Чернила и кость (СИ)

Я стискиваю зубы. Мое эго хочет бороться с ним, а сердце хочет расплющить каждую косточку в его теле, но моя голова… ну, моя голова пытается убедить меня, что Хасс должен был сделать, что сделал. Гнев сочится из моих пор, и моя кровь остывает. У него есть ребенок… он сделал то, что сделал бы на его месте я. Оттолкнувшись от опоры, я подхожу к ступенькам и сажусь. Без гнева, без того, чтобы винить кого-то, боль внутри меня разворачивается, нападая на единственного человека, которого я могу считать ответственным за потерю Эмили…
Себя.
Черт.
***
Вздохнув, я смахиваю зуд, танцующий на кончике моего носа, и опускаю затылок на деревянную балку, на которую опираюсь. Задница онемела. Как долго я здесь сижу?
Я открываю глаза и смотрю вниз на длинную узкую грунтовую дорогу, уходящую к горизонту. Полоски оранжевого цвета покрывают чернильное небо, а звезды уже давно поблекли. Я тянусь вперед, застонав от того, как напряжены мышцы. Мне не было так больно с моих первых нескольких недель обучения в Академии. Это был просто ад.
Я опираюсь предплечьями о колени и позволяю голове повиснуть. Крошечные невидимые гири свисают с моих ресниц. Каждый раз, когда я закрываю глаза, перед мысленным взором появляется лицо Эмили… ее печальные губы… изгиб бровей, говорящий, как она волновалась, что я не вернусь к ней. Мне не следовало брать ее с собой. Не стоило оставлять ее с Хассом.
― Ты там как? ― Я вздрагиваю, когда Джоэл сползает вниз по балке рядом со мной, постанывая от собственной боли. ― Хоть поспал немного?
Я не заметил, как он переместился от ржавой балки, что по другую сторону крыльца.
Я отрицательно качаю головой.
― Не-а.
Наступает тишина, и звук становится невыносимым. Или, по крайней мере, до тех пор, пока зубы Джоэла не клацают, пока он жует внутреннюю сторону щеки. Это еще хуже.
― Я знаю, что ты хочешь вернуться за ней, Джай, но…
― Никаких «но», ― говорю я ему. ― Я вернусь, как только узнаю, что с Тэдом все в порядке.
― И что ты собираешься делать, когда попадешь туда? ― рявкает Джоэл, что аж воздух валит из носа. ― У тебя нет ни оружия, ни поддержки. Ты все равно что покойник. ― Он чешет голову. ― У меня есть план, ясно? Тебе он не понравится, но это все, что у тебя есть.
Я поворачиваю голову.
― Кто единственный человек, или единственный ворон, который может стать нос к носу с Черепом?
Я хмурюсь. Единственный ворон? Что он… оу.
― Нет. Точно нет.
Он чокнулся, если думает, что я собираюсь просить помощи у Испорченных Сыновей. Снова.
― Это все, что у нас есть.
― Ты обещал Джокеру Нью-Йорк. Помнишь? Ты сказал, что доставишь ему город на серебряном гребаном блюдечке.
― И?
― У тебя ни хера нет. Он убьет тебя за то, что ты потратил его время этой ночью.
― Позволь мне побеспокоиться о Джокере.
Я дергаюсь, когда тяжелая деревянная дверь дома открывается. Звук ржавых петель, пронзительно скрипящих в тишине, заставляет мое сердце подскочить к горлу. Кожа покрывается мурашками. Ханна выходит, почесывая лоб, ее большой палец касается темного пятнышка крови на брови. Выдохнув, она медленно идет по крыльцу и вытирает окровавленные руки грязным белым полотенцем. Дверь позади нее захлопывается, и, несмотря на дрожь в коленях, я поднимаюсь на ноги и делаю к ней шаг.
― Пока он стабилен, ― бормочет она, и с моих губ срывается вздох облегчения. Он стабилен. Он все еще здесь. ― Мне понадобится больше крови. Я использовала последнюю из первой-отрицательной.
Я киваю.
― Где мне взять кровь?
Вздохнув, Ханна засовывает грязное полотенце под свою тонкую руку. Она сбросила свой белый халат. Единственное, что защищает ее стройное тело от ледяных порывов ветра, ― тонкая черная ночнушка. В некоторых местах она темнее, пропитана кровью и бог знает чем еще.
― Ты спал? ― спрашивает она, и я хмурюсь.
― Какое это имеет отношение к делу?
