулся к спасительной воронке. Он хотел с размаху прыгнуть в нее вперед ногами, но неожиданно поскользнулся и нелепо вкатился в эту «помойку» вперед головой. При этом он разбил о край воронки бровь.
Стрельцов неуклюже забарахтался в зловонной жиже. Он вытянулся и встал на цыпочки, но все равно гуща шевелилась у самого подбородка. Каждое движение сопровождалось мерзким чавканьем. Иван куриными шажками попробовал двинуться в сторону, но там оказалось глубже. Нога соскользнула и… червивое месиво захлопнулось над головой. Парень ринулся на прежнее место, подпрыгнул и жадно глотнул воздуха. С головы вязкими волнами скатывалась вонючая гуща. Правая бровь, рассеченная при падении, заливала кровью глаз. Но тем не менее беглец успел заметить движущиеся по воздуху прямо на него два типолета. О боже!
 
Бедняге пришлось нырнуть еще раз, теперь уже добровольно. Иван задержал — насколько можно дыхание, чтобы переждать, оставаясь невидимым пока летательные аппараты проследуют над поляной. Когда он вынырнул и оглянулся, то увидел бесшумно удаляющиеся разведтарелки. На душе немного полегчало, но одна из мерзких тварей забралась в ухо и, быстро сокращаясь, ползла, казалось, в самый мозг. Будь она неладна! Парень невольно потянулся к уху залепленной рукой и… занес туда еще несколько особей. Борясь с вонючей и кусающейся массой, путешественник осторожно ощупал стены ловушки. На уровне груди он обнаружил твердый выступ. «Если присесть и выпрыгнуть, а затем оттолкнуться от этого выступа, то можно, пожалуй, выбраться», — прикинул Иван. Он зажмурил глаза и погрузился в «кашу». Резкий толчок… Парень подтянулся, опираясь на выступ, и ухватился за веточку на краю ямы. Веточка оборвалась, и бедняга снова плюхнулся в «помойку». Ванька долго не мог найти бугорок, на котором стоял раньше, и отчаянно бултыхался. Растревоженные черви стали уделять ему еще больше внимания. Стрельцов попытался выбраться еще раз — результат тот же. С третьего раза он, наконец, прочно уцепился за крепкий пучок травы и мало-помалу вытянул корпус наружу. Грудь обессиленно упала на край ямы, а ноги так и висели, погруженные в кашеобразную мерзость. Отдохнув в таком положении с полминуты, беглец перевернулся на спину, поднял ноги и боком откатился в сторону от воронки.
Выполняя кувырок, парень чуть не столкнулся с абором, который поспешил переместиться подальше от человека. Несколько хозяев поляны, видимо, уже давно покинули стойбище и, сбившись в группу, подошли к яме, в которой бултыхался непрошеный гость. Наверное, им было интересно понаблюдать за тем, что здесь происходит. Животные уставились своими немигающими глазами на Ивана, словно зрители в театре на неловкого актера, упавшего в оркестровую яму. Стрельцова немного возмутил такой нездоровый интерес к его персоне.
— Ну, что вылупились? Что, трудно было помочь, когда я барахтался в вашей ловушке?
— Нет, не трудно. Но ты же не просил, — буркнул один из зрителей. — А лезть в чужую жизнь без спроса — не в наших правилах.
Молодой человек сначала даже не обратил внимания, что обращается с аборами без всяких лингвистических конструкторов, в прямом телепатическом контакте.
— Странные у вас, однако, понятия о вежливости. А если бы я захлебнулся в этой гадости? Тогда что?
Хотя у аборов не было плечей, но тем не менее Иван поймал себя на мысли, что ощущает, как животные растерянно ими пожимают.
— Знаешь, — начал небольшой студень, — у нас тут однажды был интересный случай. Некий злобный мужик тянет за волосы какую-то женщину к яме, избивает ее на ходу и кричит: «Стерва поганая, сейчас я утоплю тебя в этом дерьме!» Она истошно вопит: «Спасите, помогите!», пытается вырваться, лихорадочно отбивается от разъяренного здоровяка. Ну, мы решили спасти бедолагу и парализовали мужчину. (Надо сказать, что яд, выделяемый обитателями поляны, — не смертельный. Через пять-шесть часов человек уже вполне может двигаться.) Так ты не представляешь, что здесь было. Эта баба как давай на нас орать, что мы — мерзкие твари, что мы — изверги, покалечили ее мужа, а он такой хороший человек. Она, схватив какую-то дубину, угрожала, что всех перебьет на холодец и так далее. Короче, ее тоже пришлось парализовать в целях самообороны. Вот и пойми вас, людей, если вы сами не знаете, чего хотите, как та женщина, вся в синяках.