― Если Тэду не перелить кровь в ближайшие два часа, он умрет. ― Она переносит вес тела на левую ногу и прищуривается. ― Честно говоря, я не думаю, что ты в состоянии безопасно управлять машиной. ― Она поворачивается к Джоэлу, который садится рядом со мной. ― Я бы послала тебя, но чувствую, что твое присутствие ― единственное, что удержит твоего брата от абсолютного взрыва.
 
Что, черт возьми, это значит?
Джоэл делает шаг вперед, очевидно, выступая от моего имени.
― Джай более чем способен…
― Джордан может съездить. ― Она указывает на Хасса, и я переключаю свое внимание. Он свернулся калачиком на потрепанном плетеном стуле, уткнувшись лицом в толстовку. ― Он раньше бывал у меня в клинике и знает мой пароль.
Разочарование бурлит в моей крови. Да кем она себя возомнила?
― Не знаю, заметила ли ты, но Хасс сильно помят, ― говорю я.
Ханна хочет рискнуть и послать его? Что, если Череп следит за ним? Что, если Хасс вернется с врагом, чтобы устроить нам облаву?
― Заметила, но в данный момент он единственный, кому я доверяю всем сердцем.
Я смеюсь.
― О, ты доверяешь ему всем сердцем? Чертовски весело. Он предал нас.
― У него не было выбора.
Я встаю перед ней. Не должен бы, но делаю это.
― У него было много вариантов! Думаешь, мы заставили его вмешаться? Нет. Он решил быть здесь.
― Независимо от всего. ― Ханна с трудом сглатывает и откашливается от страха. ― Он единственный, кому я доверяю ключи от моей клиники.
Развернувшись, я вскидываю руки. Просто чертовски здорово.
― И что же нам теперь делать? ― спрашивает ее Джоэл, а я спрыгиваю на первую ступеньку, сотрясая весь дом.
― Уходите.
Я хмуро оборачиваюсь.
― Прошу прощения?
Она пристально смотрит на меня своими темными глазами.
― Ты меня слышал. Возьми своего брата и его маленькую подружку и уходи. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Не хочу, чтобы ты был рядом с Тэдом, и я не желаю, чтобы ты был рядом с Джорданом. ― Она подходит ближе. ― Они ― единственная семья, которая у меня осталась, ты и их убьешь.
Посмотрите на нее. Она думает, что знает всю историю. Я усмехаюсь.
― Ты ни черта не знаешь.
― Я знаю достаточно. Череп? Джокер? Ворон? Ты связался с тремя самыми опасными людьми в Нью-Йорке.
― И мы до сих пор живы. ― Я поднимаюсь на крыльцо. ― Может быть, не о них тебе стоит беспокоиться.
Ханна сжимает и разжимает губы.
― Ты мне угрожаешь?
Джоэл смотрит на меня с ясным предупреждением в глазах и снова поворачивается к Ханне, протягивая руку с открытой ладонью.
― Нет, он тебе не угрожает. У него была напряженная ночь…
― Хватит нести фигню, Джоэл. ― Я большими шагами сокращаю расстояние. ― Послушай сюда, леди, мы здесь только потому, что нас привел Хасс. Ты не единственный врач в мире. Мы можем отвезти Тэда куда-нибудь еще.
Она наклоняется вперед, обнажая зубы.
― Ты можешь попробовать, но только через мой труп.
Не раздумывая, я хватаю пистолет и прижимаю к ее лбу. Ханна даже не вздрагивает. Она едва моргает. Даже когда мои пальцы дергаются и бицепс судорожно сжимается. Я мог бы убить ее. Мог бы. Легко.
― Ты думаешь, это первый раз, когда кто-то наставил на меня пушку? ― Она ухмыляется. ― Я работаю в клинике в трущобах Нью-Йорка. Ко мне приставляли дуло пистолета больше раз, чем могу сосчитать. Ты меня не запугаешь, Джай Стоун.
― Я тебя не пугаю? ― Я щелкаю большим пальцем по предохранителю и оттягиваю его назад. Она задерживает дыхание и поджимает полные губы. Она свирепая, надо отдать ей должное.
― Джай, тебе нужно расслабиться и опустить пистолет. ― Джоэл смотрит на меня, его глаза полны предупреждения. Он протягивает руку Ханне. ― Мы пойдем, Ханна, ладно?
Я стискиваю зубы.
― Мы никуда не пойдем.
― Для нас здесь ничего нет. Тэд и Хасс должны прийти в себя. Они только задержат нас. ― Джоэл обходит Ханну и тянется к двери. ― Я позову Монику, а потом мы поедем домой.